Выбор

Флёр нервно бросала взгляд на часы. Собрание Ордена Феникса шло уже сорок минут, но ничего ещё не происходило. Члены Ордена обсуждали последние новости из Министерства, в котором у них почти не осталось своих людей, только Кингсли и ещё пара-тройка человек. Остальные либо испугались, либо продали их, либо были убиты. Вести были неудивительно отвратные: влияние пожирателей распространилось почти на все уровни и теперь они диктовали действия министру и его приближённым. В общем, ничего нового, ничего хорошего. Вне Министерства тоже не было ничего нормального, пожиратели атаковали всех подряд: волшебников, магглов, лавки и магазины. Авроры пытались защищать людей, но серьёзно уступали в количестве. Казалось бы, магической полиции всегда хватало, но война показала жестокую правду: их было недостаточно. К Лорду присоединялись всё новые сторонники, и на каждого аврора было по три пожирателя. Сейчас больнее всего было, когда кто-то предавал светлую сторону и переходил на другую. — Я думаю, надо бросить новые силы к невыразимцам, им приходится туго. Так же… Флёр? Ты вообще меня слушаешь? — спросил говоривший до этого Люпин. Флёр словно очнулась и огляделась: все смотрели на неё с немым вопросом. Она понимала их тревогу, нельзя было отвлекаться и пропускать что-то из важной информации. Это могло привести к ошибке, к несчастному случаю, даже хуже — к чьей-нибудь гибели. — Да, Римус, я слушаю. Оборотень кивнул и отвернулся, остальные поступили также. Все, кроме Билла. Её друг продолжал смотреть на неё с беспокойством. Он придвинулся чуть ближе и, склонившись к её уху, прошептал: — Всё в порядке, птичка? Флёр вымученно улыбнулась. Билл, милый, немного наивный, такой добрый Билл. Он был её опорой и поддержкой, находился рядом, когда она нуждалась в этом. Он был её лучшим другом, один из тех немногих, которые видели не просто красивую внешность, но и те достоинства, что скрывались под ней. Ей не хотелось причинять ему боль, но Флёр просто не могла иначе. — Новые нападения в Южном Йоркшире… Минутная стрелка ползла мучительно медленно. Настрой Флёр таял с каждой секундой. Оставалось всё меньше времени. Может, ещё не поздно предупредить их, рассказать обо всём? Может, они помогут? И вместе они освободят её? Может, есть хоть какая-нибудь надежда? Нет, одёрнула себя Флёр, они не станут помогать. Что значит жизнь одного человека перед общим благом, заботиться о котором им завещал погибший Дамблдор? Ничего. Нет, уже ничего нельзя сделать. Остаётся подождать ещё чуть-чуть. Вот стрелка встала ровно на семь тридцать. Флёр медленно встала. Из соседней комнаты донёсся какой-то шум. Все переглянулись. Люпин начал поворачивать в сторону двери, как вдруг она распахнулась и в него полетело заклинание. Мужчину отбросило назад, и он, ударившись об стену, всполз вниз и замер. Члены Ордена вскочили на ноги, молниеносно выхватывая палочки и становясь в стойку. Они ни за что не сдадутся без боя. Если придётся пожертвовать собой — они это сделают. Вперёд вышла Беллатрикс. Она полубезумно улыбнулась и оглядела всех взглядом, в котором горело мрачное торжество. Белла обожала это. Отчаянную решимость глупцов, готовых противостоять врагу, превосходящему их числом. За её спиной возились остальные пожиратели. — Так, так, так, — промурлыкала она. — Что тут у нас… Вечеринка? А нас не позвали… Беллатрикс притворно обиженно надулась. Последователи Лорда рассмеялись. Их противники сильнее сжали палочки. Как так могло произойти? Как пожиратели пробрались сюда? Это место было защищено особыми чарами, и открыть сюда доступ мог только один из посвящённых в их тайну. Но кто? Это вопрос явственно был виден на лицах Орденцев. — Не знаете, как мы сюда попали? Подруга позвала. Беллатрикс двинулась вперёд, по очереди обходя каждого из застывших мужчин и женщин, пока не остановилась рядом со Флёр. Она провела рукой по её щеке и положила подбородок на плечо. — Вейла, — усмехнулась она, весело глядя на побледневшие лица Орденцев. — Да-да, вейла. А кто же ещё? У неё не было выбора. Или все ваши жизни, или жизнь одного человека. Мы предложили ей — и она решила, кто важнее. Увы, это были не вы. Флёр опустила голову и сжала кулаки. Она услышала, как Билл неверяще вскрикнул: — Флёр! Это ты? Это ты? Как ты могла?! — в его голосе было столько боли от осознания её предательства. Она подняла голову: её — бывшие — друзья глядели на неё с ужасом, с отрицанием происходящего, с отвращением, а пожиратели с насмешкой. Она закрыла глаза, медленно выдохнула и посмотрела на Беллатрикс. — Ты обещала. Лорд обещал. Ведьма недовольно нахмурилась. — Не даёшь насладиться моментом. Я помню об этом, но неужели ты думаешь, что мы действительно поступим, как сказали? — она выждала паузу, во время которой у Флёр похолодело внутри. — Да отдадим мы её тебе, не волнуйся. Ты ведь сделала нам такооой подарок. Знаешь, а с ней так занятно было играть… Зачем она тебе вообще? Но ладно. А теперь убирайся, если не хочешь, чтобы я передумала. Флёр быстро кивнула и ушла в другую комнату, не глядя ни на кого. Как только она вышла, сзади засверкали вспышки заклинаний и донеслись слова проклятий. Она аппарировала, слыша крики тех, кто ещё недавно верил ей. Флёр ступила на дощатый пол коттеджа и осмотрела комнату: никого не было. Она обошла всё здание, но никого не нашла. Неужели всё-таки обманули?.. Как вдруг снаружи раздался вопль: — Забирай свой подарочек, вейла! Флёр бросилась к выходу и, выскочив из дома, увидела Гермиону, одиноко стоявшую неподалёку, видимо не совсем понимающую, что происходит. Но вот она заметила её и пошатнулась. — Флёр… Вейла подскочила к ней и крепко обняла, прижимая к себе. Гермиона уткнулась ей в плечо и начала всхлипывать. Её всю трясло. — Флёр… — Гермиона, mon amour, всё в порядке. Я с тобой. Я с тобой, ш-ш-ш-ш… Девушка немного отстранилась и вопросительно посмотрела ей в глаза. Она не понимала, как так получилось, что она свободна. Она провела в подвале Малфой-Мэнора несколько дней — кажется, немного, но что это были за дни… Ей не хотелось об этом вспоминать. — Как… Как? Флёр замешкалась и отвела взгляд в сторону. Гермиона тревожно поёжилась. Что произошло? — Флёр… что ты сделала? — Не важно… главное, ты сейчас здесь, со мной, остальное не важно. То, что она сделала, навечно останется на её совести. Но ей было плевать. Она сделала бы что угодно, чтобы спасти ту, что любит. Даже если бы ей пришлось принести в жертву целый мир.