С днём рождения, Дилюк.

— С днём рождения, Дилюк. - говорит Кэйа шёпотом, почти в губы брата. Они никогда не были так близки, как сейчас. Дилюк даже не может поверить, что Кэйа может быть таким романтиком.

***

Уже который день рождения Дилюк проводит в одиночестве. Ему не нужны шумные компании, пьянки. Ему это совсем не нужно. Он привык праздновать в тишине, наедине с собой и со своими мыслями. Но каждый день рождения он всё же роняет на пол одну слезу, понимая, что так и не найдет себе счастья. Он покупает маленькое пирожное и свечку. Вставляет ее в лакомство и...начинает плакать. Опять это чувство одиночества, это чувство опять просыпается. Замечательно, Дилюк. Он плачет долго, очень долго, что даже забыл про пирожное. Горячие слёзы ручьём стекают по щекам и капают на пол. Он вытирает рукавом глаза, немного успокаиваясь, как вдруг, слышит в дверях знакомый голос. —Снова празднуешь один, Дилюк? - Фигура смотрит на него с ухмылкой, как будто заигрывает. Он всматривается в красные глаза юноши, понимая, что что-то не так. - Эй, всё нормально? Парень подошёл поближе к мужчине, дабы рассмотреть его лицо поближе. Красные глаза блестели  из-за недавних слёз, а губы всё еще дрожали. Сам Дилюк тоже дрожал, но это было почти незаметно. Сейчас он такой...беззащитный. Кэйа грустно вздыхает. Он забирает пирожное с рук Рагнвиндера и кладёт на ближайший столик. Альберих крепко обнимает за шею Дилюка, стараясь прижать его ближе к себе и отдать всё тепло своего тела исключительно ему. Губы предательски дрожат, но руки сжимают ткань одежды брата. Юноша чувствует себя в безопасности рядом с Кэйей. Альберих отстраняется от юноши и берет в свои руки пирожное с свечой. Он счастливо улыбается, смотря в глаза брату. — С днём рождения, Дилюк. - говорит Кэйа шёпотом, почти в губы брата. Они никогда не были так близки, как сейчас. Дилюк даже не может поверить, что Кэйа может быть таким романтиком.