Зеленые фонари его глаз

– Да, да, я сей… ААААААА! А! А! – Ретчет вскинул голову и испуганно заозирался по сторонам, с трудом дыша, силой заставляя легкие работать. – Ретчет, – спокойный голос друга заставил заострить внимание на чём-то одном, и ломбакс с облегчением перевел на него взгляд. – П-привет, приятель. – Плохой сон? – Да, наверное. Неважно, – Ретчет скользнул взглядом по приборам, удостоверился, что они не сбились с курса, и откинулся на спинку кресла. – Тебе нужно немного поспать. – Жаль, что здесь нет места, – нервно ухмыльнулся Ретчет, мимолетно оглядываясь назад, где за спинками их кресел был совсем небольшой отсек, заваленный сейчас оружием. – Ты сомневаешься в моей гениальности? – Нет, ему не кажется, что голос Кланка пропитан сытой уверенностью, но она не раздражала Ретчета: в этом был весь его друг – очень умный робот, готовый помочь в любой ситуации. – Да я в себе сомневаюсь чаще, чем в тебе, друг! – Не преувеличивай. – Кланк придвинулся ближе к Ретчету, чуть притесняя его к стеклу, а сам быстро набрал какую-то команду в бортовом компьютере. После её активации сиденье мягко отодвинулось назад, и спинки приняли горизонтальное положение. Небольшой скрежет «овценатора» по боку «пикселизатора», раздавшийся позади, ребята просто проигнорировали – всё оружие на предохранителях, а всё, что нужно будет починить – они починят (у них достаточно болтов на обмен). – Теперь ты можешь прилечь, Ретчет, – Кланк вновь занял своё место, и накрыл просвет между сиденьями небольшой подушкой, которую вытащил из-под своего кресла. – Ого. – Жаль, только, что места мало, но, этого хватит, чтобы отдохнуть. Ты можешь положи… – Ретчет, не теряя времени, снял ботинки и, закинув ноги на пассажирское сиденье, обезоруживающе улыбнулся другу. – О, ты уже. Хорошо. Ложись, Ретчет, тебе надо отдохнуть. – А как же ты? – Я просто робот, – в голосе Кланка, совсем не механизированном, как у других роботов, что-то проскользнуло, но Ретчет не успел понять что именно. – Я пока прослежу за курсом. Отдыхай. Кланк занял водительское место и обратил всё своё внимание на приборы. Хвост ломбакса взметнулся против его воли. – Ты не просто робот. Прозвучало слишком обиженно, по-детски. – Ты знаешь, что это так, Ретчет. Не нужно думать о чём-то лишнем, – произнёс он, не отрываясь от лобового стекла. Затылок Кланка был таким же, как всегда: блестящим и металлическим. Но Ретчет точно знал что вон там, ближе к правому виску, есть небольшая вмятина. Это от его ключа… он случайно. Совсем не хотел. Но там было слишком много металлических псов… Их челюсти больно рвали кожу, а Кланк в пылу той схватки просто упал. Страшно. Этот сон снился уже третью ночь. – Нет, – пробормотал Ретчет и отвернулся, уставившись в мягкий мрак за сиденьями, усыпанный светящимися точками на боках опасных оружий. Новый «ГРОБ» светился ярче всего – они его ещё даже не испытали. Кланк мягко улыбнулся, угадав настроение напарника по одному брошенному «нет», и покачал головой: можно ведь…? – Твоё ухо, Ретчет. Оно… щекотится. – Что…?! – ломбакс дернул ухом, кончик которого и правда касался блестящего металла, и перевернулся на спину, уставившись на Кланка: – ты… чувствуешь? Почему-то именно сейчас стало стыдно. Словно он узнал что-то, что ему не следовало знать. Мягкий голос Кланка сейчас казался слишком суровым, а короткая тишина, заполнившая салон тесного, хоть и быстрого корабля, – густой. Кланк не ответил, и Ретчет предпринял ещё одну попытку: – Ты чувствуешь? Кланк мягко повернул голову, смотря куда-то в окно, словно боясь посмотреть на напарника. А напарник боялся услышать ответ. – Грубый материал твоих перчаток, – спустя долгие минуты произнес Кланк, – на моей спине, ровно посередине. Так высоко, как ты смог дотянуться в таком положении. Шумный выдох Ретчета оглушил обоих. А они и не поняли, как он задержал дыхание. – Ты чувствуешь. – Да. Простой ответ, сопровождаемый прикрытием глаз и коротким кивком, и Кланк вновь возвращается к приборам. Ретчет, оглушенный признанием, медленно убирает руку со спину Кланка, и рассматривает собственный пальцы, что секунды назад касались блестящего металла. – Я хоть и дефективный робот-дезертир, но я чувствую. В голове возникали миллионы вопросов, но всё они гасли так же быстро, как диско-шары у непрокачанного «кайфотрона» – не зацепиться. – Сколько ещё лететь? – Пять часов, – после небольшой паузы ответил Кланк. – Этого недостаточно, что бы выспаться, но достаточно что бы отдохнуть. Тебе нужно поспать. – А тебе нет, – выдохнул Ретчет, больше констатируя факт, чем пытаясь что-то сказать. – Спи. Ломбакс откинул голову, ударяясь затылком об мягкую обивку сиденья, и произнес, уставившись в потолок: – Что ещё я о тебе не знаю…? – Зависит от того, что ты хочешь узнать. Они не так уж и давно вместе – с момента, когда Ретчет оказался в нужном месте, и всё внезапно завертелось, прошло совсем мало времени. Сейчас их ждут на Баталии, хотя они и не знают точно зачем. Ретчет не знает. Но доверяет напарнику, когда тот говорит о Баталии. Доверяет… Да он себе так не доверяет, как ему! Кланк, покорно висящий на спине, словно рюкзак, всегда точно знает куда идти и не говорит под руку. Не мешает, но всегда защищает, особенно когда Ретчет теряет сознание от боли. Как несколькими часами назад на Гаспаре…

…«Мне больно». «Потерпи», – уверенный голос, грохот маленьких металлических ног по мосту тонут в этой какофонии лязгов и выстрелов. Боевые роботы тщетно стреляют в тяжелый ящик, защищающий ломбакса. Скрежет шарниров и защитных пластин больно режет по ушам, и сил остается всё меньше. Ретчет прикрывает глаза, и открывает их, уже чувствуя себя лучше – наноботы, которых нашёл Кланк, действуют мгновенно и безотказно. Теперь можно и на ноги встать. «Спасибо, друг. Давай, цепляйся, сейчас натрём им бока». «Рекомендую воспользоваться Раптомётом». «Хорошо, сделаем их!»…

Куда он без Кланка? Не смог бы и на Новалисе отбиться. А вместе даже на корабле Бларгов были. – Не знаю, – честно признался Ретчет. Он ведь и правда не знает, что хочет узнать о напарнике – это просто, так, к слову, вырвалось. Правда…? – Я чувствую не только прикосновения, – мягко произнес Кланк, чуть откинувшись назад, опираясь руками на сиденье. – Я чувствую… гораздо боле глубокие вещи. – Правда? Какие? – спросил Ретчет, не ожидая ответа, а просто, чтобы не молчать. Чтобы заполнить тишину салона чем-то ещё, кроме одиноких звуков собственного дыхания, и не заострять внимание на том, что его друг – механический. – Я чувствую тебя. – Нейронные технологии? – нервно ухмыльнулся ломбакс, чуть ёжась, вспоминая чокнутого учёного, для которого они скакали по лаве, рискуя обжечься на смерть, и искали мозги телеспрутов. – Нет, куда как проще. Ретчет устал. Этот странный разговор давил на грудную клетку, сгущал воздух, и хотелось только уснуть, хотя бы на эти несчастные пять часов. – Я не понимаю, – он, закрыв глаза, свёл брови вместе, жмурясь и пережидая боль от неприятной сухости, что всё ещё тревожила глаза. На Баталии, вроде, зима…? Глаза может сильно резать от яркого снега… Но зато не придется изнывать от жара в костюме. – Не думай об этом, – Кланк улыбался. Точно. Ретчет слышал улыбку в его голосе и представил лицо друга, словно он был… живым. Но видение было мимолетным, и он открыл глаза, натыкаясь на зеленые фонари глаз Кланка. – Спи, Ретчет. – Только ради тебя, – произнес он и повернулся на бок, сжимаясь в комок, обнимая напарника за талию. Металлический, угловатый. В грудь больно врезается его бок, но Ретчет не хочет разжимать это почти объятие. Лишь притирается носом и засыпает, чуть-чуть ослабляя хватку рук. – Не говори такое, если хоть немного сомневаешься, – тихо произносит Кланк, поглаживая пушистые уши напарника. – Я же сейчас всего лишь робот.