И как же меня угораздило признаться ему?!..

В который раз ему приходится просиживать штаны в закромке под лестницей. Нашел это место случайно, когда ныкался от упрямой и ссученой завучихи, у которой перед уроком проскочил под носом и дал по газам к выходу. Урок его был как раз у нее, и эта недотраханная старая маразматичка ринулась за парнем так, будто у него все карманы в баксах, а она - голодная до легких денег спринтерша. Сиганул прямо так на лестничную клетку, по перилам проскользил до первого этажа, но понял: если рванет в холл, плакала его свобода и нервы матери, там его и положат мордой в сырой, свежевымытый пол. Решение стукнуло в голову, как кирпич с пятого этажа на голову объебка без каски, и Жук дернул ниже, в небольшую кишку с тупиком, слева в конце которой была дверь в подвал. Глупо было надеяться, что путь открыт, но он, поддавшись чуйке, что бывало и спасала от смерти, подлетел к двери и, увидев навесной замок на петле, что есть силы всадил сапог в железку, и замок выпал из паза, будто висел на соплях. "Удача сегодня в сапогах!" – ухмыльнулся хитрец про себя, подобрал замок под топот каблуков сверху и махнул за дверь. Воняет тут бетоном и песком, зато есть свет вниз по лестнице, у щитовой, и никто сюда не шастает, пока со светом проблем не возникнет. Да и по-приколу можно разнести в хлам щиты и остаться инкогнито: камеры на вход в этот закуток не смотрят. Словом: ссаная нора, но уютная и без палева. "Матан сейчас закончится, и можно влиться по-тихой в толпу, – мечтательно покрутил в голове Жук, – выцепить Камешка и стрельнуть пару сиг, он постоит на стреме, пока я сигану с окна на первом и закроет за мной, а я пойду спокойно курить на пятаке и пойду погуляю: все же лучше отсвечивания в школе, да и погода самое то!" Парень аккуратно состриг колпачок спизженного тюбика суперклея из стола исторички и начал подклеивать подошву берцухи. Старые, сучары, но пока еще не сдохли напрочь, да и удобные до жути и память сорванца к ним крепкая и прилипчивые, но об этом моросить Жук не будет - не ваше дело. Осталось только вдавить их покрепче, чтобы сошлись четко, и не парили еще пару месяцев, пока опять, падлы ебаные, с ними что-то не случится. Постоял-попрыгал, прошелся: все огонь, зажили, как изрезанный в хлам вампир, еще проживут. Звонок оповестил о том, что пора выбираться. Несколько ступеней, и дверь тихо открывается, чтобы не палить зашкерку, его рожа вываливается наружу, руки садят замок на место и щелкают им: держаться-то держится, не отсвечивает, но открывается резким дерганьем вниз, и походу, об этом только в курсе только сам Жук. Нехорошо такую нычку под паль пускать... Ну все, затесался в толпу. Надо бы в сортир зайти, дела сделать перед уходом: мочевой некисло так мешает, когда разговор заходит о беспалевных делах. Идет прямо с лестницы прямо в закуток и направо: там туалет для парней. И видит: справа от него, в метрах пяти, идет Поэтесса с подругой. Идут, хихикают о чем-то своем. "Надо бы ее выловить и поговорить "по душам" " – закралось в голове у Жука. – А если серьезно - неплохо она тогда за своих лошков впряглась, не пизда намалеванная, нормальная деваха".

~Бум! Плеск!~

В сортире что-то конкретно ебнуло. По звуку: самодельная бомбочка или здоровая связка петард, рванувшая одновременно. От звука, будто сметаемые ударной волной, дети рванули как скипидаром под жопой мазаные. Толпа ринулась на Жука, а он будто волнорез, пошел в противоположную сторону: кто там такой охуевший сортиры в труху превращает? Быстрым шагом он вошел в закуток и махом толкнул дверь, но та открылась немного, и во что-то ударилась. Парень не пожалел сил и с размаху всадил ногу в дверь, и та со скрипом распахнулась и ударилась об стену. На кафеле передо девятиклассником сидел пиздюк с шестого класса, один из подсосов Огорода, прижимая умазанные в подпаленном порохе ладони ко лбу. Видимо, Жук тупо вынес его в первый раз, и повезло-повезло, что он догадался отскочить назад, иначе второй с ноги стал бы для него "фаталити". Задира схватил его за грудки и потащил за собой к кабинкам. Как и ожидалось: по полу бежала вода, а толчок в центральной секции был расколот на части. – Ну и нахуя ты это сделал, баклан? – сурово спросил Жук у него, тряхнув с силой, чтобы он очухался. – Да н-не я это... – проблеял он. Парень подхватил его второй рукой и поднял на свой уровень, вбив его в стену. – Ты меня за дебила держишь, выблядок?! – начал выходить из себя он. – Я тебе сейча... – Что здесь произошло?! – услышал Жук резкий звук знакомого голоса и инстинктивно повернул голову на его источник. Пацан, воспользовавшись этим, загнанной крысой вцепился в руку зубами, и от боли задира выронил его, и тот сиганул на выход и тут же скрылся за спиной Поэтессы. Ее вид выражал удивление, страх и интерес. По крайней мере, так Жуку показалось. – А ты как думаешь, Поэтесса? – ухмыльнулся девятиклассник. – Перл-Харбор. – Ч-чего? – запинаясь, спросила она с удивлением. Страх постепенно сполз с ее лица. – Пиздюк скинул бомбу в сортир, он взорвался. Сортир, в смысле. – А-а, вот оно как... – смущенно прошелестела она, видимо, постеснявшись своего напора. – Э-э-э, не заходи! – крикнул Жук на нее и она встрепенулась. – Тапки свои промочишь. Она взглянула на пол и, увидев свое отражение в тонкой водяной глади, сделала шаг назад, к двери. – Пошли, а то нам пизды впаяют! – приказал парень резко, поняв, что их сейчас запалят за этим, и все это, естественно, повесят на Жука: кто же тут нахер будет разбираться, в России же живем. В один шаг оказался у нее перед носом, схватил за руку под удивленные возгласы и рванул на выход. Она, как бумажный змей, засеменила за ним, будто по дуновению ветра. Но было поздно сушить весла: охранник, трудовик, пара учителей из ближних классов и завучиха полукругом обступали подход к кишке. – Вот он! Держите его! – рявкнула маразматичка. – Хех, падлы... – негромко ухмыльнулся Жук. Он уж хотел было дернуться вбок и с фланга обойти этих клуш: с их толстозадостью и лагами в несколько лет увертливый засранец бы выпорхнул из окружения, как птица из клетки. "Но тогда этой дуре придется отдуваться одной... черт, с какого-то хера я почувствовал ответственность за нее? – скорее упрекнул, чем спросил себя Жук. – Уже подумалось: рвану прям с ней, но она же зассыт, и будет только хуже. А кинуть ее тут одну - совсем не дело, мы так не поступаем. Да и лишних проблем огребем!" Все эти думы скучились в одно облако, и парень принял единственное верное решение: завел девчонку за спину и хищно огляделся на сжимающееся кольцо... Преподавательский состав, будто повинуясь первобытным инстинктам, хищной стаей брали школьников в клещи. Жук вскинул сжатую в кулаке руку вверх, демонстрируя непоколебимость своих намерений, и громко и четко сказал: – Я не буду убегать или драться, если вы не будете кричать и применять силу, – озвучил парень свои условия "сдачи". – Тогда мы спокойно разберемся. – Мы тебя прижали! – грозно воскликнула завуч. – Не тебе диктовать условия! Еся, закрытая спиной парня, почувствовав себя в относительной безопасности, осмелилась озвучить мнение, противное завучу, в тот момент, когда Жук уже был готов пустить в ход кулаки. – Галина Петровна, остановитесь! – вступилась Еся за обоих. – Не эскалируйте конфликт! Можно же все решить миром! – Лесина, ты чего это вдруг за него заступаешься? – опешила завуч. – Он же... – Послушайте ее, – все так же, сохраняя хладнокровие, сказал Жук. – Иначе все тут пострадают. И в первую очередь - вы... Закончив будто бы на половине предложения, парень расправил плечи и тяжело пошел вперед, как танк. И это произвело свое впечатление: завуч, на недолгом, но горьком опыте знала, что парень слов на ветер не бросает, и яростно дерется до последнего, а значит его угрозы вполне воплощаемы... – Хорошо! – воскликнула Галина Петровна, отступив на шаг назад. – Обойдемся без кровопролития. Но не вздумайте обмануть меня! – Я держу свое слово, – забил последний "гвоздь" парень и, разжав кулаки, подошел к завучу. – Виктор Петрович, осмотрите там, насколько все плохо, и вызовите сантехников. А вы, Владимир Викторович, присмотрите, чтобы дети не лезли поглазеть, – раздала завуч указания. – А вы двое, – обратилась она к ученикам, – за мной! Парень хмыкнул и двинулся за завучем. Еся засеменила за ним. Толпа за преподавательским кругом расступилась в нерешительности. Троица прошла сквозь нее, как лезвие сквозь теплое масло. Зеваки с удивлением и некоторым сожалением смотрели на тех, кого "поймали с поличным". Секретарь, молодой мужчина с тихим и спокойным голосом, оповестил завуча, что директора на месте нет. Галина Петровна, нервно зыркнув на парочку, указала на дверь в директорскую. Парень, едко ухмыльнувшись, с силой толкнул тяжелую дверь в директорскую и вошел внутрь, за ним с опаской вошла и Еся, замкнула цепочку и выход завуч, зайдя последней и провернув ключ в замке. Секретарь еще долго слышал ругань Галины Петровны и резкие, отрывистые, и не менее громкие фразы парня. Шла "воспитательная беседа", которая больше походила на пресс-хату. – Ты понимаешь, что тебе крышка?! – возмущено бранилась завуч. – Сейчас ремонтники оценят ущерб, а потом мы позвоним твоим родителям и все расскажем, и они будут оплачивать все то, что ты натворил! – Звоните сколько хотите! – насмешливо бросил Жук, усевшись задницей на директорский стол. – И что вы им скажете? – иронично продолжил он. – "Ой, ваш сыночек наш сортир превратил в труху"? Не смешите, у вас нет никаких доказательств, что это был я. А без них ваши слова ни стоят ни единого гроша! – Да как ты смеешь?! – покраснела от дерзости школьника женщина. – Я все видела, и остальные подтвердят! И слезь со стола, сейчас же! Парень на это лишь улыбнулся хищной улыбкой и демонстративно перекинул ногу на ногу. Видно было, что эта "игра" ему доставляет большое удовольствие, хотя казалось бы, кому это понравится? Он будто упивался этой чужой злостью, провоцировал на колкости и гнев, испытывал человека. – Ну а я видел, как ваш муж в подворотне собаку ебал, и мои друзья это подтвердят, – бросил он, наблюдая за реакцией преподавательницы. – Ч-что ты сказал, гаденыш?! Вспышка безумной ярости озарила лицо завуча. Он тяжелым шагом двинулась на школьника, но тот резким движением вскочил со стола и сделал резкий шаг вперед, будто намереваясь замахнуться для удара, и женщина инстинктивно шагнула назад, словно ошатнулась. Заметив это, Жук лишь усмехнулся своей "ментальной" победе и вернулся на насиженное место. – Давайте постараемся не ругаться! – взмолилась Еся, уже порядком уставшая слушать ругань и опасаться за переход от слов к "делу". – Ты чего несешь, дурак?! – обратилась она к парню. – Чего ты добиваешься, а?! Ну а вы, Галина Петровна, – сказала Еся уже завучу, – зачем сразу нападаете на него? Он и вправду этого не делал, а вы даже не разобрались в ситуации, и сразу рубите сплеча! Нельзя же так! – Лесина, я не пойму: чего ты его защищаешь? – нервно поинтересовалась женщина, переводя дух. – Ты что, с ним заодно? – Нет, не заодно, – ответила старшеклассница, зло взглянув на парня, – просто на шум забежала первая и увидела его. – Ага! – торжествующе крикнула она. – Значит, ты тоже видела, как он устроил это безобразие! – Да нет же, Галина Петровна! – протяжно взвыла Еся, чуть ли не срываясь на слезы. – Там был какой-то мальчишка, из классов помладше... И он, – указала девушка на Жука, – поймал этого пацаненка, но тот удрал! А теперь вы виноватите нас! – Боже упаси, Лесина, я тебя нисколько не виню! – завертела головой завуч, будто отряхиваясь от пыли. – Ты хорошая девочка и не стала бы заниматься подобным! – Так а чего вы тогда меня тут держите?! – Еся не удержалась и мелкая капля быстро соскользнула по ее щеке. – Как свидетеля... – неожиданно спокойно ответила Галина Петровна. – Я думала, ты-то все расскажешь, а ты, оказывается, еще и покрываешь этого засранца!.. Услышав это, Еся закрыла лицо и упала на стул, тихо вытирая щеки воротником рубашки. – Хех, вот оно как! – заговорил Жук после относительного затишья с его стороны. – Значит, она вся такая хорошая и не могла натворить такого, а я, "засранец", для вас - кандидат номер один в террористы! Интересно вы тут приговоры выносите, прямо как в суде! – Замолчи! – прикрикнула завуч на него, но тот лишь зашелся в короткой вспышке смеха. – Прекратите... прошу вас!.. – уже рыдающим голосом простонала Еся в ладони. На удивление, но это сработало. Галина Петровна перестала ругаться, а с лица Жука сошла вся гримаса издевки и желчи. Они молча, под тихие всхлипы, разошлись по своим углам. – Можно посмотреть по камерам, – вдруг предложил парень спокойным голосом. – По камерам? – удивилась женщина. – В туалете же нет камеры. – В туалете, ясен-красен, нет: вы же тут не контент для педофилов снимаете! – в своей манере заметил Жук. – Камера в конце холла, недалеко закутка с туалетом, маленькая такая, невзрачная, – пояснил он. – С нее наверняка виден и вход в туалет. – И чего же ты молчал? – буркнула завуч на девятиклассника, но по лицу было видно: она на радость удивилась этой идее. – Пойдемте смотреть! И действительно, по камере было видно (но не слышно - а вы чего хотели от школы?) как дети напугались взрыва, и что только после этого девятиклассник зашел в туалет, затем Еся. Потом оттуда выбежал мелкий пацаненок и рванул на лестницы, по которым уже успели убежать подальше другие школьники. Все это Жук обстоятельно пояснил, будто заправский опер из уголовного отдела. – Похоже, я и вправду погорячилась... – нехотя признала завуч, стоя у стареньких мониторов. – Лесина, ты неважно выглядишь, – заметила он, взглянув на девушку. – Переволновалась? Извини, что тебе пришлось во всем этом участвовать... Иди-ка, пожалуй домой, ты и так тут натерпелась... – Спасибо... – тихо ответила девушка, не поднимая головы. – Я попрошу Владимира Викторовича, чтобы он тебя проводил до остановки, – распорядилась она. – Ага, – вмешался Жук, – и на перемене зеваки там всю грязь растащут по всей школе, если не доломают оставшиеся толчки. Я ее провожу, пусть охранник делает свое дело - охраняет. – Тоже верно... – согласилась женщина. – Ладно, но только чтобы вернулся на остальные уроки! Я проверю! – Да я не соби... – начал Жук, но осекся, – в смысле, у меня последний урок. – И прежде чем завуч хотел что-то возразить, парень схватил девушку за руку и уверенно повел ее к гардеробу. Лишь выйдя за территорию школы, они остановились. Парень повернулся к Есе и спросил: – Тебе на какую остановку? – Д-да я сама дойду... – неуверенно протянула девушка. – Тут недалеко. – Хм, как знаешь, – удивился парень, но не подал виду. Из кармана вышла пачка сигарет с старой иссеченой царапинами зажигалкой под "Зиппо", и в руках парня загорелся огонек, и пошел дымок. Он развернулся и пошел в сторону старых панелек. – У тебя разве уроки закончились? – зачем-то спросила Еся.

~Если бы я сама знала, зачем это делаю...~

Услышав это, парень остановился, и лишь через пару секунд повернулся обратно. Девушка ожидала очередную колкость, но Жук ответил довольно спокойно: – Глупый вопрос: конечно нет. – Тогда лучше вернись, – посоветовала девушка. – Она ведь и вправду проверит. – Пусть проверяет, – безразлично ответил он, – мне там все равно делать нечего: я и так планировал свалить, а тут такая возможность, грех ведь не воспользоваться. – Ну и дурак, – безэмоционально бросила девушка: все вышло еще в школе. – Сама недалеко ушла, – без колкостей ответил на это выпад Жук, продолжая пускать клубы дыма: – лезть в мужской туалет, когда в нем что-то взрывается. Остальные уже когти рвали оттуда. – Я подумала: вдруг случилось что и кому-то понадобится помощь... – оправдалась она. – Ты ведь по этой же причине туда рванул?.. Глаза парня округлились. Жук явно не ожидал того, что девушка заметила это в суматохе. Он сделал еще затяжку и, подойдя к девушке поближе, метнул недокуренную сигарету в мусорку. – Знаешь, а это было довольно смело с твоей стороны, – заметил он; в его голосе промелькнула нота теплоты, которую девушка, к своему удивлению, сразу уловила. – Да и в тот раз, когда ты заступилась за своих друзей. Не у каждого парня на это хватит яиц, а тут - такая хрупкая девчонка... Уважаю.

~Он что, сейчас меня похвалил?..~

На щеках у Еси проступил румянец. Она и сама не поняла, почему похвала от человека, которого, казалось, она почти что ненавидела, так тепло отозвалась в груди. Девушка подняла глаза и увидела в желто-зеленых глазах Жука свое заплаканное, но милое лицо. – Пожалуй, я все же провожу тебя, – настоял он. – А то вдруг по дороге что случится, мне же потом за тебя отвечать перед этой старой дурой. Тем более тут всякие вроде меня шарятся, нарвешься не дай бог. Тебе на какую остановку? – Н-на "Кондитерскую", – не сразу, но четко ответила Еся слегка приободрившись от внезапного взявшегося прилива сил. – Хорошо. Тогда пошли.