your sensitivity

На самом деле, ненавидеть Кенига было довольно просто. Испытывать иррациональную неприязнь к заносчивому мудаку, вечно мешающему Дэмону спокойно обучаться в Академии. Было и вправду просто перебрасываться оскорблениями при каждой появившейся возможности, плеваться ядом и прожигать друг друга гневными взглядами, наполненными чистейшим презрением. Это был их каждодневный утренний ритуал, когда садясь за одну парту, они чуть не убивали друг друга. Было и вправду просто ненавидеть его. Высмеивать худощавое, слабое в какой-то степени тело, ни разу не похожее на гору мышц Келлермана. Смеяться над очередными синяками и ранами, бросать едкое «Опять на бордюр упал, староста?», растягивая уголки губ в странноватом оскале. Было весело ловить на себе завистливый взгляд, когда вокруг крутились все девчонки (и не только) потока, вокруг Кенига же — никого. Порой, Дэм думал, что Кениг другого поля ягодка. Сорняк, если быть честным. Их обоюдоострое существование, вынужденное недообщение и упреки — как бальзам на грешную душу Келлермана. Ему нравится выигрывать в этих глупых боях, как же сильнее другого поддеть, но война вряд ли закончится быстро. После физкультуры все ученики расходились по раздевалкам, ведь какой-то умник решил, что физ-ра первой парой — лучшее, что можно ввести в расписание. В помещении гул голосов, чьего-то смеха, новые сплетни об очередной интрижке Лавенэ и чужой, пытающийся уничтожить взгляд. — Чего тебе блять нужно? — с едкой ухмылочкой спрашивает Келлерман, развязывая шнурки на своих новеньких, невероятно дорогих кроссовках. Настроение чуть выше обычного, тогда как настроение Кенига — где-то далеко за нулевой отметкой, пробивает очередное дно его величайшего позора, называемого жизнью. — Заебал пялиться, извращенец. Студенты потихоньку выскользают из раздевалки, дабы успеть обсосать больше чужих, невероятно интересных по их мнению жизней. Кто-то просто хочет курить. Дэмон, например, очень хочет. — Иди нахуй, — лаконичное и злое. Совсем неоригинальное, ну конечно, из уст Тэнэ же. Парень открывает свой шкафчик в поисках чистой одежды. Дэмонтаниэль тихо усмехается, выжидает. Да, это сто процентов подло и мерзко. Но кто говорил, что его это хоть как-то смущает? — Что за… Тэнэ вытягивает из шкафа черно-белую футболку. Все бы ничего, если бы она изначально не была просто белой. На светлой ткани красуются жирные полосы мазута. За футболкой следуют брюки, потерпевшие творческий кризис неудачного дизайнера. Брюки каким-то волшебным образом превратились в короткие шорты. Настолько короткие, что даже Санса назвала бы их шлюханскими. Вся одежда пахнет так, словно ее стирали в бензине. Келлерман разражается звонким смехом, настолько искренним, что пару раз даже стукается головой о шкафчики, стоящие прямо за лавкой. Его футболка валяется где-то на полу, упавшая в приступе жестикуляций Дэмона. Лишь через пару минут он более-менее успокаивается, поднимая глаза на Кенига. А взгляд его так и горит невыносимым желанием убивать. В темных глазах пляшут черти, совсем не готовые смеяться. На секунду Келлерману кажется, что его и вправду убьют, но мысль это столь мимолетна, что не задерживается в голове. — А ты смешной, — добивает, не убирая с лица мерзкую улыбку и наигранно-фальшиво вытирая глаза, будто бы от слез. — А ты, видимо, бессмертный, — шипит Тэнэ, резко отбрасывая полностью испорченную одежду куда-то в неопределенном направлении. В два шага преодолевая расстояние между ними, он хватает Келлермана за шею, придавливая к холодному металлу. И Дэмон хотел бы снова рассмеяться парню прямо в лицо, если бы не шея. Черт возьми, из всего, что можно было выбрать, мудак взялся за шею. Попытки вырваться не увенчались успехом, а Дэмонтаниэль чувствует, как слабеет в сильных, что на первый взгляд совсем такими не кажутся, руках Тэнэ. — Отпусти… — сипит Келлерман, мечтая провалиться под землю и больше никогда не лицезреть это самодовольное ебало одногруппника. Тэнэ отчетливо видит, как чужие глаза стекленеют, а к лицу приливает краска, он хмыкает, думая, что победил. Не в войне, но в этой схватке уж точно. Только в чем причина учащенного дыхания и этого взгляда? Такого… умоляющего? — Отпус…ти, пожалуйста, — длинные пальцы пытаются перехватить руку Кенига, жалостливо держась, но не пытаясь отцепить. В голове крутятся разные мысли, но не одна из них не подходит под данную ситуацию. Что за хуйня сейчас происходит? — Чего бы мне тебя отпускать? — ухмыляется Тэнэ, удобней перехватывая чужую шею, после чего от стен отскакивает тихий жалобный вздох. Стон?.. — Ты испортил мою одежду, я испорчу твое смазливое лицо. По-моему, все очень даже честно, — противоречивость его слов и действий зашкаливает. Острые, угрожающие фразы тонут в аккуратных, даже иррациональных нежных поглаживаниях шеи Дэмонтаниэля. Кениг слышит еще один непонятный для него полувздох-полустон, а затем чувствует, как колени Келлермана сжимают его ноги вместе. Он бросает непонятливый взгляд вниз, замечая то, что даже в кошмарах представить себе не мог. — Что за наху… — рычит Тэнэ, рефлекторно сжимая руку и ощущая дрожь, проходящую по всему тело Дэмона. В его запястье вцепляется вторая рука одногрулпника. — Ебаный ты… — А-ах… — Келлерман закрывает глаза, не в силах больше противиться собственному возбуждению. На его щеке остается красный след от удара Тэнэ, но эта боль тонет в пелене собственного жара. — Ах ты пидор! — еще один удар, но даже он не способен пересилить то жгуче-ненавистное чувство, испытываемое Дэмом. Тэнэ резко приближается, в надежде сжечь это ничтожеством пожаром собственных глаз. Собственной яростью и злобой. Чистым презрением. — Что же, блять, с тобой не так, а? — странное безумие окутывает с головой. Тэнэ смотрит в будто-бы замыленные глаза и понимает. Хотя нет. Он нихуя не понимает. Хватка на шее слабеет, словно глоток воздуха, вперемешку с диким энергетиком для Келлермана. Дэмонтаниэль отталкивает от себя минутного мучителя, не смотря, как тот чуть ли не отлетает к другой стороне шкафчиков и падает на лавку. Он дышит. Судорожно, глубоко, пытаясь привести сознание в порядок. Проходит минута, две. В раздевалке повисает молчание, взгляды сталкиваются. А у обоих в глазах пустота. Непонимание и легкий страх. Боль и чувство собственной никчемности. Два необъятных океана столкнулись и оба не понимают, что будет дальше. Кажется, что вражда оставлена за кадром, она забылась, а на ее месте лишь ненависть к себе. Ко всем. Казалось бы, два абсолютно разных юноши, не переносящие друг друга нашли что-то общее в этой зияющей тишине. Пустоте внутри. Тэнэ медленно встал с лавки, не отводя глаз от Дэмонтаниэля. Неозвученный вопрос, неозвученный ответ. В два шага преодолевая их расстояние, он наклоняется к лицу парня, аккуратно придерживая за подбородок. Их губы боязливо соприкоснулись, отдавая той самой знакомой обоим печалью. Принятием и бывшим сокрытием правды. Подавлением чувств и эмоций. По чьей-то щеке покатилась одинокая слеза, наполняя уже глубокий поцелуй соленой потерей. Потерей себя. И возрождением чего-то нового на пепле маски и фальши.