Death

      Темная обшарпанная комната, что явно не пользовалась услугами ремонта несколько лет, в полумраке сохраняет гробовую тишину, освещаемая лишь белоснежным блеском круга луны, что заглядывает в голое, не укрытое шторами, окно, открытое на распашку. На подоконнике пепелиться окурок, непредусмотрительно брошенный туда, даже недокуренный, погнутый, а рядом темный лепесток. Ветер тихо завывает, проскользая в помещение, легко сбрасывая с поверхности остатки сигареты и черное пятнышко, и обдавая приятным холодком, казалось бы.       Юнги прошибает дрожь, как будто его нагим окунули в свежесделанную прорубь посреди замерзшего водоема, да еще и не дали после этого ничего, оставив голым. Оперевшись на потрепанный матрас спиной, что лежал на такой же не особо новой кровати, хотя где там, раскладушке, он сидел свесив голову, сжимая в правой руке горлышко бутылки, а одну из ног подогнув в колени.       Где-то рядом валяется телефон, что нещадно трещит и разрывается от поступающих сообщений и звонков. Он не знает, скорее, не помнит, в какой момент устройство было отброшено с бессильной яростью в сторону, где так и осталось лежать, пока его хозяин упивался отчаяньем.       Да, именно отчаянье овладевало нестойкой душой окрашенного парня. Мятный юноша самозабвенно вливал в себя алкоголь, изредка ухмыляясь собственным мыслям. Мыслям о рыжем солнце, что опалил и сжег его жизнь, почти дотла. Даря тепло и ласку, пока медленно освежевало худощавое тело, даже и не подозревая этого.       Мин не помнит, когда это началось. Когда его легкая симпатия к лучшему другу превратилась в заставляющую трепетать влюбленность, а после скатилась до мучительной болезнь под названием любовь. Но зато он точно помнит, как однажды из него вырвалась стайка черных лепестков, кажется, тюльпана. Матовые и бархатные, покрытые каплями красной жидкости, они вылетали из внезапно обессиленного тела, медленно опускаясь на пол.        Тогда, когда воздуха уже не хватало и Юнги, скрючившись на полу, отплевывал остатки лепестков, он смог выдавить из себя лишь одно: « — Что, блять, это за хуйня? — хрипло прошептал парень, нервно вглядываясь в цветочную "рвоту" беглыми глазами. » Тогда ему стало страшно, тогда он понял, что он безнадежен. Именно в тот момент, он осознал, что умирает. И не стал противиться этому.        Дни проходили обычной чередой, разве что, скрашиваемой теперь периодическими припадками в конвульсиях от адской, жгущей боли у солнечного сплетения и выше. Хотелось разодрать себе грудную клетку, лишь бы перестать мучаться. А ведь, можно было поступить и иначе. Но темноглазый юноша боялся, даже был уверен, что его лучший друг абсолютно точно не воспримет признание товарища и, мягко говоря, отошьет, так еще и перестанет общаться. Для Мина это было равносильно самоубийству, так что каждый раз он смерено терпел боль и как ни в чем не бывало общался с рыжим и остальной компанией. Пока это не заметил Тэхён.        Ким был точно таким же лучшим другом Чимина, как и Юнги, так что часто они проводили время именно в такой компании, втроем. Кто бы мог подумать, что именно Тэ, болтливый и активный тигренок, заметит перемены в парне. Он с самого начала не понимал, как Тэхён вывел его на чистую воду, хотя оказалось, что не такой уж Юнги и беспалевный. « — Нервный и мрачный ты больно, в последнее время. Побледнел весь, от Чиминни периодически дергаешься. Кашлять стал много, а еще ты серьезно думал, что твои исчезновения будут незаметны? Я слышал, как тебя контузило в туалете, но тогда виду не подал. Почувствовал, что не нужно, хотя сейчас понимаю, зря. А еще ты тогда не до конца привел себя в порядок, я заметил застрявший лепесток. А вот Чим-Чим нет, хотя он тоже переживает за тебя, не говорит, конечно, знаем же мы твой характер. »        Такую тираду слов получил Мин, когда их рыжий убежал в магазин за напитками, а Ким решился на разговор, после которого Юнги чуть там в обморок не упал. Стало еще страшнее, но тогда синий дружок заверил его, что Чимину пока что не скажет, а еще помогать будет, чтобы хоть как-то облегчить страдания. Несколько месяцев Тэ прикрывал пугливого котенка, которым был его несносный друг, отчаянно не желавший признаваться в собственных чувствах к Паку. И столько же кареглазый старался свести своих друзей, так как знал — Чимину их общий друг не безразличен, пусть тот еще и не говорил об этом. Тэхён обладал хорошей внимательностью и интуицией, позволял себе доверять ей и не ошибался в своем выборе.       А потом к ним присоединился Чонгук. Чон Чонгук - парень, что был на год младше всех троих, так что считался сначала считался накаченным кроликом-переростком, с официальным прозвищем « Крольчонок Чонгуки », либо просто малец (в основном от Юнги). Такой же веселый и добрый, как Чимин, интуитивный и смешной, как Ким. На Мина же он был похож периодичной задумчивой молчаливостью, а также, влюбленностью. Чон питал нежные чувства к Тэ, так что с Юнги он довольно быстро нашел общий язык, но лишь тогда, когда оба поняли другу друга. До этого мятный бычился, саркастично язвил и отгораживал свою компанию от Гука. Но после особо продуктивного разговора, все встало на свои места и Чон был принят в компанию официально, а для Юнги стал второй поддержкой. С ним, как бы по-девчачьи это не звучало, они обсуждали своих возлюбленных и топились в слезах, хотя больше это делал, все таки, Юнги. « — Хён, вы обязаны поговорить - уверенно бормотал Чонгук, поглаживая спину друга. Хмельные от пьянки, пусть и сопровождаемой лишь баночками пива, что продали даже им, парни вновь заливали о своих ненаглядных вдвоем. Еще несколько пар ушей в такие моменты не предусматривались. Мин, с отчаяньем оглянув через плечо брюнета, лишь хмыкнул. — Нет, ну серьёзно, ты же так долго по нему сохнешь. Да и Чимин, вроде бы уже давно никого не имел. Сами ведь говорили, что его последние отношения были несколько лет назад. Тэ-Тэ так и щебечет, что у тебя есть шанс, чего же не используешь? — Шанс то шансом, а если он провальный? Сам знаешь проблему, малец, меня же прям перед ним и скрутит. — Тихо проговорил старший, подчеркнув свои слова жестком указательного пальца, уткнувшегося в его грудь, застеленную черной футболкой. Чонгук на это лишь пожал плечами, в очередной раз сдавшись в своих убеждениях, но не прекращая очерчивать чужой позвоночник ладонью. »       Мин был действительно непреклонен в своем решении упорно молчать, пока рыжий сам не догадается в том, что происходит с другом. И на лучший исход, не признается сам. Только, как думал Юнги, это могло быть лишь в его фантазиях и чарующих снах, которые он оставлял в своей постели, вновь превращаясь в бесчувственный камень, либо язвительный огрызок на людях. С друзьями же он был поддерживающим защитником, передразнивающем своего любимого и любящего выпить лишний глоток пива, Юнги-хёна, что был старше всех троих. А пока Чимин не видит, пожирать того взглядом, под печальные глаза Кима и Чона.       Следующим переломным моментом была очередная попойка в квартире Тэхёна, когда вся банда собралась отпраздновать приближение выпуска из школы, хотя предназначалось это только старшим, так как Гуки должен был еще год отпахать в шараге, перед чем самому праздновать, но без него они уже не могли, да и поздравить он их очень хотел, в особенности Кима, предоставив особый сюрприз, на который, благодаря своему любимому Юнги-хёну и Чимину (Чон не воспринимал его как хёна), все таки осмелился.       В этот вечер они кружком уселись на полу светлой гостиной, сами же будучи окруженными бутылками с опьяняющими напитками. В воздухе уже витал аромат алкоголя и азарта, так как кому-то из них взбрело в голову поиграть, в что ожидаемо, правду или действие. Организатором сей действа стал рыжий, подмигнувший Чону и Юнги, что план по окручиванию Кима Тэхёна прекрасным подарком, можно начинать. Он один знал, как синий парень любит их крольчонка, что знали бы они это тогда, рассмеялись с того, как поделились на парочки подружек-сплетниц, балакающих о любви, пока других нет.       Веселье быстро разгоралось, а когда во всех было, нормальное такое, количество хмеля, заветное желание все же слетело с чужих губ и Тэ ощутил на себе все прелести первого поцелуя, отданного своему любимому, Чон Чонгуку, что нежно сминал розоватые губы и покусывал, пока не отстранился с обожанием в глазах, которые Ким был готов называть его вселенной.       Чимин и Юнги тогда оставили милую парочку, слиняв с чужой квартиры и позволив тем побыть наедине, что никто уже точно не отрицал: оба после поцелуя сияли, с нежностью и любовью смотря друг на друга так, что резко поменявшаяся атмосфера явно намекала на то, чтобы оставить этих двоих вместе. Смеясь чисто, как только могли, они бежали по улице, обдуваемые холодящим и отрезвляющим ветром. Этот момент они определенно запомнили бы, как счастливый в их жизни, пока парни не добрались до узкого закоулка, куда забежали, дабы отдышаться. У обоих были порозовевшие щеки и сбитое дыхание.       Мятный согнулся, опираясь на острые колени и понурив голову, пока грудная клетка поднималась от тяжелых вдохов, которые должны были вернуть дыхание на место. Чимин же оперся спиной на противоположную бетонную стену, стукнувшись затылком о твердое покрытие и из под прикрытых глаз смотря на друга, с той же попыткой отдышаться. « — Это было весело — на выдохе прошепелявил Юнги, приподнимая голову на рыжего, который согласно кивнул и замер. » Друг все еще был взлохмаченный, взбудораженный пробежкой и облизывал сухие кубы, поглядывая из под век. Именно тогда Мин не выдержал и в замедленной реакции, хотя все происходило моментально и быстро, вжал Чимина еще сильнее в стену и поцеловал. Накрывая пухлые губы своими, старший грубо и одновременно легко, зацеловывал их, оттягивая нижнюю и обхватывая талию своими длинными пальцами. Казалось бы, что этот момент мог длиться вечность, если бы не маленькие кулачки Пака, который резко прошлись по ребрам Юнги, который поперхнувшись воздухом, отшатнулся от рыжего.        Чимин смотрел на парня потерянно, не опуская злосчастных кулаков, готовясь дать отпор вновь, если темноглазый решит вновь насесть. Но Юнги все понял, смотря на лицо своего возлюбленного, искаженное тревогой и отвращением. Вот этого, правда, Мин точно разобрать не смог, он — не Тэхен и даже не Чонгук.       Глаза мятного растерянно забегали по телу друга, а рот стал нервно раскрываться и закрывать вновь. Тогда Юнги хотел пробубнить что-то на подобии извинения и свалить, желательно, куда подальше из этой страны. Но не смог.       Грудь неимоверно сильно сдавило, а кашель вырвался из гортани. Мин чуть ли не моментально рухнул на асфальт, удерживая себя одной рукой, а другой спасительно хватаясь на грудь, выбивая из нее все темные лепестки, которые накопились, прямо под ноги Пака, который был их причиной. Чимин сразу же поменял выражение лица на безумно испуганное, но сдвинуться с места не смог, так и наблюдая за картиной снизу. Когда он наконец осмелился помочь, старшего сильно выгнуло, до хруста костей и тот откашлялся темной мешаниной в последний раз, плюхнувшись на землю.       Все слишком сильно саднило, а припадок был как никогда сильным. Ну конечно, его тут чуть ли не напрямую отшили. Именно так считал Юнги, когда на ослабевших ногах поднимался и вытирал кровь в опухших губ, а красным глазам заглядывал в глаза напротив, все такие же напуганные произошедшим.       Тогда Юнги лишь сочувственно опустил голову и скрылся за поворотом, оставляя Пака в одиночестве с тёмными лепестками. С прекрасными тюльпанами, который Чимин резко возненавидел, ощутив всю тяжесть ситуации и поняв ее, но, не полностью. Понять, почему друг не рассказал — он не смог.       Именно с того момента их общий хён перестал выходить на связь, не отвечая на звонки и сообщения. Юнги сломался окончательно. Конечно, он не знал всех причин поведения его донсена, повода оттолкнуть Мина и всего остального. Но он считал, что и не нужно. И уже недели две, кареглазый не собирался выходить никуда, кроме как в ближайший магазин за выпивкой, минимум еды и сигаретами. Он решил добивать себя со всех сторон. Отдаться мучениям и отчаянью, заперевшись в собственной обшарпанной квартире, погрузиться в собственные мысли.       Возвращаясь к реальности, которая уже несколько минут была перекрыта воспоминаниями, мятный невольно подумал, « а не вся ли это жизнь перед глазами проноситься? », но завершить мысль, как хотел, не успел. В входную дверь, где-то далеко, послышались бешеные стуки и чужие крики, сопровождаемые бесячей мелодией звонка. Телефон вновь раздражительно трещал, а бутылки рядом хотелось опрокинуть, сведя относительный порядок в комнате, к полному беспорядку.       Желание встать настигло парня незаметно, однако отказать этому не смог и совершил необдуманно поступок, от которого чуть ли не сразу пожалел. Мина вновь согнуло пополам, в звуки за дверью стали все громче и яростнее. Пока Юнги ломило, ломились к нему. Иронично было бы это понимать, если бы мятновласый мог. Но цветы с такой яростью вылетали из рта, что казалось, теперь в его груди разросся самый настоящий сад, цветущий и благоухающий чертовыми тюльпанами цвета смерти.        которая не заставила себя ждать, она пришла.       В субботу, ровно в 03:00, когда погиб молодой парень от удушения цветами, элегантного, но столь ненавистного черного цвета, которым были окрашены лепестки тюльпана, растущие в теле Мина Юнги, в которую он умер с одной мыслью о том, какой же он дурак, как же он любит своего дорого Пак Чимина и как бы он хотел, чтобы жизнь дала ему, неблагодарному, второй шанс на исправление. Когда под взгляды трясущихся от слез Тэхена в объятьях Чонугка, Пак признался мятному хёну, который был на смертном одре о том, как сильно о его любит и какой же хён придурок.       но которая пощадила.       В понедельник, когда трое друзей стояли над могилой Мин Юнги, пока Тэ и Чон плакали, а Чимин с печальной улыбкой рассматривая надгробие любимого с цветами в руках, в окружении остальных родственников и друзей парня, который больше не увидит свет этого прекрасного мира. Казалось бы...