Пока не настанет время

      Чимин сидит, покручивая в руках листок бумаги. В маленькой комнате общежития никого, кроме него и Чонгука, который устало складывает высохшую одежду. Остальные после тренировки пошли есть; Чимин, учитывая листок с номером телефона, отправился домой, а Чонгук увязался следом.       — Ты встретишься с ним? — вдруг звучит в тишине сдавленный голос, и Чимин поднимает глаза на друга. Чонгук на него не смотрит: лишь продолжает аккуратно складывать футболки, в то же время с замиранием сердца дожидаясь ответа.       «Проклятье, Чонгук…», — почти вырывается вслух, и Чимин морщится. Уж лучше бы он отвергал его совсем, чем так дразнить. Неужели не видит, что сводит с ума неопределенностью?       — А я не могу встретиться с другом? — все же отвечает Чимин, и в его интонации звучит явная претензия, смешанная с обидой.       Они, кажется, задевают Чонгука еще больше.       — С другом, который в тебе заинтересован... — поправляет макнэ.       — И что, мне теперь прикажешь всю жизнь провести одному, надеясь, что однажды ты обратишь на меня внимание? — срывается Чимин и встает с пола. Он делает шаг по крохотной комнате, совершенно не дающей возможность разгуляться и закатить драматичную сцену, после чего напряженно выдыхает.       Повернуться слишком страшно. Да, он никогда не скрывал своей симпатии к младшенькому, но и так откровенно не говорил. Тишина же просто убивает.       Но ему не жаль. Наверное. Кулак уже сжался, глаза закрылись, и Чимин мысленно прикусывает язык, однако убеждает себя в том, что лучше все же расставить точки над «i». Пока он еще окончательно не утонул в этом болоте безответного мучительного чувства. Черт, да если бы он был уверен, что оно безответное, то так бы не переживал… Лучше бы был уверен… Наверное. Все внутри чешется, ерзает и сжимается, а потом Чонгук все же отвечает.       — Ты знаешь, что нравишься мне, — макнэ впивается глазами в пол, едва ли позволяя Чимину услышать то, что смог из себя выдавить. И подобный ответ злит еще больше.       — Нравлюсь. Как хен, как тот, с кем можно позависать вечерами, играя в игры, над кем можно подшутить, кого даже можно обнять, пока никто лишний не видит, — повышает голос Пак.       — Ну прости, что я не готов бежать, размахивая радужным флагом! — голос Чонгука срывается, и лицо бледнеет. Руки дрожат, а нога делает неуверенный крошечный шаг вперед. И это остужает пыл Чимина. Он вдруг ясно осознает, что перед ним несовершеннолетний парень на два года моложе него, живущий в столице без родителей и только познающий себя.       — Я этого и не прошу...       — Я даже себе признаться не готов, — выдает Гук и застывает. Даже не дышит. Но сердце его колотится так, что парня начинает заметно потряхивать. — Неужели ты не можешь просто подождать?       Чимин замирает, окидывая друга ошеломленным взглядом. Он правда сейчас дал ему надежду?       — Могу, — тут же отвечает он, делая шаг вперед и не отрывая взгляда от пленительных губ. Если он однажды все же сможет поцеловать их... — Могу, Чонгук, могу.       Черт возьми, да в этот момент ему кажется, что он готов ждать вечность...       — Но ты должен дать мне что-то взамен, — пытаясь прийти в себя и вернуть атмосфере хоть каплю непринужденности, продолжает Чимин. — Коль уж ты не пускаешь на свидание с ослепительным красавчиком...       — Что, например? — Гук тушуется, робко поднимая глаза на хена.       — Что-нибудь, — говорит Чимин и с улыбкой указывает на свою щеку.       Только когда Чонгук напрягается больше прежнего, он вдруг осознает, что последние слова сделали все только хуже.       — Это шутка, Чонгук, — спешит исправить положение Чимин, стыдливо опуская глаза. Кто его за язык тянул? Это ж надо было все испортить! — Тупая шутка. Конечно, ты не должен делать ничего, что не хочешь.       На несколько секунд воцаряется молчание, и Чимин в очередной раз корит себя за неумение сдерживаться. А затем Чонгук вдруг резко подходит к нему и касается теплыми мягкими губами щеки. Сердце замирает вместе с парнями, которые растворяются в этом мгновении, чарующем, как летняя звездная ночь. Чонгук не торопится отрываться, и все это время Чимин боится даже вздохнуть. Однако когда расстояние между ними все же увеличивается, все внутри требует снова его сократить. Взгляд падает на губы, и Чимин замечает, что Гук тоже потерялся в этот моменте. От этого в животе что-то юркает, и по телу пробегает электрический разряд. А потом Чонгук отходит. Резко, словно спасается, и Чимин выдыхает.       Кулак уверенно комкает ненужную больше бумажку.