Жаркие летние дни

Окна были плотно закрыты. Кондиционер, казалось, совсем перестал работать, и в комнате было жарко, словно в пароварке. Денджи с трудом заставил себя сесть. Он лениво пнул ногой пустую банку из-под пива и снова лёг. Глаза щипало от пота, стекавшего по лицу, но всё же открывать их не хотелось. Он услышал лёгкий шелестящий звук, заставивший его пробудиться от снова было навалившейся дремоты. Как же жарко… Чей это был вздох? Это была Пауэр. Денджи смотрел прямо на неё. Под вспотевшей шеей у неё лежала подушка, под левой ногой — ещё одна, всё тело свернулось калачиком, одна рука пропадала под резинкой шорт, а вторая виднелась сквозь тонкую футболку. Ею она мяла и стискивала свою грудь, на футболке выделялись красивые волнообразные складки. Он видел, как из-под слегка приоткрытых губ выглядывают острые клыки, а на подушке рядом растекается целая лужа слюны. «Хочу», — подумал было Денджи, но в комнате стояла невыносимая жара. Вероятно, они забыли оплатить счёт за электричество. Он купил мороженное, когда ходил магазин в прошлый раз, кажется, оно ещё должно было оставаться в холодильнике. Как долго он спал? Уже всё растаяло? Денджи проковылял в ванную, опустился коленями на твёрдый кафельный пол, обхватил унитаз, который сам же до этого тщательно вымыл, и его вырвало. Он сорвал последний кусочек туалетной бумаги, стёр влажные следы со рта и задрал футболку, чтобы стереть пот с горячей шеи. Они с Пауэр купили пива, умэсю, одэн, чипсы и клубничный пирог. С чего вдруг они решили съесть одэн летом? У них крыша поехала? Хотя это же была идея Пауэр. Они выпили весь алкоголь? Денджи сел на сиденье унитаза, снял шорты и нижнее белье и отчаянно начал гладить себя. Вытертый было пот снова собрался на шее и начал стекать вниз, проходя через мокрую грудь и собираясь в мышечных складках около пупка. Денджи закрыл глаза и начал представлять какие-то простенькие эротические изображения, этого всегда хватало, чтобы заставить его кончить. Он вспомнил о той большой стопке порнографических журналов, где на каждой странице были зрелые и красивые тела, изображённые в разнообразных позах. Даже после переезда он не захотел их выбрасывать. Неожиданно он почувствовал себя виноватым. Но в чём его вина? Кстати, а почему они вообще переехали? Это приказала госпожа Макима? Воздух перед глазами, казалось, поплыл. Неужели в доме настолько жарко? Член начал болеть из-за слишком сильной стимуляции. На глазах выступили слёзы, дыхание стало сбивчивым и тяжёлым. Всегда ли дрочка была такой? Приятной и отвратительной одновременно? Денджи казалось, что он умирает, но уже не из-за жары. Он кончил в ладонь, несколько брызг попало на унитаз. Он чувствовал себя невероятно грязным и потным, но всё же решил прибраться позже. Он вернулся в гостиную, открыл окно, и в комнату ворвался тёплый ветер, сопровождаемый стрекотанием цикад. Небо в промежутке между зданиями было слегка голубоватым, а солнечный свет ослеплял. Денджи вытащил подушку из-под руки Пауэр и сел на пол у окна. По языку разливалась вяжущая горечь. Он посмотрел на три чайные чашки, одиноко стоявшие на обеденном столе, и неожиданно понял, что теряет рассудок. Он вспомнил. Точно. Аки умер.