Он спросит за все

Жар. Воздух позади раскалился, точно дыхание из самого Пекла. Удалось ли вновь уйти из-под прицела? До последнего Игорь не понимал этой вещи, пока тело само по себе, на одном инстинкте самосохранения не начинало судорожно метаться, вставать, вскакивать и вновь бежать, лишь бы увернуться. Ход времени давно оборвался и замер, смешавшись в единый момент, а топливо огнемета не спешило подходить к концу. «Да сколько еще у него там в запасе?!» — находил силы думать Игорь, между сплошным матом в голове. Может быть, преувеличивал на нервах и адреналине как раз таки Гром, а залпов пламени на деле оказалось выпущено пока не так уж и много. Псих. Нужно как-то уничтожить второй огнемет! Хоть как-то, но подобраться ближе, но… тщетно. «Как-то» оказалось задачей, выполнимой на грани реальности. Этот чертов псих, очевидно, вздумал сжечь собственную башню, однако изловить, испепелить дотла вместе с ней «мусор»! Вместе. Неужели он, Игорь, и впрямь еле успевает уносить ноги из-под залпа огнемета того парня, что создал эту соцсеть? Того самого, что не был испорчен состоянием, постоянно жертвовал деньги в различные благотворительные фонды? Пускал самолетики евро из собственного окна! Помогал сиротам. Делал все, лез из шкуры вон, чтобы жизнь обычных людей стала лучше? Для многих был святым этого времени. Он… Разумовский ведь и в самом деле выкупил свалку, намереваясь разорвать круг отравлений и смертей. Большие суммы уже ушли в качестве компенсации жителям данного района — заголовки газет трубили во всю. Он помог тем несчастным людям, обманутым банком Исаевой. Гром не мог подобрать слов, чтобы описать должным образом тот образ, что ранее знал и представлял. Нервный и в чем-то робкий Разумовский с добрым сердцем никак не желал объединяться с чудовищем в одно целое, как не пытайся. Словно подменили, Это — не Сергей. Оно имеет ту же внешность, но совершенно чужое лицо. Глаза, в которых пляшут черти и потусторонний, подогреваемый чем-то огонь. Этот Сергей не ведал ни жалости, ни самого себя. Одержимый. И ни один шарлатан Петербурга не смог бы ничего поделать, здесь инквизиция давних времен всем скопом нужна, а не экзорцист. Уголок губ Игоря нервно дернулся в болезненной пародии на усмешку, в ту пору, когда как время совсем уж не весело подгоняло шевелиться, буквально заставляло действовать, обрывая малейшую попытку на долгое размышление. Гром шатался, еле успевал уйти перекатом от ревущих огненных струй пламени, а Разумовский лишь безумно и заливисто смеялся, все быстрее прощаясь с крышей. Один! У него остался только один огнемет! Игоря трясло: его бы уже изжарили до корочки, не подвернись тот момент поломать дрянь на правой руке, лишая психа половины оборонной мощи. Бились стекла от напора адского пламени, во что-то майор влетал сам, а во что-то удавалось швырнуть Сергея, но тот проворно вскакивал, не давал захватить свою руку. То и дело в разные стороны разлетались осколки, рассекая кожу на лице, но Гром не замечал. Ему не было больно. Сердце постоянно ухало вниз, когда ноги норовили подвернуться — это могло сулить скорую и неотвратимую смерть. Он метался вперед-назад по этажу, периодически забегая в помещение бывшего кабинета, где мог слабо надеяться на безумие: вытолкнуть Разумовского из окна, если совсем не останется надежды. Паскуда знает, что Игорь Гром не убивает людей… Не будет ожидать данной угрозы всерьез, подставится. Эмоции потихоньку берут свое, уступая место ярости, собственной безысходности и желанию услышать в недолгом полете финальный перепуганный вскрик рыжей бестии. Даже если цена за это окажется падением обоих. На лице Сергея почти не осталось нетронутого ссадинами места, но боли тварь не чувствовала, как не пытайся неожиданным пинком швырнуть ее в стекла, уродуя лицо: дорогущей броне-то, естественно, все равно. Тело защищает превосходно, лицо же — единственное открытое и уязвимое для порезов место. Но Дьявол оказался куда более вынослив, умел терпеть боль, раз до сих не прошипел ни единого злого слова, зверея и теряя бдительность, тем самым не предоставляя удобного момента, чтобы сломать ему второй огнемет. Впрочем, боли не чувствовал и сам Гром, какое там? Ее с лихвой заглушал рев пламени у самых пяток и звон в ушах.  — Ну что же ты, Игорь! — лукаво тянул Сергей, бродя полутемными коридорами, когда майору, наконец, удалось затеряться на несколько мгновений, чтобы отдышаться. — В прятки решил со мной сыграть? Испугался? Как низко! Сдохни уже. Я все равно очищу этот город! Гром зажмурился, на долю секунды, переводя дух, а после вновь ринулся прочь, выскочив из прохода прямо позади спины Чумного Доктора, но не имея возможности того повалить: слишком быстр, зараза! А подставляться нельзя — верная смерть.  — Я наше-ел тебя-я! — рассмеялся псих, мгновенно и щедро одаривая огнем пространство позади себя, но недовольно цокнул, отмечая поражение в скорости чужого переката и побега. — А? И надолго тебя еще хватит? Ты почти выдохся. Сдайся и умри, как мужчина, тряпка! Игорь только выронил что-то мало цензурное, посылая, да вновь позорно шарахнулся прочь, самым настоящим образом фигея с запаса горючего огнемета. Сколько денег было спущено на эти колбы? Сумма круглая и явно не в рублях. Ощущение себя персонажем хоррор-игры давило по нервам. Этому раунду нет конца, а «Босс» не уставал и горючее к концу подходить не спешило. А может и спешило — вот только дожить бы как до момента! Впрочем, куда страшнее, если у него есть запаска для перезарядки. Гром плохо разбирался в тонкостях современных компьютерных игрушек, но был готов убиться — игра для молодежи из всего этого вышла бы, что надо. И пусть в Разумовском нет почти трех метров роста, да и огнеметы пострашнее любых когтей, но ту вампиршу в шляпе, так излюбленную сейчас шпаной, точно бы затмил. Наверное. Но неплохим, до безобразия обожаемым злодеем бы стал. Главное теперь — вышвырнуть из головы ненужные мысли о Разумовском в платье и шляпе данной вампирши. И том, как бы отреагировал на него Федор Иванович, время от времени намекавший, что в руинах халупы Игоря не хватает волевой женщины, которую, к слову, пора бы уже привести на знакомство. Не время! Чертова реклама! Руки бы поотдирать! Игорь, вообще-то, искал на раннем этапе расследования ролики про огнеметы, а нашел черти что в виде очередной рекламы до просмотра видео, так мешающее сейчас и норовящее отвлечь, лишив жизни. Что делать? Спрятаться и скинуть обувь? Отвлечь падлу на нее, а самому чем-нибудь приложить покрепче? Разумно, но Разумовский словно чувствует чужие намерения: не дается. Неизвестно, сколько Гром еще планировал продержаться, лишь один раз снова рискнув геройствовать — безрезультатно пытаясь повалить Сергея, не оборвись пляска смерти столь же внезапно: прямиком на небольшой лестнице к кабинету Сергея Разумовского. У майора подкосилась нога, и Игорь был вынужден завалиться вперед. «Споткнулся» — успела мелькнуть мысль, когда он осознал, что вскочить и отползти от траектории прицеливания огня уже не успеет. И точно ведь. Порог кабинета огласил победный восклик. — Сволочь, — только и смог шепнуть Гром, скрываясь от глаз Сергея за потоком взревевшего пламени. Попал. И даже не помедлил. — Сдохни, Игорь! — пламя на бешеной скорости опалило место, где несколько секунд назад находился майор. — Сдохни! Ты не желал меня слышать и понимать, но я выстрою идеальный город! А он станет чище и от твоей смерти, уж поверь! — топлива Разумовский не жалел, с предвкушением представляя то, что сейчас завалится на пол, оглашая победу Чумного Города: сожженный шашлык, но Сережа это быстро исправит, оставив от назойливого майора только оседающий пепел, а после… Он подумает, что будет после. Поток пламени схлынул на «нет» — заряд опустел, а Сергей победно прикрыл глаза, неспешно опуская руку и… улыбаясь. Он наслаждался моментом своего триумфа над врагом. Он чувствовал. Чувствовал вонь паленой одежды, не смотря на всю прочую горелую вонь. Игорь Гром мертв, точно издох. Отныне издох. У псины просто не было шанса выстоять против Чумного Доктора, о, да. А уж Птица отовсюду себя отмажет, выставив Сергея жертвой обстоятельств. Но… весьма странно, что нет запаха горелой плоти, неужели ее, в отличие от дешевой китайской одежды, так легко перебить? «Сергей» медленно открыл глаза, сталкиваясь с ошалелым взглядом голого Игоря. Целого. Невредимого. Голого. Игоря. На котором из причиненного жизни вреда были одни следы ссадин от стекла и схватки, и ни намека на горелый труп или страшные ожоги. — Да вы издеваетесь?! — эхом прогрохотал по коридорам отчаянный крик, под конец разбавляясь чистосердечной матерщиной Грома. При том сам Игорь не мог сказать, кто первый заорал: он или Док, чья белозубая улыбка быстро стекла с лица, а янтарно-желтые глаза потускнели, делая из Сергея замершую куклу, нежели человека. Желтые. У него были желтые глаза… «Линзы, что ли?» — подумал Гром прежде, чем осечься. Не о том думает! Но… у Сережи были голубые глаза. Или же сероватые — так сразу и не упомнишь мало знакомого человека. Точно уж не карие и не желтоватые, тем более, что подобного цвета в природе редко встретишь. Больше похоже на линзы, но к чему этот фарс? И… Самый ужасный факт: Игорь по-прежнему жив. Жив, когда от одежды ничего не осталось — все спалил безумец огнеметом! А он… Он… Голый, ошалело прикрывающийся, но живой. Полулежит, опираясь рукой о пол и… смотрит. Смотрит, чувствуя, как внутри что-то надломилось, щелкнуло, образуя неведомую связь, ответ на которую читался на дне золотистых глаз. Голова Разумовского по-птичьему «упала» на бок. В воцарившемся молчании, которое не смел первым нарушить никто, было лишь слышно, как полыхает в кабинете Сергея пожар.  — А на ОБЖ в школе ты был херовым учеником… Где ж вся пожарка?  — Ты тоже не похож на отличника, — тихо, но язвительно парировал рыжий. Гром сглотнул. Может, в школе было и не все превосходно, да только биологию он немного так помнил на приличном для взрослого человека уровне. В частности лекции о соулмейтах, по сей день ставивших ученых в тупик. Редкое достаточно явление, не каждому оказывается под силу найти свою истинную пару, но они есть. У каждого живого человека есть где-то в мире предначертанная ему душа, существо, которое фактически является продолжением твоей собственной души… Так… Рот Игоря приоткрылся, но с губ не сорвалось ни звука. Погодите-ка. Это что получается, продолжение души майора полиции Игоря Грома — псих в маске попугая, что людей вырезает направо и налево?! Он… Он борется, выслеживает всякую шушеру, зачастую не успешно пытаясь засадить ту за решетку… А Разумовский следом идет и творит то, на что чешутся кулаки Грома, но не хватает духу?! — Мать твою, — Игорь побелел, вытаращившись на Сергея во все глаза. А Сергей по-прежнему замер изваянием, смотря куда-то сквозь лежащее на полу тело. Пальцы в черной перчатке из странного материала разжались, роняя «запаску» на пол, но Разумовский даже не удосужился перевести взгляд на пол и ретироваться в кабинет, иначе рискуя быть подорванным на месте. Он медленно поднял дрожащие руки, запуская пальцы себе в волосы. Лицо изменилось, на него страшно стало взглянуть: понял. Понял, что только что мог натворить, не произойди биологический феномен соулмейтов, спасший Игорю жизнь. — Сдурел?! — а вот от рассеянного взгляда майора ударившаяся о пол колба не укрылась, заставляя в момент покрыться ледяным потом. Да. Грянул взрыв, оставляя от дверей в кабинет Сережи только название и заметно увеличив проход. — Игорь? — одними губами прошептал он, не сразу понимая, что уже лежит и лежит на полу, в кабинете под столом. Игорь? А Игоря во всю трясло. Неверие, ярость. На кого? На себя, на него. На безрассудство. На только что минувшую обоих смерть. На собственное негодование, на собственную работу, из-за которой часть эмоционального фона могла передаваться его паре все это время, подливая в огонь керосин и щедро вскармливая, взращивая в Разумовском психа с замашками Мстителя. Гром во все глаза смотрел на чудовище под ним, опираясь руками по обе стороны его головы… И замечал, что от ядовитых желтых глаз ни осталось ничего, будто те померещились: их сменили мокрые дорожки струившихся по щекам слез и кажущиеся сейчас почти черными глаза испуганного Сергея. Не Дьявола, что еще минуты три назад был намерен сжечь его заживо, а прежнего Сергея. Сергея, что компьютерный гений и самый известный человек в России за свои успехи и добрые деяния. Мог ли Дьявол заплакать? Навряд ли… А вот тот Сергей — да. — Кто ты вообще? — зло выдохнул в чужие губы Гром. — Вас как будто двое сейчас было? Что за бредятина такая? — Я… Он… Н-нет. Нет! Я что, это сде… — Разумовский захлебнулся словами. Подавился слезами и зарыдал, весь мелко дрожа. — Игорь… Что.? — Замолчи, — майор сцепил зубы. — И так уже понял. Дьявол. Игорь зажмурился, но лицо Сергея не менялось, не расцветало в вызывающем оскале розыгрыша. Это был не Чумной Доктор, а загнанный в ловушку между полом и голым мужиком нервный парень, чей офис сейчас полыхал огнем и дымом. От чего, от чего, а от излюбленного дивана рыжего тоже осталось одно название. И со стороны Серега выглядел именно так, как обычная жертва насилия и шантажа. Заплаканный, давящийся слезами и неверием. Майора затрясло не хуже миллиардера под ним: не мог же Игорь сойти с ума и оказаться настоящим Чумным Доктором, подставляя сейчас Разумовского. Это бред, но… Игорь понимал, буквально чувствовал — этот человек невиновен, не сотворил ничего ужасного и плохого. Аура, эмоциональный фон — Игорь сам готов был захлебнуться вместе с ним от эмоций. Что-то открылось, образовалась связь, она на века и нерушима, но как будто… двояка. Сережа смертельно напуган, не верит. Не поддельные чувства, наверное, и актер бы так не смог, но Гром в смятении чувствовал что-то еще. Это, все зверства, сделало нечто, что… Отошло куда-то на задний план, будто бы парень и впрямь был одержим каким-то демоном. Его демоном. Игорь, неожиданно для себя готов был взмолиться: только бы ему не фортануло дважды. Человека с двумя соулмейтами наука совершенно точно пока не встречала. — Я… И-игорь, ч-что проис… — Молчи! — еще раз строго приказал Гром, откатившись с Разумовского, но тут же подсев рядом. — И скажи своему роботу, чтобы отрубил все лифты, — грубые пальцы бесцеремонно искали, как снять ненавистную броню. Времени было в обрез. — Даже если кто-то в них и уже к нам поднимается… У тебя есть еще один костюм?! Либо уже шум в ушах, либо и впрямь полицейская сирена у подножия башни. Это могло сулить только одно: у них осталось несколько минут. — М-марго, — слабо пролепетал заикающийся Сергей, получая в ответ от учтивого голосового помощника, что команда Грома услышана и исполнена. — И я н-не знаю… — Помоги мне! — оборвал Игорь и нервно зарычал, ощущая, как волосы на затылке готовы зашевелиться. — Что ты хочешь сделать? — Тельняшку твою в химчистку ребятам сдать, воняет больно! — пальцы майора тряслись, как у последнего психопата, не могли нормально содрать броню. — Мне нужен твой костюм! Живо! Руки Сергея, меж тем, по нервозности и панике Грому мало чем уступали, неаккуратно стаскивая с себя костюм. — Т-ты же не х-хочешь? — в горле Сережи защемило. — Хочу! — громче и саркастичнее огрызнулся Игорь, пытаясь заткнуть неважный сию минуту поток чужих слов, быстро облачая нагое тело в черный бронированный костюм. — Мне терять нечего. Из-за тебя я уже — Он. — Почему? — лишь шепнул ли это Разумовский или просто показалось, Игорь уже не разобрал, в панике ища маску и хотя бы один, а лучше два заряда. — Тебя ведь убьют, если только ты не сдашься! — О себе лучше побеспокойся и о парне «с улыбкой». Вот куда-куда, а возвращаться за решетку Игорь более, чем не желал. Предавал сам себя — ему придется снова пугать ребят огнем, снова уносить свои ноги, на сей раз добровольно забирая, взваливая на себя титул и тяжкий груз вины Чумного Доктора. — Потому что тебе светит пожизненное, — сквозь зубы цедил Игорь, но так и не смог проронить вслух. — «И ты не вынесешь того, что с тобой сотворят». — Игорь, — Разумовский попытался встать на подгибающихся ногах, но руки в темной броне поспешно усадили его обратно. — Сиди и не рыпайся, — майор нахмурился, серьезно заглянув в чужие глаза. — Послушай меня хоть раз. И цаца твоя пусть поищет кому эти погоны птеродактиля под кару передать. Не обольщайтесь: навсегда не приму. Маску Гром нашел не так далеко от стола, не припоминая, чтобы она вообще на нем лежала, когда он пришел. Разумовский оцепенел на полу бледной трясущейся куклой, послушно замолкнув, как и просили. Тихонько всхлипывал, стараясь глушить истерику и слезы. Понимал, что происходит и что примерно успела натворить за него Птица, получив полный контроль над телом. С разбитым лицом, худой и бледный, он стал казаться намного младше своего возраста, беззащитно обхватив руками колени и моля о чем-то бесслышно напоследок. Сердце сжалось, болезненно дрогнуло. Косая усмешка и неуверенные слова, в которые Игорь искренне бы сам хотел верить: — Из тебя бы вышел хороший фитнес-тренер. Ага… Мой пробный забег по городу Доком прошел почти на «ура», но второй раз я так не лоханусь с Дубиным, не надейся, падла! Времени нет, но меньшее, чего Гром мог сейчас пожелать — бросать рыжего тут одного и в таком состоянии. Полицейская сирена внизу завывала — всем скопом подъехали, оцепили. Будет крайне сложно сделать ноги и, вероятно, остаться при этом живым. Отныне, хоть и временно, он, майор Гром — Чумной Доктор. И он не может себе позволить властям убедиться в обратном. Ведь… Иначе он никогда не сможет разобраться, что не так с Разумовским. И почему в груди Игоря засело столь паршивое чувство, заставив содрать с того костюм и рискнуть собой. Что бы там ни было, похоже на раздвоение личности — парень болен, но окончательно сойдет с ума под препаратами в психиатрической больнице, уступая место чему-то, что Гром пока не знал, но четко нацелился изничтожить из Сережи. До смешного больно. Вот так и сходят с ума, помешиваются в ту же секунду, как встречают истинного. Это непреодолимое желание защитить свою более слабую пару, сделать все, ради ее благополучия и выживания, при этом не забывая о собственном. И до боли противно осознавать себя мачо, словно из очередного горячего и ужасно сопливого романа про нахождение соулмейта путем спасения. Как иронично — почти так ведь и нашел! Игорь сжал кулаки, подхватив отброшенный в угол ремень с боезапасом. Не порван — и слава всему, а там Игорь уже разберется на ходу, сбегая по лестницам вниз, надеясь схорониться на этажах пониже, затеряться в чертовой башне или прорваться с боем, стараясь не изменить себе — не убить. Но только вот утоплен в крови тот, кто стал в по-новому дорог. Однако Игорь вернется к нему, обязательно вернется, найдет способ бежать сейчас или же из психиатрии, и вернется после, чтобы спросить за все. Пусть Федор Иванович не оценит, но, в конце концов, рыжая сволочь задолжала ему теперь костюм Димитреску.