Сцена

Арсений будто раскрошился на тысячи осколков. Сначала ему признаются в измене, после извиняются, и он снова узнаёт об измене, сейчас же - это шутка. Сколько можно врать? Тебе это удовольствие доставляет? Смотреть, как мне больно. Что происходит. Попову хочется избавиться об этого, но он не может. Он привязан. Он вынужден терпеть, ведь больше никого нет. Больше нет ни друзей, ни близких. Он даже не заметил, как все постепенно покинули его, ему казалось, что это временно, казалось, что Антон с ним навсегда, и больше никто не нужен, казалось, что это та гармония, которой он пытался достичь всю жизнь. Антон казался счастьем, которого Попов никогда не испытывал. Арсений хотел чувствовать. Хоть что-то. Просто жить и наслаждаться этой жизнью, а не выживать, как 80% людей. Он думал, что достоин счастья, как любой, да даже, как никто другой, ведь он много для этого сделал. Он терпел унижения в школе, да, он был тем самым мальчиком, надо которым издевалась большая часть класса, а остальной части он был не нужен, не интересен. Он был тем самым мальчиком, который на переменах в младших классах закрывался в кабинке школьного туалета, чтобы его оставили в покое, но не всегда получалась, ведь одноклассники были сильнее. Он был тем самым мальчиком, которого отшивали девочки в средней и старшей школе, потому что он казался им "не таким", уже не говоря о парнях, для них он был "пидором", даже когда Попов интересовался противоположным полом, он все равно был изгоем, он был никем. Постоянные ссоры родителей. Насилие. Много, много проблем. Слишком. Сейчас также хотелось где-то закрыться ото всех, подумать, чтобы его не травили, не били, не унижали при всех. Этого бы в любом случае уже не было, но триггер на прошлое высок. Арсению ничего не оставалось, как вновь сглотнуть едкие чувства. - А этого ли ты хотел? На улице воет вьюга, кружа миллионы снежинок в воздухе. Канун Нового Года. Заплывшие окна мерцают жадными огнями, сменяя цвета. Улицы замело. Дети играют в снегу, строя снеговиков. Они ещё не знают, что их ждёт в будущем. Они дети. Веселитесь. Сказочная зима. Которую он больше не разделит с Антоном. Арсений привык злиться, а не расстраиваться. Возможно, это какой-то защитный механизм, и так было гораздо проще. Но последнее время ему не удавалось. Он сходил с ума. Или уже сошёл. Когда Попову было слишком плохо, он любил выключать телефон, гуляя по разным переулкам, рассматривая цветах на домах, машинах, людях, повторяя цвета в голове, чтобы точно знать, что он в рассудке, чтобы видеть мир не в черно-белых тонах, и знать, что он живой. Еще Попов любил разных цветов тёплые пледы в клетку, горячий чай с мелиссой, пушистых кошек и котов, аквамарин, немного сожженые свечи, цветы, большие вязанные свитера, дождь летом, алые закаты, пирожные с черникой, прохладу, наручные часы, психологию и химию, фиолетовый, стрелки у девушек, гулять в лесу, ездить куда-то далеко на машине или поезде, а не самолетами, боевики, кулинарию, кирпичные крыши и мужской одеколон. Он никому об этом не говорил. Его просто бы не послушали. Он готов был вечность говорить о политике и науках, но ни разу бы не сказал о том, что ему по-настоящему нравится. Никому не было дело до его интересов ранее, но когда-то он об этом рассказал. Антону. И сейчас хотелось чего-то уютного, но в голове один Антон. Арсений думал только о нем. "Не интересно, хватит", "Арс, сколько можно?" Попов отправился домой пешком. Он перегорел. Перестал воспринимать все что происходит вокруг. Арсений машинально шёл в сторону дома, опустив взгляд на дорогу, иногда спотыкаясь. Прийдя домой парень грохнулся на кровать, пролежав так пару часов, втыкая в потолок. Сводило всё тело. В горле ком. От безысходности хотелось лезть на стену. Осмыслив все, что навалилось, парень благополучно уснул. Во сне ему пришли несколько строк в рифму. Быстро очухавшись он записал их в телефоне, чтобы не забыть. Это был стих. Боль некому было высказать, пришлось писать.

***

- Ну что, кис, когда за платьем поедем? - спрашивает блондинка. - Я тебе только вчера предложение сделал, а ты сразу за платьем? - Ну да. - Давай ближе к свадьбе и поедем, - не отводит взгляда от планшета. - Ну ты всегда так, - обидчиво произносит Ира. - Всё, не отвлекай меня, я занят. - Чем ты занят? Фильм смотришь? - Да, отстань, - надевает наушники. «Что я наделал…», «Этого ли я хотел», «С ним было так просто и удобно»