Часть 14
11 мая 2026 г., 11:41
Я всё ещё смотрела в потолок, чувствуя, как внутри медленно оседает тяжесть от воспоминаний. Они не складывались в цельную картину — только рваные куски, и от этого становилось ещё хуже.
— Это не нормально… — тихо сказала я.
Казума чуть нахмурился.
— Что именно?
Я повернула голову.
— То, что я помню. Если я шинки… разве я вообще должна помнить свою прошлую жизнь?
В комнате снова стало тихо.
Сузуха неловко отвёл взгляд.
Бисамон резко выпрямилась.
— Достаточно.
Её голос прозвучал холодно и резко, без привычной раздражённости — как приказ.
Я моргнула.
— Что?
— Я сказала достаточно, — повторила она. — Все. Выйдите.
Казума нахмурился.
— Бисамон…
— Сейчас.
Это было уже не обсуждение.
Сузуха вздрогнул и посмотрел на меня, будто хотел что-то сказать, но в итоге молча вышел первым.
Казума задержался на секунду дольше.
— Ты уверена? — спокойно спросил он.
— Да, — коротко ответила Бисамон.
Он выдохнул и тоже вышел.
Дверь закрылась.
В комнате остались только мы.
Я медленно села, чувствуя напряжение.
— Почему ты всех выгнала?
Бисамон не ответила сразу. Она смотрела на меня так, будто оценивает не человека, а проблему.
— Оружие не должно помнить.
Я нахмурилась.
— Что?
— Ни свою смерть. Ни свою жизнь.
Я замерла.
— Но я же помню…
— Это уже ошибка, — резко перебила она.
В груди неприятно кольнуло.
— Ошибка?.. — тихо повторила я.
Бисамон отвела взгляд в сторону.
— Вспоминать прошлое — значит терять устойчивость как шинки.
Я медленно опустила взгляд на свои руки.
— Тогда почему я помню?
Пауза.
Слишком длинная.
И слишком тяжёлая.
Бисамон снова посмотрела на меня.
— Потому что ты помнишь не только одну смерть.
Я резко подняла голову.
— Чего?
Она сжала пальцы.
— У тебя уже была человеческая смерть.
Я застыла.
— И сейчас… у тебя новая.
Тишина стала оглушающей.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод.
Дверь закрылась за последним шагом Казумы.
В комнате стало слишком тихо.
Я медленно подняла взгляд на Бисамон.
— Ты специально всех выгнала?
Она не ответила сразу. Лишь сложила руки на груди и посмотрела на меня так, будто оценивает не меня, а то, что во мне происходит.
— Потому что дальше этот разговор не для них.
Я нахмурилась.
— Какой ещё разговор?
Бисамон сделала шаг ближе.
— Ты говоришь, что помнишь Ято.
— Ну да.
— И при этом утверждаешь, что помнишь только одну жизнь.
Я слегка напряглась.
— Потому что так и есть.
Пауза.
Она смотрела слишком внимательно.
— Тогда ты не понимаешь, что я вижу, — спокойно сказала Бисамон.
Я медленно моргнула.
— И что ты видишь?
— Две твоих жизни.
Я замерла.
— Чего?..
Бисамон не изменилась в лице.
— Одна — человеческая. И вторая — как шинки.
Я нахмурилась сильнее.
— Но я не помню… вторую.
— Ты её и не видишь сейчас, — холодно ответила она. — Ты показываешь только фрагменты.
В груди неприятно кольнуло.
— Подожди… — я медленно выпрямилась. — Ты хочешь сказать, что я жила здесь как шинки… и просто не помню этого?
— Я не “хочу сказать”, — резко ответила Бисамон. — Я это вижу.
Я сжала пальцы.
— Это невозможно.
— Для тебя — да.
Тишина стала плотной.
Я опустила взгляд.
— Тогда почему я помню только Ято… и куски этой жизни?
Бисамон чуть прищурилась.
— Потому что именно это воспоминание сильнее всего закрепилось.
Я тихо выдохнула.
— И ты не видела… всё?
— Я видела твою связь с ним.
Я подняла голову.
— Но не всю историю?
Пауза.
— Нет.
Это “нет” прозвучало слишком спокойно.
И именно это заставило внутри что-то неприятно сжаться.
Я медленно провела рукой по шее, где всё ещё ощущалась метка.
— Тогда получается… ты знаешь о моих двух жизнях… но я — нет.
— Так бывает с шинки, — коротко ответила Бисамон. — Особенно если память повреждена или запечатана.
Я резко усмехнулась.
— Замечательно. Я даже не знаю, где часть моей жизни потерялась.
Бисамон внимательно посмотрела на меня.
— Это тебя не пугает?
Я на секунду замолчала.
А потом честно ответила:
— Больше пугает то, что я помню Ято… но не помню, как всё это закончилось.
В комнате снова повисла тишина.
И в этой тишине Бисамон впервые не ответила сразу.
