Свадебный подарок

Мадара уже как три месяца занимает роль главы клана. Все было просто прекрасно, война с Сенджу все еще продолжается, но людские потери сократились до минимума. Враги тоже поубавили обороты. Столкновения происходят со стабильной периодичностью, но не так часто, как было при покойном отце. Изуна всеми силами помогает освоиться в новой должности и подолгу засиживается над горой свитков, тщательно высчитывая продовольственные запасы на зиму. Настоящая идиллия. Продолжись так и дальше, Мадара бы уже подумал, что наступил светлый период в его жизни. К его большому разочарованию, верный соперник с юношеских лет и глава враждующего клана, Хаширама Сенджу, без дольки страха притащился к самым воротам поселения Учих. В голове Хаширамы всегда возникали самые абсурдные идеи, но в этот раз он превзошел сам себя. С утра пораньше ворвался на вражескую территорию и своим громогласным голосом просил встречи с Мадарой, перебудив при этом весь клан. Бедный Изуна, после бессонной ночи, проведенной за работой, только провалился в сладкую дрему, как объявили сигнал тревоги. Мадара, уже в ожидании битвы, снарядился гунбаем и экипировкой. Поднимаясь на входные ворота, он оглядел Хашираму. Тот был одет в обычную гражданскую одежду, что неслабо смутило Учиху. — Мадара! — громко приветствуя его, Хаширама махал рукой, — Будь добр, спустись на минутку, — яркая улыбка, как обычно, озаряла округу. — Придурок! Ты совсем потерял здравый смысл? Какого дьявола ты тут делаешь? — Мадара был вне себя, больше всего его выводило непонимание действий Сенджу. — Спускайся, я без оружия. Мне надо тебе кое-что сказать, — губы Хаширамы растянулись в еще большей улыбке. Вызывая ощущения, будто тот окончательно одурел. Мадара спрыгнул со стен ворот, оставляя позади во всю вооружившихся шиноби. Приземляясь за пару метров от Хаширамы, он выискивал подвоха. — И что это значит, помереть раньше времени захотелось? — не видя ничего подозрительного в округе и не ощущая подмоги со стороны вечного соперника, Мадара не мог найти причин для внезапного визита. Хаширама неожиданно присел на одно колено, протянул левую руку, а правую положил на сердце. — Дара, уже долгие годы я ищу подхода к твоему ледяному сердцу, каждый раз натыкаясь на стену твоего непонимания и недальнозоркости. Я посылал тебе любовные письмена, что исходили из самых глубин души, отправлял тебе подарки, что так старательно выбирал, но каждый раз ты воспринимал это как оскорбления или еще чего похуже, — Хаширама продолжал свою речь, в то время как Мадара стоял в ступоре с открытым ртом, — И, вот наконец, моему терпению пришел конец. Долго обдумывая, каким образом я смогу все же достучаться до тебя, мне под руку попался занимательный свиток. Там описывалась свадебная традиция клана Учиха. — Ты совсем из ума вышел? Какая еще, к черту, свадебная традиция, какие любовные письмена?! Неужели те отвратные строки были не для того, чтобы вызвать меня на бой? — Мадара, все еще находясь в непонимании, чувствовал, как начинает болеть голова. Обстоятельства ухудшались тем, что за его спиной сейчас стоят его верные подчиненные, что также не находят слов для описания ситуации. — Да нет же! Как ты мог воспринять мои чистейшие мотивы в таком свете? Я потел над каждым словом днями напролет, — в возмущении Хаширама размахивал руками, все еще сидя на одном колене, — Да, похоже надо было раньше сказать тебе это в лоб. Я, Хаширама, глава клана Сенджу, прошу тебя, Мадара Учиха, принять предложение руки и сердца. — Какие еще рука и сердце? Ты больной ублюдок! — глаза Мадары распахнулись в изумлении, а сзади послышались возгласы соклановцев. — Тише, Дара. Я уже все продумал. По вашей традиции необходимо принести голову врага, чтобы показать серьезность намерений, — Сенджу поднес ладони к подбородку, милым жестом продолжая, — Так вот же она, голова врага, да еще какого! Не это ли знак моих чистейших помыслов? Мадара перестал соображать, что творит Хаширама, но сил возражать уже не было. Позади Хаширамы показался его младший брат, Тобирама, который, запыхавшись, оглядывался. Вид у него был не самый презентабельный. Спальная футболка, что на несколько размеров больше нужного, наспех натянутые штаны, с одной задранной штаниной. Вдобавок ко всему, взъерошенные волосы, что торчали сильнее обычного. — Ты что удумал, глупый братец?! — Тобирама был в ярости, взглядом стремясь пожечь дыру в Хашираме. — Обожди, Тобирама, я все еще не получил ответа на свое предложение о помолвке, — Сенджу вернул взгляд на Мадару, стараясь поторопить его, — Ну же, Дара! Соглашайся быстрее. В этот раз я уж точно все сделал как надо, — гордо задрал нос Хаширама. — Да ты больной, Хаширама! С какой стати мне выходить за тебя?! — Мадара начал закипать, в то время как лицо Тобирамы стало болезненно-бледным и, кажется, слегка посинело. — Слушай, давай уже, заканчивай с играми в недотрогу. Я сделал предложение? Сделал. Я принес тебе голову врага? Принес. В чем же тогда твоя проблема, Дара? — Хаширама обиженно скрестил руки на груди, — Я все сделал по вашим же традициям, так что я требую свадьбу! — Мадара, Хаширама-сан прав, — Изуна также спустился, стремясь разрешить ситуацию. — К сожалению, все было как положено и теперь нас ожидает свадебный процесс. Нигде не прописано, что голову нельзя принести на плечах, — хоть Изуна и был по возможности сдержан, но руки выдавали его волнение. — Изуна, с какого перепугу ты встаешь на его сторону? — для Мадары это был удар в спину, от кого угодно он мог ожидать подобного, но не от родного брата. — В таком случае, будем считать, что мои чувства приняты, — Хаширама поднялся с колена и в одно мгновение метнулся к новообретенному жениху. Взяв его руку, сплетя пальцы, он поцеловал тыльную сторону ладони, — Сколько лет я ждал момента, когда смогу ласкать твое тело, дорогой. — Этому не бывать! — с силой отдернув руку, Мадара умоляюще посмотрел на Изуну. Тобирама уже не хотел как-либо вмешиваться в эту клоунаду. А отряд Учих не знал, как ещё сильнее их сможет удивить сцена с участием их лидера. — Брат, ты уже не можешь отказать, свадебный подарок сделан. Я позову старейшин, чтобы те дали свое благословение. Поздравляю с обвенчанием, Хаширама-сан, Мадара, — поклонившись более торжественно, как при обрядах, Изуна поспешил вернуться в поселение. — Как хорошо что наш отец этого не видит, — Тобираме оставалось только тихо ворчать себе под нос.