Тепло

Антон стоит возле окна. Холодно. Антон оборачивается. Пара одеял, беспорядочно сложенных на постели, смотрят на него. Что ж, он хотя бы старался. Антон вдыхает зимний воздух, пропуская его через себя, а после втягивает табачный дым, усмехаясь. Какая ирония. Входная дверь щелкает. Антон даже не дергается, точно зная, кто пришел в три часа ночи, бессовестно разбудив его, сладко спавшего. Шаги приближаются к спальне. Шаркающие и медленные. Останавливаются. — Заболеешь, — слышится у входа. Кратко и лаконично. Впрочем, этого Антон и ожидал. — Проснуться пытаюсь, — оборачивается и видит Арсения, топчущегося у входа. Тот снова надел какие-то короткие спортивки и мятую футболку. Кто тут еще заболеет. — Ни к чему, — Попов переступает порог спальни, — Я сюда поспать пришел, а не разговаривать. С этими словами Арсений берет в руки одно из одеял и, раскрыв его, ложится на самый край кровати, укрываясь по макушку. Антон выдыхает и тушит сигарету о косяк, небрежно кидая ее после на подоконник. — Ты взял мое одеяло. — Я знаю. — Арсений, нужно поговорить… — Обойдусь. Антон закрывает окно. Ручка ледяная, как и здешняя атмосфера. — Что снилось сегодня? — Я не хочу об этом говорить. Антон подходит к кровати, садясь на край и снимая домашние тапочки. — Не слишком холодно? — Нормально. — Арсений… Тот, к кому обратились, как-то резко высовывается из одеяла, нахмурившимся взглядом глядя на затылок Антона. Шастун чувствует. Не в первый раз. — Антон, давай не сегодня, пожалуйста. — А когда? — Шаст поворачивается к Попову. А у того глаза скрыты под мешками. Синими такими, большими. Зрелище жалостливое, — Когда, Арсений? — Понятия не имею. Но точно не сегодня, — вновь падает на подушку, накрываясь полностью и кутаясь сильнее. Антон этот жест знает. Проходили. Значит, разговора точно не будет. Он выдыхает вновь, щелкая выключатель лампы, отчего комната погружается во мрак. Освещается только уличным недалеким фонарем. Антон берет доставшееся ему одеяло и, чуть поерзав, ложится на свою подушку. Спиной к Попову. Потому что тот попросил тогда. В первый свой такой визит. Месяц назад. Десять минут. Антон начинает засыпать, но слышит странное. Чуть хмурится и оборачивается на звук. Тело под одеялом дрожит, а Антон хмурится еще сильнее. — Арсений? Ты чего? — Включи… Включи лампу, пожалуйста. Антон без слов выполняет просьбу. Арсения все еще трясет, но уже незаметнее. — Если тебе холодно, то… — Нет, Антон, мне не холодно, — из-под одеяла выглядывает темная макушка, а следом и весь ее хозяин. Антону почему-то стало как-то необходимо прямо сейчас еще раз покурить. Потому что мысли. Самые разные мысли метались в его голове, врезаясь одна в другую. — Сегодня мне снилась она. Впрочем, как и всегда, — усмешка, — Окровавленная и безжизненная, — Арсений смотрит в сторону. Антон поджимает губы. Это в первый раз. Арсений рассказывает ему о своих снах впервые. До этого были просто абстрактные слова, а после — отмалчивания и взгляд в стену. Арсений пришел к нему месяц назад в четыре утра со словами: «Ты ведь не жадный? Переночевать дашь?» Следующий день в то же время, но фраза другая, краткая и непонятная: «Я устал». Через два дня пьяный: «Тоха, я заплачу за ночлег». Через неделю, сказав: «Я больше не могу видеть свою кровать». На вопрос Антона почему, ответил, что наскучила. Еще через неделю, в два ночи с лаконичным: «Я не могу уснуть». Прошлая неделя открыла завесу тайны. Потому что Антон поинтересовался. Ответом было: «У меня бессонница… И кошмары». И вот сейчас. — Это всего лишь сон, — не найдя других слов ответил Антон. — Нет, — качает головой в стороны, — Слишком реален и… Правдив. — Но ведь все равно это только сон, — уверяет Антон, пытаясь поймать арсеньев взгляд, — Прошел год, Арс. Короткая усмешка. Глаза друг друга находят, наконец. В немой борьбе побеждают зеленые, а Попов вздыхает, закрывая лицо руками. — Я запутался. Уж и не знаю теперь, где реальность, а где сон. — Арс, иди к психологу, — советует Антон, все так и не двинувшись ни на миллиметр с изначальной позы. — Я взрослый мужик, какой психолог? — Арсений, ты взрослый мужик, у которого проблемы со сном. Запустить себя хочешь? — А разве все и так не запущено? — Тогда тем более, — замечает Антон. Арсений мечется в раздумьях. Все отводит взгляд, все сжимает в руках одеяло, все облизывает пересохшие губы. Последнее, кстати, кажется Антону каким-то слишком личным жестом. А, может, это он уже свихнулся и ему тоже нужно к мозгоправу. — Арсений, ты что, боишься психологов? Или врачей в целом? — делает предположение Антон, но, похоже, Попов оценивает это как что-то обидное, потому что он как-то странно поджимает губы, а у Шаста уже мысли вылетают за орбиту мозга. — Нет. Хорошо, я попробую. — Пойти с тобой? — искренне спрашивает Антон. — Я что, дите малое? — В последнее время похож. — Если хочешь, то можешь хоть по пятам за мной ходить, — бурчит Арсений, вновь зарываясь в одеяло. Антон расценивает это как согласие. По его мнению, этот диалог исчерпан, с остальным они разберутся утром, на более свежую голову. — Лампу оставь. — Как скажешь. Антон ложится к себе. Вновь спиной. Уже вошло в привычку. Он знает, что Арсений сейчас повернут к нему также, и этот факт как-то… удручает. Антон гонит эти мысли подальше, как, впрочем, и все остальные. Пытается уснуть, но не выходит. — Антон? — М? — Мне холодно. Антон хмурится, поворачивается в сторону Попова и тушуется, видя его лежащим в совершенно непривычном для Шаста положении. Точнее сказать, повернутым непосредственно к нему. Собрав себя в руки, спрашивает: — Притащить печку? — Нет. — Тогда еще одеяла? — Нет. У Антона закончились варианты. Но, голова не дура, потому что на счет губ Антон сейчас вообще не уверен, и ему приходит идея. Для ее реализации требуется всего два пункта. И если первый вполне реализуем, стоит только приложить немного физической нагрузки, то второй… Впрочем, Антону сейчас тоже не очень-то и жарко, но голову напекло знатно. Иначе это не объяснишь, вот уж точно. Антон, сонный, плюет на все, придвигается к молча наблюдавшему за ним все это время Арсению и без слов сгребает его в объятия. Чужое дыхание ощущается близко. Очень близко. Благо, что Антон сейчас не видит лица Попова. А может и не благо. Арсений вскоре кладет свои руки на спину Антона, чуть поглаживая и, кажется, прижимаясь сильнее. Шаст не может не улыбаться. — Теплее? — Угу. Волосы Арсения щекочут подбородок и, черт, Антону это нравится. Нравится вот такой Попов. В его объятиях. Слыша тихое посапывание снизу, Антон кладет свою ладонь на макушку Арсения, слегка массируя ее. Тот слегка шевелится и, кажется, даже мурчит. Антон улыбается. — Если приснится кошмар, я рядом, кричи, если что. — Дурак, — усмешка, — Я запомню. Не жалуйся, что не выспишься сегодня. — Не буду.