спите, усталые игрушки

— «жили-были, давным-давно принц и его братья. их отцом был король и тот ждал от своих детей наследников. старший сын нашёл тебе спутника жизни и уже через неделю устраивал женитьбу. средний сын повстречал свою судьбу через несколько месяцев и счастливо живёт. но королю нужны наследники от всех троих и по канону третий, самый младший сын, проебался. он никого не нашел, видно до конца жизни не найдёт. и спустя много много лет неожиданно на пороге появляется тот самый человек, чьё имя должно быть рядом с его. тот человек, при котором видно звезды. тот человек, способный разбудить одним лишь вздохом. мораль сей басни такова: времени и пространства не существует, ты можешь ждать много лет, пока надежда не покинет тебя, и в тот момент ты увидишь свою Еву даже в самой чёрной канаве». вот и сказочки конец, а кто слушал — молодец. — кто написал эту хуйню., — дополнил суга и громко хлопнул детской книжкой. все разошлись, поблагодарив вице-капитана. и с особой искренностью нишиноя и танака, те, кто по-детски попросили и, скорее всего, даже не слушали. не вслушивались, а смеялись со вставок и смешных словосочетаний. дайчи помог встать коуши, но тот завис на одной точке. мелкий толчок отвлек от сверления стены. — чего случилось? демона увидел? суга повертел головой, вытряхнув с себя нависшее беспокойство от савамуры. — в глазах поплыло, всего лишь. — таблетку выпей. когда ты книгу читал, я услышал нотки паники или чего-то подобного… видишь? все уже ушли, успокойся, — зрит в корень, — и твоя техника с защитной реакцией на меня не работает. — иди спать, дайчи. завтра мы обязательно выиграем. вдохновение, коуши, вдохновение. и несмотря на то, что он твой лучший друг, капитан не всегда даст сделать поблажки. только если эта поблажка — ночь в мотеле. но это не сейчас, это после. желательно, всего. — а, да, хороший настрой! ты же видишь, что настроя в помине не существовало. суга медленно кивнул и направился к ванной комнате. мысли никак не давали покоя. действительно, какой дурак написал эту сказку? и сказка ли это? лишь очередной факт, лишь очередная «магия» человеческой, или может не человеческой, судьбы. все это знают даже дети. знают, но не помнят. да и зачем такое помнить детям, суга? в их время в принципы взяты слюнявые игрушки и поцелуи в щеку. никто никого не ненавидит, никто не знает, что такое любовь. насколько все несправедливо. его попросили — он сделал. но могли бы попросить сходить сугаваре в лес, найти нору и зажить новой жизнью, пропитанной новым старым, без напоминания о прошлом. одни веточки, грибы и упавшие с деревьев птенцы. белая комната, холодная вода, влажный пол и таблетка. сочетание всего этого приводило сугу в ясность ума, смывала все сомнения о безобидной книжке, взятой с полки старого шкафа тренировочного лагеря. или же наоборот? белая комната сжимала виски, вода оставалась на лице и впитывалась остатками недавно смывшимися мыслями, пол прирос к ногам и было непонятно — где он, а где действительность. а таблетка уже закручивается в маленьком водовороте, эта злосчастная пилюля досталась раковине, керамика 13 на 15 умчалась в последний вагон с его надеждой на спокойный сон. с его любезными грёзами. ничего. это уже ничего по сравнению с младшим принцем, который ждал много лет свою судьбу. столько же люди не живут. все-таки, это сказка. все-таки верить в это будут действительно только дети и только они. это пишут им и точно, точно не сугаваре коуши. нет, отбой. прекратите стучать по крышке иллюминатора. вам откроют, слышите? слышите ведь? — суга-сан? сказали за тобой пойти, уже все легли спать. за плечо дёргал танака, уже готовый проводить коуши из туалета прямо в спальную комнату, прямо на футон, в клетку, где тело и разум раздельно, где каждому вручена катана, мол сражайтесь. кто же останется в живых? смотрите после рекламы. сугавара почти пришел в себя. в голове мысли о завтрашнем матче, о их победе и говядине на ужин. на него надеятся все, — думает он и противоречиво трет костяшки, идя как будто на казнь, на заслуженное повешение, а причиной казни было всего лишь ≪ пойман с поличным во время дум о детской сказке про древнехуйпоймикогда соулмейтов. велено казнить при первых лучах солнца. глядя в глаза любимому человеку ≫. тяжело, наверно, потрепанному свёртку спально-комнатной тюрьмы принимать все это, принимать иероглифы на себе о, буквально, лишении жизни у человека, не познавшего истинной любви. да кто им позволил? да кто имеет право его судить? шум в большой комнате угасает, словно диджей сдвинул звук, словно дирижёр взмахнул последний раз, и струны его постоянно неспокойной души уже не под таким напряжением, как раньше. стоит осознать, что все в комнате, такие же подростки как он, заняты разгребать свои мысли, похожие на его. никого лишнего. это ли — команда? это то, что должен ощущать сугавара? если да, то именно такие моменты являются наибольшим успокоительным для него. это совсем отличается от резких звуков кроссовок о пол, от шума болельщиков, свистка и мяча, летящий прямо-прямо на тебя. в твой мозг. звон и выход из комы. сейчас, может, в неудобной, давящей и тяжёлой тишине, заснуть не требует большого труда, не требует часового размышления о сказке на ночь, явно не задевшая никого в комнате, кроме него. да и наверно, не слушал никто. наверно. хината дергался на футоне, пытаясь найти удобную позу. или кто-то его толкал. кагеяме здесь тоже было не до сна. — да ответь же ты, придурок! громким шёпотом, словно паука запустили в кофту, кагеяма добивался ответа хинаты. да что этим голубкам не спится? шоё, ответь ему, иначе я обещаю, ты больше никогда не удивишь своего партнера. потому что я отвезу тебя в пансионат ≪ игнорщиков, френдзонщиков и мазохистов ≫. но, по-разумному, доставать глупыми вопросами должен был шоё, однако, влюбленные перенимают привычки. — ладно уже, тупогеяма. чего от одной сказки завёлся? не вырос еще из подобного? в ответ получил пинок больнее прежних. задирать друг друга не стоит, здесь взрослый разговор. хината громко выдохнул, то ли давно засевшим в горле комком несправедливости, то ли больным блять-кагеяма-тобио-ты-не-представляешь-как-это-было-больно. — я давно думал об этом… наверно, с твоего появления в карасуно. само собой, я тебя недолюбливал и вообще задушить хотел… он не видел, но шоё почувствовал «тот» обычный взгляд кагеямы. — но сейчас… я правда-правда тебя не ненавижу! я чувствую единство и настоящий командный дух! иногда ты его нарушаешь, но все возвращается на круги своя при помощи нашей быстрой. ты понимаешь, как это происходит! , — хината слишком громко влюбил в себя. это уже преступление. кагеяма громко цыкнул и отвернулся от хинаты. — только попробуй меня ненавидеть. шоё улыбнулся и обнял со спины тобио. последний, естественно, хотел выбраться из этой позы и ситуации, но было настолько, настолько тяжело, еще шорох — и они смогут всех разбудить. но меньше, чем усыпить. доброй ночи, суга.