Последствия

Холодный зимний воздух окутывал, словно бы прикасаясь к каждому в закрытом помещении. Прорываясь меж закрытых и заклеенных скотчем оконных рам, маленькие, но такие ощутимые дуновения ветра пробирались огромными мурашками по коже. Блуждая по спине, холод медленно пробирался к рукам, ногам, голове и другим частям тела, словно бы стараясь добраться до потаенного хода прямо в недоступную ему пока душу. Такая гробовая тишина… На самом деле трудно было понять до конца почему затуманенный разум припомнил сейчас именно это, бьющее по вискам слово. Хотя, возможно другого варианта быть и не должно. «Гробовая» — этим словом, думаю, сейчас можно было описать все происходящее за последнее время. После исчезновения вслед за другим мальчиком ещё и Семена, атмосфера класса значительно поменялась, преображая новую, раннее не изученную сторону. Общая картина событий, сложившееся за то недолгое время моего пребывания здесь с новыми ребятами, словно бы потеряла кусочек пазла, лишая её всякого смысла и возможности на более подробное изучение. Никто из класса уже более не кричал носясь меж парт как угорелые, никто не бросался бумажками, не спорил о делёжке места на парте, не подбегали друг к другу дабы попросту обсудить прошедшие будни. Даже девочки, являясь большими любителями промывать каждую новую косточку, замеченную в радиусе нескольких километров, за весь день обмолвились лишь парой слов, что ещё больше вгоняло в неизбежную, глубокую тоску. Конечно, Семён не был таким уж славным малым чтобы его так часто вспоминать. Его постоянные выходки, срывы уроков и доставания окружающих вечными издевками не придавали желания убиваться по нему горем, захлебываясь в соленых слезах. Однако, думаю самая главная и заключительная мысль была в том что Семён не был просто никому не известным мальчонкой как прошлый пропавший ребенок, он был нашим одноклассником. Находившимся так рядом с нами. Раньше ребята тоже понимали насколько отчаянной и грустной была утрата юноши, ещё не успевшего познать мир, но так быстро исчезнувшего у всех из-под носа. Тогда эта новость разгорелась бурным пламенем поджигающим всеобщий интерес, но так же быстро угаснув под напором новых, более интересных детским умам известий. Лишь только сейчас, в этом безмолвном помещении, каждый в полной мере смог ощутить и понять насколько близко он находился от собственного исчезновения, как беспомощно и слабо было их положение из которого было невозможно выбраться. Так, в этом омерзительно долгом молчании, одни за одним проходили долгие часы, в конечном итоге завершившиеся финальным звонком на коридоре. Не торопясь, я, как и все остальные ученики, стал собирать свои помятые после недавнего инцидента учебники. Всего днём ранее было достаточно сложно предположить что мне будет куда более по душе пройтись по заснеженным лесным тропинкам нежели отсиживаться в безопасном и теплом здании. Проходя уже знакомые деревья и рощу леса спустя время все это, постепенно, начинало казаться чем-то до боли манящим. Каждый раз проходя мимо густого забора из запорошённых белым снегом деревьев, отделяющих одинокую протоптанную тропинку словно указателями, эти места все больше становились родными, и в то же время такими отстранёнными глазу. Раз за разом вглядываясь вглубь своеобразной ограды от мира людей, я постепенно замедлял свой шаг. Вот, снова. Что-то чёрное мелькнуло в зарослях ветвей, шустро нырнув в пучину бездонных снежных куч. Казалось бы, единственное, что нужно и следовало бы сделать — бежать. Бежать без оглядки. Бежать надеясь что это снова окажутся всего лишь дикие псы. Однако, сейчас всё было по другому. Лес, мгновение назад казавшийся диким и враждебным, отчего-то чудился чем то иным, приветливым, знакомым. Вглядываясь в блуждающий силуэт что-то незримое манило шагнуть вперёд, отведать вкус свежего ветра. Побежать, словно это новый шанс, забыться, окунуться в омут свободы с головой. Я словно во сне. Но почему так приятно просто смотреть на это трепещущее перепутье двух миров? И почему этот силуэт словно бы манит меня? Эта тень как будто бы плясала в густоте крон, петляя и извиваясь как юла на новый год. В мозаике стволов и сухих веток я усмотрел то что заставило мои мысли прийти лишь к одному. — Алиса? — я прошептал её имя еле открывая рот, словно из последних сил выжимая буквы. Словно бы обладая способностью к нечеловеческому слуху лисичка повернулась ко мне. Ловким движением она спряталась за ближайшее толстое дерево, выглядывая из него на половину. Она точно знала что я её видел. Знала что я слежу за ней и о том что я тут один. В этот момент пучина дремлющих эмоций окутала меня с головой. Чувства страха, презрения и гнева туманили голову при одном лишь взгляде на рыжую плутовку. Я невольно сжал кулаки. Воспоминания прошлой ночи, тот её приторно сладкий голосок в ночи. Она специально меня туда заманила? Хотела чтобы я там погиб, невернулся? Да сомнений быть не должно. Да даже сейчас, в её хитром взгляде, виднелась присущая ей животная насмешка. Столкнувшись взглядами мы подали друг другу беззвучные сигналы, которые мы и сами в итоге не смогли понять. Единственным различием было то что она, не прерывая контакта с моими глазами, поманила меня пальцем рванув вглубь тихого леса. «Да она смеётся надо мной! Заманила в ловушку из которой я ели выбрался живым, а теперь и вовсе унизить меня хочет?! Да я тебе!..». Я уже было готов был побежать за ней в след, догнать и заставить её ответить за содеянное, пока внезапно меня кто-то не схватил за левое плечо… По всему телу прошлись огромные мурашки, а оцепенение не позволяло бежать. Я замер, в ожидании. В ожидании всего что угодно, что могло случиться сейчас, я закрыл глаза. — Ну привет, Тоха. Повернувшись назад к своему «нападавшему» я вздохнул с облегчением. — Б-боже мой, Рома… — Что дрожишь как осина на ветру? Не обосрался та хоть от страха? — Да не обосрался я! Просто неожиданно было вот и всё, поэтому и дёргался! Сам знаешь ли хорош… — Да-да, как же, — растрёпанный мальчишка с явной насмешкой ухмыльнулся, оголив свои светлые зубы — Ты лучше мне скажи что тебя вечно в этот лес тянет-то? Каждый раз после школы в него пялишься как тарчек. А в последний раз вообще драпанул так что не догнать было. Будто бы не человек бежал ей-богу. — Да я и сам честно сказать не знаю. Отведя глаза в сторону Рома не торопясь, по-хозяйски, зашагал дальше по тропинке, махнув рукой дабы я следовал за ним. Послушно перебирая ногами я без особых усилий поравнялся с ним шагом. Впопыхах я вспомнил про лису убежавшую прочь. Но повернув голову, да бы проследить за её передвижением, все что было на месте её игры — это лишь несколько вмятин на снегу. Достаточно быстро отбросив мысли о предателе я вновь переключил свое внимание на Романа, задумчиво бредущего рядом. — Слушай Ром, а ты что тут вообще делаешь? — тихим голосом я решил прервать тишину — Твой дом же, вроде, в другой стороне разве нет? — Да просто скучно мне чёт, домой идти не особо хочется, а делать толком нечего. Бяша вот с ангиной слег собака, а я вот тебя увидел. Вот решил проверить. Не хотелось бы что бы ты как в прошлый раз пропал. А чё? — Да нет ничего, я просто спросить. Кстати, — я невольно перевел взгляд на собеседника медленно бредущего рядом засунув руки по карманам — спасибо тебе большое за тот раз. Я сам не знаю что на меня нашло, но думаю я мог домой и не вернуться без тебя. — Да без «б», живой остался и на том спасибо. Да и не по-пацански это — друзей на произвол судьбы бросать. — Всё равно спасибо большое, — продолжал я вести беседу спокойным тоном. Так мы и побрели дальше. Недолго мы ещё поболтали о небольших мелочах случившихся с нами сегодня. В свою очередь лес, как бы поддерживая беседу, тихонько завыл топотом у земли. Сухие ветки, колыхаясь на ветру, словно сопровождали нас в пути смыкаясь в единый, местами разбросанный строй. Тишина и спокойствие были как раз к лицу этим местам, они как бы дополняя их сливаясь в нечто обыденно прекрасное. Все это навивало своеобразную меланхолию и умиротворение, с невероятной силой желанное мной весь день в школе. Однако, в общей картине, как бы много раз не пытался, я все равно не смог найти себе места по призванию и раствориться в нем. Раньше мне казалось, а вернее я даже попросту надеялся, на то что как только я вернусь домой, то смогу с лёгкостью завершить эту минуту тишины затянувшуюся на такой мучительно долгий срок. Почему-то сразу как я подумал о том что хочу наконец прекратить это мировой молчание мне в голову моментально запрыгнула мысль об Оле. Кто как ни она так прекрасно умел нарушить грустную и тусклую атмосферу вокруг? Она всегда была лучиком света для всех, ярким солнцем в пасмурный день. Одна её невинная детская улыбка стоила миллион проведенных в полной тишине дней. Её присутствие в нашей семье и в целом в этим мире было каким-то маленьким, но значимым подарком. Вот только, отчего на душе так паршиво? Почему я не могу так же с лёгкостью на душе улыбнуться как раньше, когда я каждый раз вспоминал о ней? Почему? Потому что сейчас её нет рядом? В этот момент меня как током ударило. Назойливые, отвратительные мысли лезли в голову вырывая по пути нервы и выбрасывая их наружу из сознания. Добравшиеся до цели паразиты так и зудели в сознании одной, но такой отвратительной фразой. Вдруг моя сестрёнка может оказаться следующей на исчезновение как Семён? Что если её так же вдруг не окажется в моей жизни и я больше не смогу увидеть её жизнерадостную улыбку? В подобном сравнении даже моя собственная пропажа казалась не такой значимой и важной как могло бы быть… — Чего притих? — выбил меня из раздумий уже знакомый голос — Опять хочешь в лес от меня слинять? Или что-то поумнее замышляешь? — Нет, я просто задумался, — секунду сомневаясь в том следует ли вообще упоминать об этом в разговоре я всё-таки выдал — Семён недавно пропал… — А ты об этом, — лицо спутника слегка изменилось в выражении — да я знаю, в коридоре же объявление висело. — И что… Что ты об этом думаешь? — Если ты к тому что я могу знать куда он пропал то извини, — голос парня не дрогнул ни разу до этой, казалось бы, непримечательной фразы — я тебя разочарую. — Не подумай, я не такого мнения о тебе. Просто ты его лучше знаешь и я подумал что у тебя могут быть какие-то предложения. — Да я хуй знает на самом деле. Пропал и пропал что сделать теперь? — Тебя это совсем не тревожит? Хоть он и не был самым лучшим человеком на земле, но все же… — А что нам даст моё волнение о нём? Я конечно мог бы пострадать для вида и прочее как другие, но нам это ничем не поможет. Меня это лицемерие раздражает прям пиздец. Серьезно, то всем было насрать на него, ненавидели, чмырили, а стоило этому жирдяю пропасть как все нимбы нацепили бля. Мы ему никак не поможем, а менты… Думаю менты уже делают все чтобы его найти, хотя я в них слабо верю. — И тебе его не жаль? — А тебе что не плевать? Это между прочим он тебя доставал. Чего ты сейчас о нем кипятком ссышь? Виноватым себя чувствуешь что-ли? — Не знаю, скорее его бабушку жаль, да и смерти я ему не желал. — Ещё не известно сдох он или нет, может быть он просто струсил и сам притопает на своих копытах домой. — Надеюсь… Набрав темп мы стали брести по улице гораздо быстрее чем я бы шел в одиночку. Словно бы пролетая мимо заснеженных пейзажей, обмениваясь словами и на удивление доброжелательными взглядами, мы умудрились преодолеть добрую часть пути. Расслабленный попутчик вел себя максимально непринужденно. Ощущения которые в итоге мы испытывали просто находясь рядом друг с другом были такие словно Рома был мне не просто новым знакомым, ставший мне союзником при весьма неординарных обстоятельствах. Казалось что этот растрёпанный школьник был мне старым другом, приятелем, с которым нас разлучили на долгое время, за которое мы потеряли былую связь. Однако какая-то неясная скрытая нить все же продолжала удерживать нас вместе. — Так, ты опять хочешь меня проводить или просто прогуляться вместе? — Ну, на самом деле было у меня одно предложение, — юноша как-то игриво оглянул на меня сбоку, натянув на лицо не менее странную улыбку — но что-то мне подсказывает что ты точно сдрейфишь. — Но ты ведь ещё ничего не предложил, — с лёгкой обидой подметил я, — не могу же заранее сказать соглашусь я или нет, тем более даже не зная о чем речь. — Хорошо, — его ехидные глаза вновь окинули меня с ног до головы, детально выискивая нечто незримое — тогда слушай…