Black raspberry

— Мне так нравятся твои запястья, — говорит Дима, не отрывая от него взгляда пронзительных зелёных глаз. Серёжа надеется, что на этом моменте он закончит говорить, но когда Дима продолжает, его бросает в жар и стыд. Потому что у Димы грязный язык. — Я бы держал эти тонкие запястья над твоей рыжей головушкой, пока ты метался по постели, сминая простыни, а твои стоны заставляли меня желать тебя сильнее и сильнее, — Дима сладко улыбнулся и вернулся к конспектированию лекции. Это их «общение» продолжается уже третью неделю. Серёжа Разумовский приличный. Очень приличный, почти тот самый хороший мальчик. Почти: хорошие мальчики матом не ругаются и не курят на пустом балконе. Серёже нравятся винтажные свитера и энергетики. Серёже не нравится система образования в их универе и ''Война и мир''. А ещё Серёже очень не нравится его однокурсник Дима Дубин. Дима любит красить прядки волос и ногти в чёрный.Диме не нравятся энергетики, винтажные свитера, система образования, Пушкин, Гоголь, Толстой и многие другие деятели литературы. Диме нравятся цепи, кожа, травяные чаи и морковный торт, а ещё чёрный цвет и Серёжа. Дима, особо не заботящийся о том, что он мелет своим языком, активно выражает все свои желания Серёже, который сначала его не понял, потом тихо ахуевал, а потом и втащил по морде сборником стихов Пушкина. А потом, когда Александр Сергеевич и его стихи не помогли, Серёжа решил игнорировать Диму. По мере возможности. Сегодня такой возможности нет. Дима пришёл на пару чуть раньше и сел на его место в последнем ряду, а когда пришел Серёжа, издевательски предложил сесть к нему, Диме, на колени. Серёжа сел рядом, так как гордость вещь странная и страшная, а теперь сидит и мучается от чужого прожигающего взгляда и мыслей вслух. Серёжа старается абстрагироваться от Димы, старательно записывает лекцию о значении классицизма в литературе, закрыв длинной челкой свои красные щёки. Преподаватель отворачивается к доске, и Сережа чуть не задыхается от неожиданности, когда Дима прижимается к его уху и начинает тихо шептать, обдавая горячим дыханием: — У тебя очень красивые губы, такие сочные на вид и такие алые... — Серёжа почувствовал, как Дима сглотнул. — Я бы постоянно целовал тебя и всякий раз по-разному. Преподаватель снова поворачивается к учащимся, и дыхание Димы у его уха исчезает. Серёжа выдыхает, но тут же едва не вскрикивает от удивления и от возмущения, когда Димины пальцы, унизанные чёрными кольцами, начинают медленно поглаживать его бедро. — Дубин, блять, — тихо шипит Серёжа. Дима только усмехается, а его рука продолжает своё путешествие. Залезает под свитер, минует рубашку под ним, прикасается к голой коже, Серёжа вздрагивает, чужие пальцы ведут вверх, считая рёбра, находят сосок и сжимают его, прокатывают между подушечками, заставляя Серёжу сжать зубы. Его кожа под чужими пальцами становится чувствительнее, ещё немного и он позорно заскулит. Серёжа дёргается в сторону, уходя от прикосновений, Дима убирает руки, сверкая глазами. Серёжа загораживается от него, старается привести мысли в порядок, записывает в тетрадь написанное на доске.

***

Серёжа очаровательно смущается. Краска стыда ползёт по бледным щекам, он закусывает губы или вытягивает их в тоненькую линию. Начинает ёрзать на месте, поправляет волосы, одежду, избегает взгляда. Диме кажется, что он открыл у себя новый фетиш. Дима всегда знал, какие парни его привлекают. Высокие, худощавого телосложения, с бледной гладкой кожей, длинными волосами и с глазами цвета всех оттенков синего. Серёжа подходит по всем пунктам, а его рыжие волосы делали с разумом и моральными ценностями Димы что-то страшное. Он определённо был в его вкусе. И видимо, Дима его конкретно заебал.