Фартук, или Как отключить жену

      Саске аж спиной чувствует возмущение и ярость миссис Учиха. Сакура почти взрывается, и он невольно растягивает губы в легкой полуулыбке, представляя бывшую — да неужели — Харуно воздушным шариком. Розовым таким. Ярким. И лопающимся от накопившейся злости.              «Она забавная», — наверное, это первое и последнее, о чем он успевает подумать, перед тем как Сакура, нервно дернув бровью, демонстративно шествует до ванной комнаты.              Нет уж, его туда не затащишь, даже усиленно виляя бедрами. Потому что Саске отнюдь не глупый: кто-кто, а он прекрасно понимает, что, ступив за порог, натолкнется на сумасшедшую стиральную машину, которая еще и плюется грязным бельем.              Его, Саске, бельем — Сакура на днях затеяла генеральную уборку. И стирка — это только одна из того множества бед, которое коснулось запыленного поместья Учиха.              Саске горестно вздыхает, утыкаясь в подушку. Вот только та пахнет хлоркой, а может, это он сам провонял всеми этими порошками и чистящими средствами.              Если честно, ему даже страшно представить, что здесь будет, когда Сакура забеременеет. Они еще не планировали ребенка, но… с такими, кхм, частотой и периодичностью результат не заставит себя ждать.              Он переворачивается на другой бок, слыша, как машина наконец оставляет его уши в покое, заканчивая гудеть. Но Саске вдруг вскакивает с дивана, подозрительно оглядываясь: ему кажется, что Сакура сопит у него над ухом, но девушка, видимо, совсем в нем разочаровалась, раз даже перестала подходить с просьбами помочь.              Но вот что Саске не кажется, так это тот факт, что он самый настоящий говнюк. Разве так сложно было взять тазик и развесить это несчастное белье? Совесть оскорбленно кричит, и Саске цыкает, понимая, что был не прав.              Боже, он столько раз извинялся перед Сакурой, а она всегда его прощала. Сколько еще она сможет его терпеть? Год? Месяц? Хотя он недооценивает Сакуру: эта упрямица будет дожидаться его, даже если все мужчины на свете выстроятся перед ней в линеечку.              Нет, теперь он решительно настроен не то что развесить белье, но и постирать горы своих одинаковых футболок, тщательно выгладить их и, кроме всего прочего, отжать всю имеющуюся в тазике одежду. Обычно это делала Сакура, с гордостью заявляя, что у нее сильные руки, однако теперь… Саске ухмыляется, представляя, как сжал бы её талию в своих объятиях.              Он уже хочет рвануть следом за ней на волнах накрывшей его эйфории, когда Сакура, не обращая на него совершенно никакого внимания, легко и свободно пинает дверь и выходит из ванной комнаты, таща стопку чистых, только что выстиранных полотенец на положенное место. Саске щурится, с досады фыркая себе в кружку: что за игнор?              Не выдержав и трех секунд, Учиха в ребяческой попытке быть услышанным хватается за завязки фартука на гордо выпрямленной спине. Сакура такая милая… Пряча улыбку, Саске дергает девушку на себя — и вуа-ля, миссис Учиха, уважаемая дама и просто очень хорошая жена, в обмороке. Да-а, не этого он хотел…              Теперь уже ничего не поделаешь: Сакура пушинкой падает на вовремя подложенную подушку, опускаясь на диван с самым умильным выражением лица. Нахмуренные брови никак не вяжутся с дернувшимися в улыбке губами. Саске не понимает, что делает, когда целомудренно клюет жену в изогнутые смеющиеся губы.              Сакура такая красивая, когда спит.              «Дурак, — шепчет совесть, и Саске почти ощущает, как она закатывает глаза, — Твоя жена в обмороке, сделай что-нибудь!»              Да это была просто глупая попытка привлечь её внимание. Кто ж знал, что Сакура такая впечатлительная…              Он усмехается, блестя глазами, и отвечает куда-то в потолок:              — Я сделал всё, что в моих силах. Разве в сказках поцелуй прекрасного принца не пробуждает красавицу?              Либо он такой бессовестный, либо Саске таки удается успокоить настырный голос в своей голове, потому что тот благополучно затыкается, не смея больше прерывать их идиллию.              Однако у Саске нет времени на рассматривание невидимых пятен на потолке: Сакура должна скоро очнуться, а кто, как не её законный муж, сможет развесить на качающихся веревках всё их общее барахло?              Он уходит, напоследок укрывая любимую девушку тоннами одеял — быстрее очнется, запарившись.              Кто ж знал, что Сакура, отчаянно пытаясь не краснеть, откровенно и нагло симулировала.