Токсичный

Сергею семнадцать лет, у него прекрасная копна рыжих-рыжих волос, очаровательное лицо и просто невыносимый характер. В их, так называемом, классе его с трудом терпели только два человека: светловолосая девушка Марго и высокий, крупный, темноволосый парнишка-татарин Олег. И если Марго сталкивалась с неописуемо сложной натурой Серёжи только в крайних случаях, то Олег, будучи постоянным спутником и чуть ли не телохранителем парнишки, проводил с ним ровно двадцать четыре возможных часа. И так было всегда, сколько они себя помнили. Дружная парочка никогда не расставалась и таскалась вместе почти за ручку, не впуская в свой тесный круг общения никого, кроме Маргариты. И всё шло своим чередом, пока в один момент женатики — как их ласково называла Марго — не начали ссориться каждый день, а то и по несколько раз за одни сутки. И все бы списали всё на «весеннее обострение» у Серёженьки, однако подобные периоды раннее Волков переносил на удивление стойко и лишь сейчас, почему-то, начал конкретно срываться на Разумовского, с которого ранее пылинки сдувал с него даже в худшие дни. А тут сдался буквально с первых разов и причина такого поведения становится ясна после первого же вопроса Марго насчёт творившегося пиздеца между ними. «Я, честно, его уже не вывожу», — кратко и лаконично ответил Волков и быстрыми шагами удалился от озадаченной девушки. И ей, к сожалению, за ответами пришлось идти к самому Разумовскому, чего никому, конечно же, не хотелось. Ответ был проще некуда. После недолгого допроса Сергей быстро сдался и сознался Маргарите во всем. — Я, кажется, втюрился по уши. И, понимаешь, я по-другому не умею же. Я раньше просто с тяжелым характером был, а сейчас, как с цепи сорвался. Не понимаю, как себя вести. Вот вроде такая какая-то нежность берет и грубить-то Волче не хочется, но не могу ничего другого сделать. Ты взгляни на него — какие с ним ласки! Сказать, что позиция Сергея была провальной, — ничего не сказать. Марго лишь тихо вздохнула сквозь зубы и с мыслью «я так и знала, мать вашу!» принялась доходчиво, на пальцах объяснять Разумовскому, что да как и какое поведение дальше будет разумным. Но, как говорится, начали за здравие, а закончили, вы сами знаете, чем. Не выдержав упрямого бараньего характера Серёжи, Маргарита поспешно ретировалась, оставляя его наедине со своими внутренними чертями, позволяя подумать над своим токсичным поведением. И откуда вообще она взяла такое понятие? На следующий день никто ни с кем не разговаривал. Марго спокойно занималась своими вещами, подготовкой к грядущим экзаменам и размышлениями о дальнейшей жизни, не обращая внимания на разборки женатиков. Однако ее уютный майский покой после ужина прервал разгоряченный и ужасно расстроенный Разумовский с таким провинившимся видом, что, сука, Марго аж злорадно взвыла внутри от удовольствия. Он скромно попросил у девушки небольшой аудиенции и принялся встревоженно ждать момента, когда та освободится. Кажется, Сергей перетрогал в комнате у Маргариты все, что можно было, и все, что нельзя. Молча изучал настенные плакаты и расставленные на полке фигурки из киндера, рассматривал приклеенный на скотч совместные с подругой фотокарточки, сделанные на древний полароид, переслушал все духи и понамазал всевозможные крема себе на лицо и руки. Не выдержав столь наглого вторжения в личное пространство, девушка быстро закрыла свою толстую тетрадь и встала из-за стола, после чего они вышли из комнаты и направились в пустующую по вечерам комнату на краю детдома. — Ну, что ты натворил? — девушка поудобнее усаживается в запылённое кресло, предварительно отряхнув его. Сергей же, собрав волосы в небольшой хвост, принимается нервно расхаживать перед ней, то и дело заламывая пальцы. — Я попытался с ним поговорить, как ты и советовала ранее, но…— Разумовский останавливается на месте и набирает побольше воздуха в легкие, что заставляет Марго устало вскинуть брови в ожидании «чуда», — Я послал его нахуй. — Серёжа! — Но вполне прилично! Не на что тут жаловаться, — недовольно бурчит рыжеволосый, устало плюхаясь на тёмный ковёр на полу. — Действительно, всё отлично! Марго раздраженно выдыхает и принимается набивать тонкими пальчиками какую-то мелодию по подлокотнику темного кресла, думая, что сейчас можно посоветовать и как вообще возможно исправить ситуацию. Сергей же, стянув с головы солнцезащитные очки, подаренные недавно Волковым, тяжело выдыхает, закрывает лицо руками и медленно сгибается пополам, подтянув к себе колени.В комнате на некоторое время воцаряется тишина, которую собирается прервать Марго, однако не успевает, так как в полупустое пространство врываются тихие первые хлипы со стороны друга. — Почему он не любит меня, твою мать. Маргарита собирается быстро, шустро подсаживается к Сергею и аккуратно располагает изящные тонкие руки, напоминающие крылья, у него на подрагивающих плечах. — Знаешь, разве может не любить человек, который тебя — господи прости — и в горе, и в радости терпит? Да он же всё ради тебя делает. Ты задумываешься, почему по утрам ты просыпаешь в кровати, а не на столе, где заснул вечером за уроками? Или, по-твоему, ты у нас лунатиком заделался? — Марго размеренно водит руками по дрожащей фигуре Серёжи и продолжает нашёптывать очевидные для всех вокруг, кроме самих мальчиков, вещи, — Стал бы «друг» постоянно отдавать тебе свои толстовки каждый раз, когда ты забываешь куртку, и не просить их обратно? Отдавал ли бы он тебе булочки с маком, которые он сам уплетает за обе щеки, лишь потому, что ты их очень любишь? Приходил бы всегда на помощь и договаривался бы с любым учителем для тебя? Делал бы все это, если бы не любил? Пылкую речь девушки прерывает хлопок открывшейся двери. Она резко отодвигается от Разумовского, а тот быстро разгибается и вытирает заплаканное лицо. В проходе стоит запыхавшийся и растрёпанный Волков. Его испуганный взгляд бегает по худощавому, сгорбленному телу Серёжи, в то время как тот неловко стирает с лица остатки слёз и тщетно пытается успокоиться. Олег медленно поворачивает голову в сторону Марго и та, поймав его холодный взгляд темных глаз и немую просьбу в них, медленно принялась вставать. — Пришёл ли бы он сейчас? — совсем тихо говорит девушка, окончательно поднявшись на ноги. Она, скрывая улыбку, проходит мимо Олега и коротко кивает ему. Тот, словно послушавшись, бросается к Сергею, а девушка спокойно выходит за дверь, лишь на секунду задержавшись в проёме, прислушиваясь к происходящему в оставленной ею комнате: оттуда послышался шёпотом, робкие извинения Разумовского и что-то похожее на легкие поцелуи. Решив, что подслушивать в такой ситуации было крайне некрасиво, Марго покрепче закрыла за собой тяжелую дверь и, довольная, направилась в сторону комнаты.