Мы встретимся снова

— Эй, вы не видели Кейю? — Дилюк окликнул Итэра и Бейдоу, которые что-то увлеченно рассматривали в монштадтском фонтане. — Или может знаете, где он? — Скорее всего он в Ордо Фавониус, — отозвался Итэр, задумчиво осматривая Дилюка с головы до ног, — на днях Кейя говорил, что у него куча дел там, поэтому он временно не сможет путешествовать с нами. А что? — Ничего, — Дилюк махнул рукой и решил проверить, действительно ли Кейя сидел в штабе. Не то чтобы это не было на него похоже, но «на днях», которое обозначил Итэр, было уже неделю назад. Именно поэтому с ними и ошивался до отвратительного подозрительный Чайлд. — Кейя! — Дилюк без стука ворвался в его кабинет, натыкаясь на нечитаемый, уставший взгляд капитана кавалерии. — Тебя и правда настолько сильно завалило работой… ты свободен завтра? Мне нужна твоя помощь, не хотелось бы впутывать путешественника в это. — Завтра. Утром. На площади… я выслушаю тебя и помогу. Сегодня уже поздно, — Кейя уронил на стол ручку и улыбнулся, — не опоздай, я не буду ждать.

***

— Ну и где он ходит? — Дилюк ходил по площади из стороны в сторону. Прошел почти час с назначенного времени, а Кейи все не было. Решив, что таким простым способом от него решили отделаться, парень нервно развернулся и пошел на выход из города, поправляя тяжелый меч. В следующий раз он не пойдет к нему. В следующий раз он лучше попросит Джинн. Или Барбару. Хоть от их глаз бога и будет чуть меньше толка, зато сестры показывают себя хорошими лекарями, что тоже не будет лишним. В следующий раз…

***

— Эй, вы не видели Дилюка? Бейдоу посмотрела на Кейю, как на дурака: — Вы теперь будете по очереди друг друга искать? Я не знаю, скооперируйтесь как-нибудь что ли. Договоритесь о едином месте встреч. Или что-то такое… — Дилюк ушел в одиночку на геовишапа. — Улыбаясь отозвался Чайлд, без зазрения совести, перебивая Бейдоу. — Он хотел взять тебя с собой, но в итоге что-то пошло не так. Продолжая рассказывать, Тарталья выдал кучу информации, в том числе местоположение того вишапа. Открыв карту, Кейя практически мгновенно побледнел. Древний геовишап, с которым и вся команда справлялась с трудом. Дилюк пошел туда один. По его вине. Потому что Кейя банально проспал. Сорвавшись с места Кейя, едва не оставив меч, направился к ближайшему телепорту. Прошло не так много времени, он успеет. Он обязательно успеет. На планере расстояние преодолевается быстро, драгоценные секунды останутся при нем… Конечно же он успеет. Конечно же Дилюк справится. Он же сильный. Он же… Медленно спустившись на планере в пещеру и осмотревшись, Кейя сначала приметил большое неподвижное тело, медленно распадающееся на мелкие камни. Дилюк смог, никто в этом не сомневался ни секунды. Вот только, обойдя тело поверженного монстра, Кейя почувствовал, как тело его холодеет, а руки начинают дрожать. Совсем рядом от вишапа, весь в крови, лежал его драгоценный брат. Секунда потребовалась, чтобы командир кавалерии оказался рядом, осторожно касаясь чужих волос. Рука Дилюка дрогнула, и в глазах Кейи зажглась надежда. Он жив. Он еще жив. Значит они смогут вернуться домой. Вместе. — Дилюк… Я… Я опоздал. Прости, — тихий шепот срывался с губ Кейи, пока руки осторожно касались чужого лица и убирали прилипшие ко лбу алые пряди. — Нам надо вернуться. Барбара тебя подлечит, давай помогу… — Кейя… — голос Дилюка был слишком тихий, поэтому рыцарю пришлось умолкнуть, чтобы прислушаться. — Защищай Мондштадт… брат. Это священная обя… обязанность. С трудом, подняв руку, он поймал руку Кейи своей, очень слабо, но сжимая ее. Было видно, что Дилюк собирается сказать еще что-то, но сил поддерживать прежнюю громкость не остается, поэтому Кейя наклоняется, чтобы слышать. Чтобы слышать все, что ему скажут. Драгоценные секунды уходят, но рыцарь чувствует, что не имеет права прерывать этот короткий монолог. — Брат… Я… ценю тебя… Пр… — последнее слово оборвалось, как натянутая струна. Теперь ему никогда не суждено будет окончится. Теперь Кейя никогда не узнает, что брат его не винит. Прощает за все, что было и будет. Что принимает его и отпускает в спокойную жизнь. В тишине послышался сдавленный хрип и слезы упали на чужое окровавленное лицо. Кейя не верил. Дилюк не мог умереть так легко. Не мог проиграть какому монстру… Однако, тяжелеющее, безжизненное тело на руках заставляло верить в эту паршивую реальность. Подняв руку, Кейя провел пальцами по лицу брата, закрывая его глаза. — Покойся с миром, Дилюк Рагнвиндр, мой любимый брат и защитник Мондштадта. — Тихие всхлипы были почти не слышны, пока руки отчаянно цеплялись за темную, изрезанную ткань черного сюртука. Солнечный свет уже перестал пробиваться сквозь редкие отверстия в скалах, когда Кейя услышал несколько знакомых голосов: Итэра и Джинн. Кажется, он провел слишком много времени здесь, оплакивая смерть любимого брата, что остальные начали волноваться. Привести себя в порядок и утереть слезы не заняло много времени, поэтому рыцарь поднялся на ноги, обозначая себя за не до конца распавшемся телом геовишапа. — Что случилось, Кейя? Прошла уже куча времени с тех пор, как ты ушел следом за Дилюком. Хоть бы обозначились, что с вами все в поряд… Кейя? — Итэр наконец умолк внимательно рассматривая красные от слез глаза капитана кавалерии. Тот, в свою очередь, только сделал шаг в бок, давая пришедшим посмотреть истинную причину его задержки. — Что… Это же… — Итэр медленно осел на землю, неверяще взирая на труп перед ним. — Это я виноват. Не смог прийти вовремя. И так вышло… Если бы мы пошли вместе. Мы бы справились… — Не время винить себя, Кейя… Я думаю… — Начала Джинн, но ее беззастенчиво перебили. — Я хочу похоронить его в Монштадте. Рядом с отцом. И засадить его могилу травой-светяшкой, чтобы при каждом, даже малейшем, дуновении ветра, рядом слышался ее тихий звон. — Кейя легко и мягко улыбнулся, смотря на будто мирно спящего Дилюка. — Надеюсь, ты не будешь против… Брат. Доставить тело в Мондштадт оказалось той еще морокой, но у них был неукротимый энтузиазм Кейи, который, казалось бы, даже не воспринял смерть Дилюка достаточно серьезно. Организацию похорон рыцарь взял полностью на себя, а после, как и обещал, самостоятельно, плотно, засадил могильный холм травой-светяшкой. Товарищи старались его без необходимости не тревожить, но каждый день, под любым предлогом, узнавали как он. И слушали, если это было необходимо. Вот только Кейя молчал, грустно смотря в любимый бокал для вина, в котором плескался такой ненавистный когда-то виноградный сок. Эмоции с его лица были нечитаемы, никто не знал, что у него на душе, пока тот сам не говорил. И только Бейдоу, один раз за все время, добилась от него одной единственной фразы: «Это я виноват». Кейя действительно считал себя виновным. Это он слишком устал с бумагами. Это он не уточнил время. Это он проспал и не смог пойти с Дилюком на охоту. Тому это было важно. Было… Кейя ударил кулаком по столу кусая губы. Хотелось выть от сдерживаемой боли. Хотелось повернуть время вспять. Хотелось… Он должен защищать город. Он сможет стать достойным преемником своего брата. Но пока… Кейя подцепил сюртук Дилюка, который забрал с винокурни, и накинув на плечи вышел в ночную прохладу. Дорога до, ставшей родной, могилы не заняла много времени. Все жители спали и только редкие патрули тревожили тишину ночи. Опустившись на траву, рядом с могильной плитой, Кейя просто поднял голову к небу. — Сегодня даже слишком звездно, тебе бы понравилось. Мне все еще жаль, что наш конфликт отнял так много времени и закончился таким образом. Вместе мы были бы сильнее, — шепот был тихим, сдавленным, рыцарь слишком хорошо контролировал себя. — Я теперь совсем один. Да, конечно, путешественник и ребята все еще остаются рядом, но… Но тебя нет. Несмотря ни на что, я всегда знал, что где-то там ты жив. Что мы можем перекинуться хотя бы парочкой язвительных фраз, хоть как-то, но поговорить. Мне так жаль, Дилюк. Я опоздал. Я всегда был не к месту и не вовремя. Мне слишком тяжело ужиться с осознанием, что ты вот тут, под десятками своих любимых цветов… Под холодным камнем с безжизненной надписью. Глухо ударив в землю кулаком, рыцарь уткнулся лбом в тот самый холодный камень, на который сетовал пару секунд назад. На и без того влажную землю упали горячие слезы, прерывая хоть какие-то попытки продолжить монолог. Тихий всхлип перешел в такой же тихий скулеж побитого пса. Как хорошо, что сейчас его никто не видел и репутация останется при нем. Да и важна ли она теперь… Дни Кейи стали похожи один на другой. С утра до ночи он разбирал бумажки и помогал Джинн или путешественнику. С ночи до утра он сидел рядом с могилой Дилюка рассказывая ему все то, что не мог сказать при жизни. Не успел. Не захотел. Был слишком горд. Он даже не был теперь уверен, когда последний раз ел или спал хоть немного. Стоило рыцарю, хоть на пару секунд, остаться наедине с собой, как его смертельной волной захлестывали мысли и вина. Да. Он виноват в смерти брата. Да. Он ответит за это. Оплатит самую ужасную цену… Если сможет.

***

Очередная ночь встретила Кейю холодом и ветром. Слегка пошатываясь, больше от морального, чем физического, истощения, он привычно пришел к Дилюку, опускаясь рядом на мягкую траву. Он больше не мог. Каждый день становился для него непосильным, ложился тяжким грузом вины и одиночества. Ничего не изменится. У Мондштадта есть защитники. А у него больше нет. — Эй, Дилюк, помнишь, как ты защитил меня от внезапно очнувшегося мага бездны? Конечно помнишь, ты же беспокоился. А я о тебе не беспокоился никогда. Знал, что ты сильный. Тебе все по плечу, — усмехнувшись, Кейя достал небольшой острый ножик. — А я слаб. Ты бы сейчас смотрел на меня очень укоризненно, если бы увидел. Я так люблю тебя, брат. Прости. Просто прости за все, что я когда либо не так делал или говорил. Я ценю тебя. Твою заботу и поддержку. Мы встретимся вновь… Истерзанная многими днями душа, наконец-то, найдет свой покой. Будет счастлива. Прислонившись к могильному камню, такое хрупкое сейчас, тело рыцаря расслабилось. Боли не было, только облегчение. Острый нож вошел как в масло в теплую плоть руки, пропарывая кожу едва не до локтя, забирая с собой и мышцы, и сухожилия. Теперь она почти не слушалась, оставалось лишь помочь себе второй рукой, вложить нож в холодеющие пальцы, сжать и повторить действие. Получилось хуже, не так ровно, не так глубоко. Боли все еще не было. Выронив нож, Кейя с легкой улыбкой поднял голову к небу. — Знаешь, Дилюк, сегодня даже слишком звездно… — начал Кейя, по сотому кругу повторяя все свои извинения, клятвы, прерываясь, потому что сил не оставалось. Он говорил и говорил, пока мог и был в сознании.

***

При малейшем дуновении ветра, трава-светяшка издает едва слышный звон, как горсть маленьких колокольчиков, зажатых в ладонях. Растет трава во многих местах, например в Шепчущем лесу, Вольфендоме и на двух, рядом расположенных могилах двух братьев, которые были слишком горды в жизни и неразлучны в смерти.