Так какие проблемы? Сгори

Шелковистые черные волосы часто к себе притягивали завороженные взгляды постояльцев местной забегаловки. Осиная талия, манящая из раза в раз прикоснуться и эта изящная, надломленная улыбка, отбивала дар речи. И даже сейчас, наблюдая со стороны за юной особой с постоянной компанией Армина и Эрена, многие новобранцы не могли скрыть воодушевленного вздоха, когда та невзначай кончиками пальцев убирала выбившуюся прядь черных волос за ухо и закусывала нижнюю губу, скрывая смущение после очередной похвалы от друзей за собственные достижения. Стоило им только подумать о том, что они бы попросили её сделать этими продолговатыми пальцами, с тонкими, но не острыми ноготками, как сердце тут же выбивалось из ритма. Подол её юбки слегка задирался из-за высокого стула, словно дразня оголенными участками тела. Это будоражило мысли, открывая для себя новые реакции собственного тела. Ох, Леви клянётся, что готов предугадать каждую мимолётную похотливую мысль, проскочившую также незаметно, как и время в баре. Да у них же на лицах все написано. — Мерзость, — выносит вердикт капитан, шумно опуская чашку с ароматным чаем на стол. Ханджи с тихим удивлением смотрит на своего приятеля, практически подавившись булочкой и вновь делая глоток излюбленного мужчиной напитка. Любопытно. Совсем не удивительно, что молодые пацаны думали о подобном, рассматривая красивую девушку, но от этого кровь в жилах капрала закипала. Он ловил каждый взгляд малявок, по его же словам, с какой-то животной искрой, нажевывал губу и сердито сверлил затылок второму лучшему солдату после него самого. Желваки на скулах мужчины опасно подчеркивали профиль. Его возмущала ситуация, взгляды похотливые и наивность девчонки. Микаса словно не замечала, не чувствовала горячие взгляды, не слышала как пару раз сердито билась о стол капраловская чашка. И ведь её действительно ничего бы не выдало, кроме едва заметных искр в сторону своего главнокомандующего на выходе из заведения. Играет, чертовка.

***

Он ведь не ребенок уже. Да, это именно то, о чем думает капрал, мысленно запрещая себе таскаться за девушкой. Однако на следующее же утро поджидает её возле кухни, чтобы утащить за собой в кабинет. - Как грубо,— тихонько начинает Микаса, поглаживая сдавленную кисть и облокачиваясь на идеально чистый столик. У Леви глаза на лоб лезут. Как же сильно она меняется, когда остается совсем одна с ним. Возмутительно. Возбуждающе? Возможно. Он осматривает её с ног до головы, окутанную в легкое платье, что совсем необычно для неё. Капрал даже губы слегка приоткрывает, залюбовавшись мягкими изгибами юного тела. Его пальцы осторожно ведут невидимую дорожку от лица до бретелек бюстгальтера, в надежде скорее избавиться от ненужного предмета. Осознание приходит запоздало. Под платьем совсем ничего. Леви помутневшими глазами ведет свою голову ниже к шее. Целует, оставляя легкий холодок после себя на ключице. Микаса задерживает дыхание, чувствуя волну мурашек, охватившие всё её тело. Играть на нервах мужчины всегда было приятно. Приятно больше потому, что потом этот же мужчина не упускал возможности оставить тысячи отметин на юном теле, подтверждая всем, но больше всего себе, кому она принадлежит. Чувство подчинения и некоторой запретности происходящего будоражили всё внутри девушки. Она вовсе не случайно прижималась ближе. Это вдохновляло. Процессы в голове уже вырисовывали дальнейшие действия капрала, отчего тело невольно содрогалось от нетерпения. Шумно выдохнув и освобождая себя от напора поцелуев капрала, Микаса скидывает все ненужное с офисного столика к которому была прижата. На пол полетели какие-то бумажки, наверное, некоторые из них были очень ценны. Но это не имело сейчас никакого значения. Леви давил сильнее девушку к столу, приглаживая живот и задирая платье чуть выше. Рука спокойно блуждала по рельефному животику, без возможности сдвинуться. Не то чтобы Микаса горела желанием сбежать. Скорее наоборот, она продолжала дразнить своего командира, даже в таком неравном положении. Выгибалась словно дикая кошка. Это разжигало азарт у Аккермана. Сводило с ума. В то время как пальцы обхватили мягкие бедра любовницы, прижимаясь ближе. И Микаса чувствовала то, как близко была. Член упирался куда-то в её бедро, но это едва ли спасало ситуацию. Или она уже была в бреду? Чужие касания действительно опьяняли. — Все ещё считаешь мои действия грубыми?— склоняясь над лицом девушки, прошептал Аккерман. Его губы прошлись по чувствительным местам Микасы, доставляя той практически нескрываемый восторг. Пальцы трогали, дразнили, проникали внутрь. И тогда Аккерман поняла ради чего изводила его. То, как он усиленно, но одновременно с этим нежно, доводил её до пика, вынуждало её повторять свои шалости из раза в раз. От таких странных игр хотелось продолжения. Трепет от пальцев внутри усиливался. Все стало как-то резко, как-то мало, и девушка, находясь в прострации от оборвавшихся ласк, услышала как молния от брюк командира скользит вниз. — Ну наконец-то, — прозвучал недовольный голос откуда-то снизу, хотя Аккерман прекрасно знал, что она просто без ума от прелюдий.

Смешно

Запрокинув голову назад, Микаса попыталась убрать прилипшие к лицу волосы. Но сделать ей этого не удалось, так как Леви прижался чуть ближе. И, Бог мой, девушка смогла почувствовать его сильнее, гораздо ближе. Горячо, душно и до смешного неправильно. Ей нравилось, что Леви тоже чувствовал что-то похожее на безумие, которое застряло где-то в груди. Аккерман закусила губу, когда почувствовала толчок о бедра. Он тоже любил поиграть с ней. После всего, что она творила, когда он не мог коснуться её. Он сполна объедался её страданиями на деревянном столе. Оттягивал до последнего, даже несмотря на то, что сам уже был на грани. Микаса предчувствовала, как будет выгибаться, когда капрал войдет в неё. Мысли были так сладки, что даже сама реальность побледнела. Вырвал её из столь прекрасных рассуждений, резкий стук в дверь кабинета. Микаса вздрогнула, возвращая себя в реальность и отскакивая от Аккермана. Его тяжелый взгляд был практически осязаем. Микаса посочувствовала тому, кто решил потревожить его в такой момент. Хотя и у самой неприятно сводило где-то в груди от такого облома. — Тебя вызывает Эрвин, так что если ты не придешь к нему сам, мне придётся вернуться сюда, — слышится по ту сторону двери, удаляющийся задорный голосок Ханджи. Шутница. Микаса готова поклясться, что почти ощутила, как сильно сжал Леви бедный стол, на котором она сидела минутой ранее. Хорошо хоть постучала, а не решила сразу вломиться. Будучи настоящим великомучеником, Леви заставил себя собраться с мыслями и успокоить бушующее возбуждение. — Останься здесь, я скоро, — с тяжелым выдохом произнес капрал, даже не поворачиваясь к возлюбленной. Леви знает, что после того, как он закроет дверь и направится к Эрвину, Микаса осторожно выйдет из его кабинета и быстро затеряется среди других людей. Он знает, но ничего не может сделать с этим. Между ними большая пропасть, которую они как-то перепрыгивают только когда их начинает неистово тянуть друг к другу. Пусть будет так. Не так все и сложно, поскольку капрал точно знает, что Аккерман будет продолжать играть с ним, ровно до тех пор, пока снова не будет поймана в пламенную ловушку его рук. И тогда он утянет её за собой. И сгорят они вместе в объятьях друг друга.