Там чудеса, там Шерлок бродит...

Рыцарь в сияющих латах и на красивом вороном коне подъехал к невысокой башенке, примыкающей к огромному замку. Она напоминала скорее сторожевую вышку, чем комнату молодой девушки. Но парнишку это не волновало. Какая разница, где живёт возлюбленная? Да хоть в курятнике. Главное, что его сердце начинало петь от мыслей о своей суженой. Спешившись, он привязал поводья к кусту чертополоха, на что получил укоризненный взгляд чёрных глаз своего верного коня. Ободряюще похлопав того по холке, молодец обернулся и, сложив ладони у губ рупором, гаркнул в одно-единственное окошко, расположенное метрах в трёх от земли: — О, Сара, свет души моей, я прибыл к тебе! Не мучай, покажи мне лик прекрасный. Долог был мой путь сю… — тут парень закашлялся, согнувшись пополам. Чёртовы мухи плодились как тараканы и, не разбирая звания, ранга, положения в обществе, нагло лезли в рот. Прохрипевшись и сплюнув, рыцарь, положив пальцы на эфес меча, снова задрал голову, нетерпеливо переступая ногами. Его конь, фырча и мотая головой, пританцовывал на месте так же как и хозяин. — Сара, любовь мо… — в этот миг из окна показалась кривая бабья — судя по свесившимся через раму грудям — рожа. Парень оторопело закончил: — …я. Ты кто? — Чё ты орешь, как оглашенный? Нету здеся никого, — баба сплюнула вниз, внимательно проследив, куда именно упал плевок и, хитро прищурившись, осмотрела стоявшего. — Я Джанин, прислужница. А ты кто таков? Молодец, подбоченясь, поправил опоясь меча и гордо произнёс: — Сэр Джон Хэмиш Ватсон. К вашим услугам, — он слегка поклонился, не опуская головы и опасливо следя за бабой, в роду которой явно кто-то пошалил с верблюдом, передав ей любовь к харканью. — Сэр-бэр, — заворчала служанка, выплёскивая из чаши что-то подозрительно вонючее. — Нету никого, только я, да хозяин-старик. Надо-то кого? Рыцарь, отскочив в сторону, дабы не попасть под «ароматный» дождь, как-то совсем не по-рыцарски пискнул: — А Сара где? Баба, поджав губы, с сожалением посмотрела на ухажёра-тугодума. Господи, ну где барыня находит таких? Хотя этот-то ещё ничего. Симпатичный, русоволосый, с ярко-голубыми глазами. Светел ликом, станом ладен. А прошлый-то, жуть просто. Чёрный, тощий как жердь и наглый, что тот боров. Яростно почесав голову, баба ответила, состроив, как того велел обычай, плаксивую рожу: — Похитили ягодку нашу, утащили во темну сторонку, спрятали за семью замками, во темнице темнющей, — она приложила край грязного передника к сухим глазам и припечатала: — Со клопами злющими. Рыцарь испуганно захлопал глазами. Как такое возможно? Они же договаривались о встрече и вдруг… Вот незадача. Делать-то что теперь, а? Он обернулся к коню, словно спрашивая у того ответа. Конь, сделав вид, что все эти терзания его вообще никаким боком, показал свой расчудесный шёлковый хвост. Проще говоря, повернулся к проблемам самой сильной стороной — задницей. Джон сник и снова задрал голову. Баба все ещё маячила в окошке, и к ней полетел вполне закономерный вопрос: — Похитил-то кто? — А кому ещё нужно молодых да красивых? — прислужница включила вой на полную громкость, страдальчески скривив и без того перекошенное лицо. — Шерлок-бессмертный, ирод поганый, чтоб его, кота сукина… — засквозившая в голосе нежность не оставляла сомнений: бабе страстно хотелось, чтоб её… Джон провёл ладонью по волосам, быстренько прикидывая, где поблизости есть ещё девушки, которых нужно полюбить и срочно. О Шерлоке он наслышан, и весьма неоднозначны были отзывы населения. Мужики, все как один, показывали топоры и вилы при упоминании этого имени. Девицы же, пряча появляющийся румянец, на вопросы отвечали только хлопаньем ресниц и глупым хихиканьем. Но и те, и те сходились в едином мнении: Шерлок гад тот ещё, и если к нему попался, считай — песенку твою задушили на первых аккордах. Джона такая перспектива не устраивала абсолютно. Одно дело, когда идёшь спасать принцессу, там хоть какое-то моральное и, что не менее важно, материальное удовлетворение. А здесь, что получается? Владычица курятника, да и не красавица (будем честными до конца) к тому же. Так — середнячок, не подкреплённый большим приданым. Есть о чём призадуматься. Рыцарь, тяжело вздохнув, поплёлся к коню. Вот вроде всё понятно: вскочил в седло и с лихим присвистом поскакал рубить вражеские головы. Это с одной стороны. Но с другой… Джон взглянул на солнце, стоящее в зените. Чёрт бы побрал этих девиц. И что им в башнях не сидится? Вечно лезут на рожон. Неужели же отбиться не могла? Сковорода, небось, всегда под рукой, а то и чугунок под подушкой. У таких «одуванчиков» под юбками запрятано сокровенное. Нет, нет, не то, что вы подумали, хотя и это тоже. Но речь сейчас о ножике, сунутом за резинку чулка. Вот только применять свои бойцовые качества девушки предпочитают на кухне, рубя этим самым ножом капусту. А дойди дело до реальной угрозы, так сразу лишаются чувств, напрочь позабыв о холодном клинке, своём «не сорванном бутоне», и падают прямиком в руки душегубов. Тьфу ты. Джон зло сплюнул и полез в седло. Конь фыркнул, высказывая неудовольствие, и цапнул белыми зубищами седока за плащ, едва не порвав его. — Эй, Майк, прекрати! Он стоит дороже, чем ты вместе со сбруей и стойлом! — Джон выхватил из зубастой пасти алую ткань и, тронув стременами покатые бока, поехал в сторону тёмной чащи, что маячила на горизонте. А где же ещё живут сластолюбцы-злодеи? Конечно в самой тёмной чаще самого старого леса. Мёдом им там, что ли, намазано?

***

Лес вдруг резко кончился, будто его отрубили гигантским топором. Открылся вид на огромных размеров замок. Тёмный, многобашенный, он возвышался словно скала. Джон, никогда не отличавшийся художественным мировоззрением, удивлённо присвистнул. Сооружение поражало габаритами и мрачной красотой. «Такие пауки бывают, дед рассказывал. Огромные, волосатые, о двадцати глазах, но очень красивые, полосатенькие», — ни с того, ни с сего подумалось молодцу, и мурашки проскакали табуном, превышая все допустимые скоростя́. Джон снял меч с пояса и переложил на луку седла. Так, на всякий случай. Подъехав к воротам, он спрыгнул с коня и, осторожно оглядываясь, подошёл к кованной металлом створке. И постучал-то вроде не громко, но звук эхом пролетел в воздухе, запутавшись где-то наверху, в башнях. Парень нервно сглотнул. Дёрнуло его героя изображать. А дома мама-старушка ждёт, плюшек напекла… Ворота бесшумно отворились, и на свет божий выскочило нечто. Наполовину чёрт, наполовину волк. Причём чёртова половина находилась сверху. «Итого: шесть конечностей, — ошалело прикинул рыцарь. — Если слуги такие, страшно подумать, что из себя представляет сам». — Слушаю вас, любезный, — чёртоволк заговорил вполне человеческим и очень даже русским языком. — По какому вопросу изволили пожаловать? — Че-чего? — Припёрся нахрена? Вот чего, — передразнило существо, и Джон отмер. — Эм-м… Ну я это… Мне невесту… Я же… А тут… Вот, — выдал объяснение молодец, и чёртоволк утвердительно кивнул. — Ага. Сей момент. Махнув пушистым хвостом, он скрылся за воротами. Джон, немного постояв, окончательно пришёл в себя и шагнул следом. Двор был большой и… пустой. Абсолютно. Ни тебе телег, ни построек, ни прислуги, шныряющей везде по важным делам. Даже элементарной будки нет, брехания собак не слышно. И этот вон бегает, хотя такое надо на корабельной цепи держать, а не обучать языкам. Джон от души сплюнул и тут же услышал возмущённый голосок, доносящийся снизу: — Я бы попросила вас, молодой человек, осторожнее распределять свою жидкость. Можно же и попасть в кого-нибудь ненароком. Джон, склонившись, увидел жабу, сидящую и укоризненно смотрящую на него. На её голове блестела золотая корона. Молодец сильно потёр кулаками глаза и вновь уставился на лягушку. Корона никуда не исчезла, напротив — засияла ещё ярче. Открыв было рот, чтобы извиниться, Джон вдруг услышал… тишину. Враз стихли все звуки, словно уши законопатили ватой. Он поднял голову и оторопел. К нему через двор шла фигура, облачённая в блестящий чёрный плащ, возвышающийся вокруг горла причудливым воротником. Чёрные как смоль, кудрявые волосы отливали синевой. И чёрный же костюм обтягивал стройное высокое тело, будто вторая кожа. Длинные белые пальцы сложены под подбородком наподобие домика. Человек медленно приближался, словно плывя по воздуху, хотя было видно, как позади, там где его обувь касалась земли, оставались чёткие отпечатки. Джону вдруг стало холодно: зубы выстукивали наиновейшую мелодию страха, а в груди разливался пожар. Парень почувствовал себя тлеющим угольком, что беспощадно бросили в ледник. Не дойдя пары метров, чёрный остановился и, сложив руки на груди, приподнял одну бровь, осмотрев цепкими льдисто-серыми глазами фигуру посетителя. Лёгкая улыбка тронула уголки губ и тут же пропала. Брови немного сдвинулись к переносице, прокладывая очаровательную складочку. Высокие, острые скулы, обтянутые белой, почти прозрачной кожей, напоминали сколотые края камня. И на этом мраморно-бледном лице ярко алели пухлые губы. Контраст чёрного, белого, красного и серого удивлял и завораживал. — Вы ко мне, надо полагать? Голос, низкий, вибрирующий, дёрнул нервы, схватил за горло и лишил возможности нормально мыслить. Нет, не так. Мыслить во-об-ще. Джон приготовился было представиться по всем заведённым правилам, но вдруг вспомнил, зачем он здесь, и потянулся рукой к своему поясу. Ладонь схватила пустоту. Рыцарь, без страха и упрёка, понял, что конкретно пролетел. Меч остался лежать в седле, там, за воротами. Хозяин замка, устало вздохнув, кивнул кудрявой головой в сторону выхода и раздражённо проговорил: — Идите, возьмите ваш ножичек, я, так и быть, подожду, — произнеся это, он склонил голову, посмотрел на сидящего у его ног чёртоволка и насмешливо обратился к нему: — Что же происходит, Грег? Люди совсем перестали думать. Идёшь биться, — мужчина вскинул холодный взгляд на Джона, который продолжал истуканом стоять на месте, — будь добр, бери с собой оружие. Как дети малые, ей-богу. Скука. Вы ещё здесь? Я жду. Давайте скорее, у меня эксперимент на грани провала из-за вашей нерасторопности. Джон развернулся и кинулся к коню. Его уши горели, щёки пылали, а сердце наполнял праведный гнев. Рванув меч, он так поспешно повернул обратно, что не заметил, как рукоять застряла в ремне седла. Инерция дёрнула вперёд, но стопор нагло отбросил тело обратно, прикладывая буйну головушку в рёбра перепуганного коня. Майк ошалел от такой дерзости и от души хряпнул хозяина за многострадальную руку. Джон взвыл, разжимая пальцы и, уже из горизонтального положения, любуясь на удаляющиеся новёхонькие подковы. — Тварь неблагодарная! — заорал он вслед удирающему предателю. — На колбасу пущу, только притопочи домой. Гад, гад просто… Сволочь. — Вы целы? — от ворот шёл чёрный, озабоченно разглядывая копошащегося на земле Джона. — Что случилось? — склонившись над поверженным, но не упавшим духом, он осторожно тронул разорванный рукав рубахи, пропитывающийся кровью. — Бог ты мой! Кто вас так? Джон, поднимаясь, пробурчал, отряхивая коленки от пыли: — Да есть тут скотина одна. Его осторожно взяли под локоток, слегка сжав прохладными пальцами, и тихий, вкрадчивый голос проговорил, заставляя сердце ухнуть в район селезёнки: — Будьте моим гостем, прошу вас. Рану нужно промыть, иначе рискуете получить заражение. А я, — мужчина вдруг остановился и, протягивая руку, смущённо покраснел. — Простите, забыл представиться. Шерлок. Джон машинально пожал тонкую ладонь и, кивнув головой, ответил: — Джон. Джон Хэмиш Ватсон. — Очень приятно. Так вы принимаете моё приглашение? Учтите, что слова «нет, невозможно» отсутствуют в моем лексиконе, — Шерлок очаровательно улыбнулся и Джон понял, за что его обожала вся женская половина населения. За женщину можно драться, убить, умереть. Ради этой улыбки можно прикончить самого Господа Бога, затем спуститься в преисподнюю и там всех порешить. И ещё останутся силы вернуться на грешную землю, чтобы поцеловать эти уста… — Да, да, всё верно, милый Джон. Я — само вожделение, сама похоть и разврат. Но это мы обсудим позже, а сейчас пройдёмте в мою лабораторию. Ваша рука начинает меня беспокоить.  Шерлок утягивал, словно в омут, в замок. Но Джону уже было плевать. Попался, как кур в ощип…

***

— Итак, — Шерлок, войдя первым, раскинул руки и картинно покружился, от чего его плащ красиво взметнулся. — Добро пожаловать в Баскервиль. Будьте как дома. Джон, открыв рот, оглядывался по сторонам. Везде, на сколько хватало глаз, сияло стекло и белый мрамор. Шерлок, посреди этой ослепительной белизны, выделялся, как маковое зерно в муке. Чёртоволк, цокая когтями по каменному покрытию, протрусил мимо, почёсывая рукой серый бок. — Блохи? — Джону почему-то это было важно. — Что, простите? Какие блохи? Где? — хозяин белого великолепия испуганно заозирался, пристально разглядывая пол. — У собачки вашей блохи. Вон чешется как, — усмехнулся молодец. Шерлок облегчённо выдохнул и, потянув Джона дальше, в узкий проход, стал увлечённо объяснять: — Понимаете, это линька. Уже три года, как Грег живёт у меня. Прибился сюда ещё щенком. Я пытался его лечить, но он нещадно линяет. Хотя волосяной покров от этого не страдает, но от этого страдаю я. Не люблю грязь. Джон хмыкнул, аккуратно высвобождая руку из цепких пальцев и продолжая идти самостоятельно за тёмным и загадочным Шерлоком. — Да, я заметил. Простите за нескромный вопрос, но во дворе со мной заговорила жаба… Шерлок, приостановившись, нахмурился. Глаза заметно погрустнели, а пальцы переплелись, создавая замок. Было видно, как его мучает что-то. — Да, это очень печальная история. Прошу сюда, — Шерлок толкнул белую дверь, и они оказались в небольшой комнате, оборудованной различными приспособлениями, о назначении которых Джон и думать не хотел. — Так вот. Та лягушка, Молли, она влюблена в меня и всё время просит, чтобы я её поцеловал, — усадив своего пациента на высокий стул, рассказчик разрезал рукав порванной рубашки и принялся аккуратно промывать рану. Его пальцы легко касались горевшей вокруг укуса руки. Слегка нахмуренные брови жили своей жизнью. Когда фаланга провела по красному следу, брови приподнялись. Когда же на место ранения полилась прохладная жидкость, брови почти сошлись на переносице. Джон зачарованно наблюдал за этим танцем чёрных шёлковых полос. — Так вот. Вы же знаете, милый Джон, все эти сказки о прекрасной принцессе, превращённой в жабу? — серые глаза пристально посмотрели в голубые. Джон тотчас же кивнул. — Да, знаете. Вот и Молли решила, что она из этой сказочки. И я никак не могу ей объяснить, что для снятия заклятия нужна моя любовь. А я не способен на это чувство. Аккуратно перевязав руку Джона, Шерлок успокоенно выпрямился, довольно поглядывая на свои труды. — Но зачем тогда вы похищаете всех этих девушек? — воскликнул Джон, не в состоянии сложить все данные. — Что за глупости?! — разнёсся возмущенный рык, и Джон, перепугавшись, схватил первое, что под руку попалось. Зажмурившись и в секунду вспомнив все молитвы, добавив ещё и бабушкины заклинания, он выставил «грозное» оружие вперёд. Шерлок, мгновенно успокоившись, усмехнулся. На него были направлены малюсенькие ножницы для подстригания ногтей. И весь вид паренька, такого растрёпанного и напуганного, вызывал умиление. «Не стоит недооценивать врага, Шерли. Наверное, с мечом он выглядит солиднее», — размышляя, чародей подошёл вплотную к гостю и, потянув из рук того бесполезную железяку, тихонечко проворковал: — Мальчик мой, этим вы даже цветок не срежете, а для меня нужно что-то посерьёзнее. Сожалею, что ваш меч ускакал, но уверяю, его уже ищут, — Шерлок выдернул наконец из сжатых пальцев средство защиты и аккуратно положил ножнички на стол. — А пока мы могли бы перекусить, если вы не против. Джон открыл сначала один глаз и, не увидя опасности для себя, разлепил другой. Поесть — это, конечно, хорошо, это нужно. Один вопрос остаётся открытым: кого есть будем? От нехорошей догадки волосы на макушке как-то подозрительно заволновались. Потихонечку сползая с высокого табурета, он краем глаза косил на дверь, так заманчиво приоткрытую. Рывок, один чёртов рывок, и… — Да прекратите вы, бога ради. Я, — тонкие пальцы обхватили круглую седлушку и серые глаза приблизились к испуганно-голубым, — не ем людей. И девиц ваших не похищаю. Они сами… Джон, услышав последнюю реплику, забыл о своем плане побега. Этот чёрный издевается что ли? — Чего сами? — почему-то стало обидно за весь женский коллектив и даже за таких, как Джанин. — Прям вот приходят и скулят под окнами, да? — Именно так, — кивок кудрявой головы окончательно убедил Джона, что над ним нагло смеются. Он, возмущённо фыркнув, вскочил со стула и, подбежав к окну, дёрнул штору. — Что-то я не вижу здесь толп… — слова, растопырив колючки, застряли в горле. За стеклом маячило несколько женских фигур. Как только они увидели колыхнувшуюся портьеру, воздух потряс нечеловеческий визг. Джон отшатнулся, быстренько вернув ткань на место. — Едрит твою… — Теперь понимаете, почему я забрался в такую глушь? — Шерлок усмехнулся и, взяв тонкими пальцами колокольчик, негромко позвонил. — Так что насчёт отобедать со мной? В коридоре послышался знакомый цокот, и на пороге возник чёртоволк, в лапах которого трепыхалась рябая курица. Чтобы дурная птица не мешала слушать приказ, Грег просто сунул её голову под мышку и выжидательно уставился на хозяина. Шерлок, осмотрев перьевой тыл несчастной живности, сурово глянул на виляющего хвостом помощника. — Надеюсь, это не та Ряба, Грег? — сталь, просквозившая в голосе, могла разрубить пополам. Чёртоволк, потупив хитрые глазки, перехватил куру́ поудобнее, от чего та застонала, и на пол, с подозрительно громким звуком, грохнулось яйцо. Прокатившись по мрамору, оно ткнулось в сапоги Джона. Подняв тёплый овал, парень удивлённо разглядывал рожденный только что кусок золота. — Чудеса просто. И часто она так… несётся? Шерлок, не видя абсолютно ничего удивительного, раздражённо ответил, выдёргивая из когтистых лап Грега дрожащую курицу: — Да-ай сюда, изверг! Джон, у меня этого добра — девать некуда. Хотите, забирайте. А ты, — отпуская птицу на пол и проследив как она, шлифанув, драпанула, вскидывая упитанный зад, обратился Шерлок к лохматому прислужке, — ещё раз тронешь Ирэн, переедешь в лес, на ПМЖ. Всё понял? Грег тихонечко кивнул. Удовлетворившись таким ответом, Шерлок обернулся к Джону, который быстренько прятал, вдруг свалившийся на голову, дорогущий подарок. — Может быть пока бокал вина? Ужин задерживается, к сожалению. Грег, принеси, — присев на корточки, он взял сжавшегося чёртоволка за горло, зло сверкнув глазами. — И смотри мне, не шали больше. Вино, понял? — пальцы сдавили кадык и тело под рукой беспомощно дёрнулось. — Д-да, хозяин. Отпустив несчастного, Шерлок поднялся и, как ни в чём не бывало, улыбнулся. Его глаза при этом оставались ледяными, и Джон невольно поёжился. Действительно — хозяин. Больше бы таких, а то народ совсем расслабился. Как ни пойдешь на рынок, обязательно обманут. Сволочьё. Через минуту на столе уже стояла бутылка и два прекрасных фужера. Шерлок, разливая кроваво-красную жидкость, мельком поглядывал на гостя. Чудный экземпляр забрёл к нему на огонёк. Идеально сложен. Глуповат немного, но это не страшно. Для дела как раз. Подхватив оба бокала, он медленно подошёл к смущённому пареньку и, ласково улыбнувшись, протянул ему один. Джон, забегав глазами, выхватил другой. Шерлок засмеялся и глотнул из оставшегося. Глядя, как жадно пьет его гость, невозможно не улыбаться. Наивность парня веселила до безобразия. Немного подождать и… Джону вдруг подурнело. Резко, словно оглоблей промеж глаз шарахнули. Ноги разъехались, и он поплыл в неведомые дали. Почувствовав, как его подхватили сильные руки, Джон слабо замычал. Рука с бокалом упала плетью, и последнее, что он запомнил, это красное вино, растекающееся по белому мрамору…

***

Сколько же времени он провалялся так? Джон приподнял голову и громко застонал. Звонарь в его голове вскочил и принялся остервенело дергать все подряд верёвки. Пришлось срочно вернуть тело в горизонтальное положение. Прохладные пальцы гладили его волосы, пропуская меж собой короткие пряди. Было приятно. И было что-то ещё. Джон никак не мог вспомнить. — Ничего особенного, мы просто переспали, — знакомый чарующий голос ворвался в мозг. — А ты неугомонный, Джон. Давно я такого не испытывал, — лёгкий поцелуй в шею добил окончательно. Джон, невзирая на дикую боль в голове, скатился с кровати (какого лешего он вообще на кровати делает?!) и уставился на вальяжно разлёгшегося Шерлока. — Ты, ты, ты… — захлёбываясь злобой и жалостью к себе, Джон почти визжал. — Подпоил меня, скотина длинноногая! — Спасибо, что обратил внимание. Мои ноги — моя гордость. Сам любуюсь, — Шерлок был доволен и пообещал себе, что этого молодца он обратит во что-то особенное. Все его прошлые эксперименты не вызывали столько радости, как задуманный тогда, во дворе. Идя навстречу растерянному парнишке, Шерлок точно знал, что ему выпал флеш-рояль. И он убедился в этом, когда сильные руки скользили по его изголодавшемуся телу, а горячие губы отвечали на жадные поцелуи. Стоны, вырывающиеся из горла жертвы, словно музыка, ласкали слух. И не раз, не два Шерлок кричал, царапая великолепную спину, захлеёбываясь в волнах экстаза. Молодец, Грег, качественное пойло притащил. Расстарался для хозяина. За это Шерлок немного подправит ему внешность и отпустит на пару дней в лес. Пусть порезвится с тамошним населением. С сожалением посмотрев на ошарашенного парня, что всё ещё сидел на полу и тряс головой, вцепившись в светлые волосы, Шерлок поднялся. Подойдя к Джону, он щёлкнул пальцами, и у его ног застыло тело. — Итак, Джон, сейчас подумаем, что с тобой сделать…

***

— Проходите, молодой человек. Мы всегда рады гостям. Не правда ли, Джон? — высокий стройный мужчина, облачённый во всё чёрное, стоял, чудно улыбаясь. На его руках спокойно лежал, пошевеливая ушками, белый кролик с бубенчиком на шее. У ног сидел, заметно похорошевший, чёртоволк и, жадно пуская слюни, облизывался, зыркая на меховой комочек. В воротах топтался молодой парень, судорожно сжимавший эфес меча…