Каждый, кто делал тебе больно - покойник

- Ты в порядке? Шастун сидел на широком подоконнике, подтянув колени к груди. По его виду было понятно, что ни в каком он не в порядке. Арсений вообще не понял зачем задал этот вопрос, он выскочил еще до того, как тот успел подумать, потому что у Антона в глазах пустота, ни одного былого яркого огонька или хотя бы маленькой искорки. Зияющая пустота. Отведя глаза от давно уже погрузившегося в темноту города за окном, он посмотрел на Арса, взглядом показывая, что нет, сейчас он совсем не в порядке.       Для Попова это в новинку, потому что раньше Антон никогда не признавался в том, что ему плохо. Он либо отшучивался, либо просто улыбался в ответ, мягко целуя, успокаивая. Сейчас же было по-другому. Было понятно, что это - пиздец.       Арсений даже растерялся на мгновение. Он не знал, что случилось с тем, кого он любит всей душой, но он ощущал, что ему сейчас тоже больно, даже от одного вида потухшего, как спичка, Шастуна. Антон пришел домой позже обычного, молча, скорее на автомате, поцеловал Арса в уголок губ и ушел в комнату. А сейчас вот сидит и смотрит в темноту за стеклом, молчит. Арсений тоже слова сказать не может, а потому молча берет плед с дивана и укутывает в него Шаста. Тот смотрит благодарно, руки тянет для объятий, но глаза все те же, пустые, в них боль плещется, а не прежнее счастье, которое лилось через край. Арсу же эта ядовитая смесь не мешает тонуть в глубокой зелени его глаз. Он подходит ближе и падает в такие нужные для его возлюбленного объятия, защищает его, принимает часть горькой боли на себя. Антон утыкается носом ему куда-то в плечо и молчит, молчит, молчит... Молчание это не тяготит никого из них, оба понимают, что разговоры сейчас ни к чему. Арсений гладит его по спине, забирается теплыми ладонями под свитер, продолжает гладить, согревая. Целует в макушку и спрашивает тихо: - Я сделаю чай? Мятный. Антон кивает, этот жест даже заметить сложно в такой кромешной темноте. Отодвигается, выпуская Попова из объятий и снова утыкается взглядом в окно. Арсу только вздохнуть остается, идя на кухню. Он включает чайник и достает любимый Антонов чай, тот другой не пьет никогда, мятный только, с одной ложкой сахара, Арсений знает. Чайник уже посвистывать начинает, оповещая. Мужчина быстро заваривает чай в большой кружке с изображением Питера, Антон любит пить только из нее, объясняя это тем, что: - Арс, ну это твой подарок, из нее вкуснее. После этих слов оба посмеиваются, но возражений не возникает.       Внезапные мысли вызывают улыбку и, заварив чай, он возвращается в комнату, попутно ставя кружку на журнальный столик. Снова подходит к Антону, мягко берет его за подбородок, поворачивает лицом к себе. В глаза заглядывает, но так и не видит там ничего, спрашивает осторожно, боится спугнуть: - Не расскажешь, что случилось? Замечает в глазах напротив отчаяние и жмурится от заново накатившей боли. Шаст тихонько мотает головой, опять без слов, одним жестом, отказывается. Арсений давить не хочет, поэтому обнимает крепче и шепчет: - Хорошо. Но помни, что каждый, кто делал тебе больно - покойник. Улыбается краешком губ, вспомнив популярную сейчас песню. Антон выдыхает и утыкается в изгиб его шеи, и Арс чувствует, что тот улыбается, понимает, что Шаст тоже помнит ее. И осознает вдруг, что все обязательно будет хорошо. Пройдет та боль, которая сейчас яростно плещется в глазах любимого, уступит свое место прежней радости и счастью. Как бы ни было сейчас, он знает, что они преодолеют это вместе.