тайное становится явным

Осталось пол пути. Конечно, было понятно что сейчас придется заступаться за Тоху. Небось его сейчас уже выбили всего. И странно как то, что записку ему написали. Кенты вроде говорили, что ловят его после уроков, около школы. Бабурин тот еще хуила, но откуда эта свинья знает про их место? Мысли все продолжали лезть в голову. Он что блять, следил? Сука! пизда хрюнделю. ( время до этого, когда Тоша побежал на место, от его же лица. ) Мысли о том, что Рома про него не забывает, так еще и сам назначил встречу радовали. Антон был так рад. Казалось лучше быть ничего не может! Его даже не били сегодня, что это странно, но эта мысль затмевала другую. Интересно, о чем он хочет поговорить? Может наконец выговорится? Было бы круто. Они наконец нормально поговорили, даже о матери Пятифана. Мысли прекратились только тогда, когда мальчик уже подходил к заветной тропе. Радостно как никогда, он метнулся к холму. Около дерева уже стоял силуэт, улыбка так и не слезала с лица. Наконец добежав, Антон мог рассмотреть собеседника. Огромная туша жира, Семен. Что он тут делал? - ну здарова, хуила. - его морда расплылась в улыбке - ожидал своего парня увидеть? Подстава? Рома помог ему? Нет, он бы так не сделал. Бабурин сам все прознал? Но как? Опомниться дает резкий удар в живот. Боль пронзает тело. Даже сквозь куртку чувствовалась фирменная печатка. - хуила, я вижу ты слишком смелый стал. Множество ударов по лицу, не давая даже нормально встать. Он тут помрет? Да, раньше он желал умереть именно тут. Но теперь не только это место ему близко, но и тот кто тоже тут сидит с ним. Не могу я так просто тут сдохнуть. Силы как прибавились. Открыв глаза в надежде увидеть спасителя, Петров увидел волка. Он смотрел на тех, улыбаясь. Гулом прозвучало в воздухе. Убей или будь убитым. Казалось, силы как будто появились снова, боли как и не было. Еле встав на дрожащие ноги, Антон по дикому взглянул на врага. В голове голос подсказывал что делать. Сожри. Сожри свинью. Тоша опрокинул тушу, готовя кулак. (идет в реальном времени) Рома подоспел. Он волновался, что Антон уже без сознания где, поэтому еще побегал посмотреть в округе. И наконец он тут. Забравшись он уже представил картинку побитого друга. Сердце сжималось. Но не от жалости вида побитого товарища, а от страха. То что он увидел не передать словами. Петров, маменькин сынок, бил жирдяя по морде. Пятифан опешил. - Антон?.. Рука блондина остановилась и тот хищно повернулся на друга. Лицо его в улыбке и кулаки в крови. Семен кажется в отключке. Сразу подбежав шатен оттащил от туши друга. - ты что творишь блять?! - Ромка паниковал, не из-за Семена, а из-за Антона. У того глаза бешенные, зрачки уменьшились как у животного и лыбится он... во все зубы, у него как заостренные они. Страх окутывал пеленой. Вообще никак на Рому не реагировал, как не живой сидел. - АНТОН БЛЯ! - он тряс его, так сильно, что казалось руки отвалятся. - ОЧНИСЬ! Петров был сейчас не там. Он был в другом городе, еще давно. Его старая квартирка. Мама готовит вкусный пирог на ужин, Оля играет в комнате. Отец еще на работе. За мальчиком забежали друзья, что бы выйти поиграть в футбол. Все так прекрасно, все так отлично. Улыбка не слезает с лица. Чего то не хватает. Кого то не хватает. Кого? Подходя к друзьям, которые его зовут он обернулся назад. Его кто то кричит. Тихо, в далеке, но так истошно. Кто же там? Кто ты? Знакомое лицо наконец прояснилось, будто сквозь туман. Рома. Он кричит его имя. Что случилось? Друзья продолжали кричать и звать, уже как то по злому. Пятифан же вопил его имя, очнись! Рука потянулась к шатену. Очнувшись Антон упал к Ромке на плечо. - это ты? - Рома перестал трясти друга. - это я.