Крест нерукотворный

— Прости меня, братан, — Эпик шептал что-то Кроссу, едва касаясь губами шеи, — Прости. Сумасшедшие глаза Эпичного искрились безумием, улыбка на пол-лица так и не сходила, а то, как он смотрел на Кросса не передать словами. Недавно Эпик сошел с ума и почти что сразу влюбился в Кросса. Сумасшествие и любовь — дичайшая смесь, которую врагу не пожелаешь испытать.  Как-то раз Эпик привел Кросса на заброшенное кладбище. Старые могилы и ветхие кресты странно контрастировали с зелеными ветками деревьев и цветами. Эпик сплел венок и водрузил его Кроссу на макушку. — Какой ты милый, — восхищенно шептал он, восторженно глядя на Крестоносца. — Спасибо, — польщенно отвечал тот. — Кстати, ты видишь тот крест? — Эпик указал пальцем. — Нравится? — Странный вопрос. Но… красиво. Эстетично. — Пойдем поближе? Скелеты поднялись с цветного луга и отправились к кресту. Эпик в исступлении гладил старое дерево и также исступленно смотрел на Кросса. — Братан, а ты можешь встать вот так, как этот крест? Кросс смутился. Что вообще творится с его лучшим другом? — Ладно, — в замешательстве ответил он. Раскинув руки и сдвинув ноги, Кросс с венком из одуванчиков на голове вызывал в Эпике восхищение, восторг. В такие моменты он любил Крестоносца все больше и больше. Они часто приходили на это кладбище. Кросса очень настораживало поведение Эпика, но он списывал все на усталость и плохое самочувствие. Но Эпичный был серьезно болен. — Прости меня, братан, — шептал Эпик, касаясь губами шеи. Кросс висел на кресте с венком из одуванчиков, привязанный за руки, ноги и талию колючей проволокой, которая вонзалась в кожу не хуже терниев. — Эпик, я сейчас, — Кросс выдохнул, — умру… — Ничего, — улыбался скелет. — Через три дня ты все равно воскреснешь.