в твоих объятиях очень тепло

Тесто прилипает к рукам, и Феликс просто сыплет больше муки, чтобы было удобнее управляться со сладкой массой. Вскоре тесто становится приятным и упругим, после чего он добавляет в него шоколадную крошку и ещё раз тщательно перемешивает. Он хотел успеть приготовить их к завтраку, пока его возлюбленный всё ещё спит и наслаждается теплом их общей кровати. Вот только он не ожидал ощутить руки на своей талии и тёплое дыхание на задней стороне своей шеи так рано. Феликс даже удивился — как он не услышал его шаги, Уён ведь всегда был таким шумным. Он улыбнулся и повернул голову в сторону, чтобы хоть краем глаза увидеть своего возлюбленного. — Что тебе нужно? — Шепчет Феликс и улыбается, легонько наморщив нос. Эта его привычка не давала покоя Уёну, он так её любит. Он так любит Феликса. — Ты. — Без лишних слов, без каких-то прикрас. Он проснулся в одиночестве и хотел вернуть своё солнце в их царство из белых простыней, окрашенных отблесками рассвета. Он просто хотел объятий и, может, лёгких ленивых поцелуев в щёки и шею. Феликс знал это. Конечно, он знал. Как же он мог не знать? Они были одинаковы. Их язык любви — тактильный контакт. Их любимая еда — невероятно сладкое и мягкое печенье с шоколадной крошкой. Их любимая книга — «Колыбель для кошки» Курта Воннегута. Они знали друг друга до мельчайших деталей, они знали, что им нравится и не нравится, они знали, как обрадовать друг друга, они знали, что делать, если возлюбленный чем-то огорчён. — Если поможешь с печеньем, я смогу закончить с этим раньше, и мы пойдём валяться, идёт? — Спрашивает он и поворачивается к Уёну полностью. Тот совсем сонный, но видно, что уже умылся, и Феликс вновь задаётся вопросом — как он его не услышал? Настолько сильно увлёкся готовкой? Впрочем, неважно. Важно то, что Уён его обнимает и мажет поцелуем по виску, прежде чем оставить такой же возле уха, обдав его горячим дыханием. — Идёт. Они тратят некоторое время на то, чтобы сформировать шарики из теста на тефлоновом коврике, и Уён даже успевает испачкаться в муке, из-за чего Феликс снова морщит нос и улыбается так, что само Солнце может позавидовать ослепительной яркости, исходящей от него. Уён счастлив, что у него есть его собственное солнце, которое сияет так ярко. Его возлюбленный. Его любовь. — О чём задумался? — Спрашивает вдруг Феликс, вырывая Уёна из мыслей, пока он, судя по всему, перекатывает тесто в руках уже раз в тридцатый. — О тебе. О том, как я счастлив с тобой. О том, как я счастлив, что мы сейчас здесь вместе. О том, как я счастлив, что скоро мы снова ляжем в кровать и будем обниматься и греть друг другу души. О том, как я счастлив. Просто счастлив. Феликс улыбается. Уён тоже. Они счастливы. Поставив таймер, Феликс отправляет возлюбленного в их комнату, сказав, что скоро придёт, только разберётся с кофейными зёрнами и дождётся готовности печенья. Уён фыркнул на это, сказав, что мог бы помочь, но противиться не стал — всё ещё сонный, а Феликс готовит самый лучший кофе. В его объятиях очень тепло. Уён уже лежит на кровати, раскинув руки и ноги в стороны, когда до его ушей доходит едва слышное шипение со стороны кухни. Он тут же подрывается и направляется туда, слыша текущую из крана воду и озлобленный шёпот своего возлюбленного. — Что случилось, солнце моё? — Спрашивает он и кладёт подбородок на плечо Феликса, заглядывая в пустую раковину. Хм. Странно. Может, что-то случилось с самим Феликсом? Тот молчит и качает головой. — Ну что? — Ничего, всё окей, просто… Уён убирает голову с его плеча, лишая себя комфорта его тела, чтобы обернуться и заметить на столе противень с печеньем, а на полу прихватки. Ага. Значит ожог. Он проверяет температуру воды, после чего делает её ещё холоднее и проводит пальцами по запястьям Феликса, ласково утешая его. Он умеет делать это лучше всего. В конце концов он любит его. Достаёт лёд из морозильной камеры, кладёт в полотенце и протягивает Феликсу. Тот удивлённо на это смотрит, несмотря на то, что Уён заботился о нём так постоянно. Его никогда не перестанет это удивлять. — Иди сюда, — нежно говорит он, садясь на стул возле кухонного стола. Феликс только рад. На самом деле ожог почти не болел, и он не нуждался в такой заботе, но было приятно. До узла в животе приятно. До остановки сердца. До сладкой горечи на языке. Он садится к своему возлюбленному на колени и обхватывает его шею руками, позволив ладоням свободно свисать за его спиной. Уён берёт в руки одну из ладошек Феликса — по сравнению с его не такие уж и маленькие, но всё же меньше, чем его собственные — и аккуратно осматривает её, чтобы приложить к месту ожога лёд. Прикладывает и нежно ведёт пальцами по прохладной от воды коже, притягивает к себе и оставляет поцелуй на внутренней стороне ладони. Феликс улыбается. Уён всегда был с ним добр, всегда заботлив и всегда так нежен. Он продолжает оставлять поцелуи на мягкой коже Феликса, дойдя до его запястий, а затем опустив руку и поднявшись к его шее. Тепло. Он нежно ведёт губами по коже, оставляет поцелуй на линии челюсти и шепчет в ухо: — Ну что же ты такой неуклюжий? Печенье бы от тебя не убежало. Феликс хихикает. То ли от его слов, то ли от того, как щекотно ощущалось дыхание Уёна на его коже. Они даже забыли на мгновение, что собирались полежать ещё немного и позже позавтракать, ведь им было так тепло в объятиях друг друга и так уютно. Феликс сидел на коленях Уёна, обнимал его, а в их руках медленно таял лёд. Уён отмирает первым. Он поднимает ладонь Феликса к своему рту, убирает полотенце со льдом и оставляет поцелуй на месте ожога, после легонько подув на него. Улыбка Феликса такая яркая, что можно сгореть на месте. — Уже не болит, спасибо, — говорит он, прижимаясь к Уёну сильнее. Ему так хотелось, чтобы между ними не оставалось расстояния даже в атом, но, к сожалению, тогда произойдёт необратимое, и их сотрёт с лица земли. Как жаль. Хотя Феликс пожертвовал бы всем, чтобы оказаться ещё ближе к своему возлюбленному. Ещё ближе. Ближе и теплее. — Вот и хорошо. Кофе? — Уён явно смеётся над ним. Он только что целовал его шею, а сейчас собирается отстраниться на неопределённое время, на которое может растянуться завтрак? Ну уж нет. — А может лучше подождём, пока печенье остынет? И я ещё не приготовил кофе… — Феликс не успевает договорить это, когда чувствует руки Уёна на своих бёдрах и оказывается поднятым в воздух. Он тут же улыбается на это — Уён никогда не был против объятий и лёгких поцелуев по утрам. Феликс смотрит на его губы, смотрит на то, как сосредоточен Уён, пока несёт его в их комнату, пытаясь обходить углы, смотрит на то, как Уён улыбается, когда опускает его на мягкую кровать. Они устраиваются поудобнее, и Феликс принимается за дело — пытаться надоесть Уёну своими объятиями и поцелуями. Ключевое слово — пытаться. Уёну никогда не надоест. Впрочем, Феликсу тоже. Он обхватывает торс своего возлюбленного, целует в щёку, в скулу, возле уха, в висок. Он старается покрыть его лицо поцелуями, которые так им нравились. Уён улыбается, и Феликс тянется к его губам. Они редко целовались так. Им больше нравились лёгкие прикосновения губ к другим участкам кожи, но это лишь делало такие поцелуи особенными. Феликс слегка наклоняет голову и переводит взгляд с губ Уёна на его глаза и обратно, будто молчаливо спрашивая, а тот лишь кивает, понимая, к чему он ведёт. Конечно понимает. Они же одинаковые. Они знают друг друга до мельчайших деталей. Поцелуй не вызывает никаких искр в глазах, он не глубокий, не страстный, но невероятно мягкий и ласковый, как сами Уён и Феликс. Он на вкус как солнечные лучи и совсем немного как шоколад, который Феликс попробовал, когда резал плитку на мелкие кусочки для печенья. Уён заправляет непослушные волосы Феликса ему за уши и медленно ведёт по его коже кончиками пальцев, стараясь доставить удовольствие. У Феликса по телу мурашки пробегают от таких прикосновений. Это приятно, это тепло, и это заставляет его чувствовать любовь в самом чистом её проявлении. Так или иначе, они любят физический контакт. Они любят обниматься и целоваться. Они просто любят друг друга. Феликс отдаляется, прервав их поцелуй, опускается ниже, оставляет влажный поцелуй на шее своего возлюбленного, пока тот громко дышит. Им нравится проводить так время. Лениво и сладко. Тепло. Им нравится заботиться друг о друге. Им нравится быть друг с другом. Ещё один поцелуй на шее. И ещё один. И ещё. Феликс приподнимается и смотрит в счастливые глаза Уёна, наполненные такой чистой любовью, что можно расплакаться. Феликс думает, что Уён — его личное солнце. И снова целует.