Старшая школа Хогвартс | Hogwarts High

– О, Гермиона, дорогая! Пойдем, сделаем несколько фотографий! Гермиона бросилась вниз по лестнице, чуть не упав с лестницы, прежде чем сумела выпрямиться, и спустилась с остальной части лестницы, крепче ухватившись за перила. – Иду! Она спустилась без каких-либо серьезных происшествий – ей действительно следовало последовать совету Джинни и потренироваться на этих каблуках до самого бала, но она этого не сделала, и вот, что из этого получилось. – О, ты так прекрасно выглядишь! – улыбнулась ее мать, доставая фотоаппарат и делая несколько снимков. Гермиона самозабвенно расправляла платье. Она чувствовала себя красивой – платье было светло-персиково-голубого цвета, которое струилось вокруг ее ног по низу. Волосы были выпрямлены, а затем уложены в элегантный пучок, чего ей никогда не удавалось сделать раньше с тем настоящим кустом, которым они обычно были. Она вышла за дверь и сфотографировалась одна, с мамой и папой, с каждым из них по отдельности, прежде чем они погрузились в машину. Очевидно, в Хогвартсе была традиция – и в средней школе – встречаться в местном парке, чтобы сфотографироваться с друзьями перед любым официальным мероприятием в школе. Она узнала об этом только накануне, когда Джинни написала им всем, что они должны приехать на полчаса раньше, чтобы успеть сфотографироваться до того, как все соберутся в павильоне. Когда Гермиона приехала с родителями, все Уизли уже были там. Джинни обняла ее, Рон неловко улыбнулся (Парвати, его спутница, оживленно болтала, а он, похоже, воспринимал только половину ее слов), а Фред и Джордж похлопали ее по спине. – Эй, Миона! Готова к выпускному балу? – Ах, Фредди, я помню, как мы это делали... – В дни нашей юности... – Дорожите этими днями, детки, они пройдут, не успеете оглянуться... – И тогда вы станете такими же дряхлыми и старыми, как мы... – Но гораздо, гораздо мудрее в жизни... – О, Боже, вы, ребята, на год старше нас! – простонала Джинни. – Успокойтесь! Фред разочарованно покачал головой. – Ну же, Джиневра. Ты должна научиться уважать старших. – Однажды, когда вы двое будете пытаться отрицать, что вы старые, я напомню вам об этом. – Ладно, вы трое, прекратите препираться – Фред, Джордж, уйдите с дороги, ваш бал на следующей неделе, помните? Джинни, ты идешь... и Рон, дорогой, почему бы тебе не встать на ступеньки с Парвати? Вы двое так очаровательно смотритесь вместе... Билл, не мог бы ты подержать для меня камеру? Билл улыбнулся матери и взял камеру. Они с Флер стояли немного в стороне – он собирался остаться в городе на некоторое время (никто еще не говорил об этом официально, но все знали, что он ищет дом и что Флер продает свой). – Вы все прекрасно выглядите, – воскликнула миссис Уизли, подбегая к ним. – Знаете, я помню, как мы с Артуром ходили на наш выпускной бал. Это было наше первое свидание! Совсем как у вас с Гарри, – сказала она, глядя на Джинни. Джинни покраснела и сказала: – Мам. Давай не будем слушать о ваших с папой старых свиданиях, пожалуйста? – О, хорошо. Нам все равно пора начинать... Рон, Парвати, встаньте здесь, обнимите друг друга, не стесняйтесь! И... Билл, не мог бы ты сделать снимок, пока я снимаю на телефон? Спасибо, дорогой. Билл, с ухмылкой глядя на очень взволнованного Рона, поднял камеру и сделал несколько снимков. Рон и Парвати на мгновение замерли, рука Рона неловко болталась в нескольких дюймах от ее спины, а потом на лице Рона появилась искренняя улыбка. – Эй, это же Поттеры! Джинни сразу же оживилась, и Гермиона ухмыльнулась ей. – Кто-то взволнован. За это она получила шлепок по руке. – О, заткнись. Поттеры шли к ним бок о бок. Гарри шел посередине, сжимая в руках корсаж (миссис Уизли издала небольшой возглас "о!" и поспешила за подходящей бутоньеркой – Рон и Парвати уже обменялись своими. Гермиона держала одну в кармане). – Э. Привет, ребята. – Привет, Гарри, – ласково сказала Гермиона. Он выглядел хорошо – Лили явно заставила его расчесать волосы, и на этот раз, похоже, они действительно останутся уложенными, по крайней мере, до окончания съемки. Его костюм был простым, но это было далеко от его обычных треников и мешковатых джинсов, и казалось, что он стоит более прямо (Гермиона впервые заметила, что он выше своей матери). Рон подбежал, и они похлопали друг друга по спине, ухмыляясь друг другу, прежде чем Гарри повернулся к Джинни. Его лицо вспыхнуло красным, и рука потянулась вверх, чтобы взъерошить волосы, но потом он вспомнил, что не хочет их портить, и вместо этого погладил затылок. – Джинни. Ты... ты выглядишь потрясающе. Джинни застенчиво улыбнулась и покрутила в руках свое темно-зеленое платье (у Гарри был соответствующий галстук). – Спасибо. Ты выглядишь просто великолепно. Гермиона поймала взгляд Рона, и они молча согласились отойти немного подальше и дать этим двоим возможность побыть наедине. – Сумасшествие, да? Прошли буквально годы с тех пор, как они начали нравиться друг другу. Я никогда не думал, что это произойдет. – О, такие вещи в конце концов всегда срабатывают, – сказала Лили. – Посмотри на нас с Джеймсом. Потребовалось четыре года и много поддержки со стороны Сириуса, чтобы он, наконец, пригласил меня на свидание. Джеймс неловко хихикнул. – Да, ну. Ты была пугающе красива. Она улыбнулась ему, а затем повернулась к ним. – Кстати, о Сириусе. Он написал нам несколько минут назад, что все они уже в пути, так что скоро должны быть здесь. Ее охватило волнение – было приятно увидеть своих друзей, но она с нетерпением ждала встречи с Беллой... в чем бы она ни была. На прошлой неделе они с Виктором отправились за покупками, но никому не сказали, что купили (потому что, очевидно, Белла теперь предпочитала "сюрпризы"). Просто Гермионе повезло – она и так была непредсказуема). – Кто-то взволнован, – пробурчала Джинни сзади нее. – О, заткнись... – О, смотрите, вот они! Она повернула голову так быстро, что удивилась, как у нее не отказала шея. Шесть человек только что вышли из машины (минивэн, который Сириус купил в рамках своего погружения в роль "футбольной мамы") и шли к ним – Гермиона могла различить Сириуса, Римуса, Энди, Цисси, Виктора и... По мере того, как они приближались, фигура Беллы становилась все более отчетливой. И, когда она увидела ее отчетливо, мозг Гермионы тут же потерял всякую способность функционировать. Она ожидала увидеть что-то вроде того, что Белла надела на школьные танцы – платье, скорее всего черное, которое облегало бы ее фигуру и наверняка имело бы разрез по бокам ноги. Чего она совсем не ожидала, так это костюма, который, в общем-то, выполнял почти все вышеперечисленное – за исключением разреза – но все равно застал Гермиону врасплох. Не то чтобы Белла плохо выглядела в платье – она выглядела потрясающе, на самом деле, она всегда выглядела потрясающе, даже (или, возможно, особенно) когда была одета в узкие джинсы и мешковатые футболки (чрезмерно длинные рукава начали исчезать по мере удаления синяков, и Гермиона все еще иногда корит себя за то, что не заметила этого раньше). Но было что-то... Что-то. В этом костюме. Она выглядела.... Она выглядела сексуально. И продолжала выглядеть еще лучше по мере приближения. И ближе. И ближе. В конце концов, она стояла перед Гермионой и выглядела почти так же ошеломленно, как и Гермиона. Она попыталась что-то сказать, действительно попыталась. Но... Она просто. Костюм. Белла. В костюме. Святое дерьмо. До сегодняшнего дня она никогда, кажется, не понимала термина "бесполезная лесбиянка", но теперь он ударил по ней с полной силой. – Найдите отдельную комнату, вы двое! – усмехнулся Гарри. – Честно! – простонала Джинни. – Хватит трахать друг друга глазами! Это выбило Гермиону из колеи – и слава богу, потому что без этого она, вероятно, стояла бы там весь день, просто глядя на Беллу, и у нее было чувство, что Белла бы ее не остановила. Белла тоже, казалось, вышла из транса, в котором находилась, и уставилась на Гарри. – О, отвали, Поттер. – Он не ошибся, – прокомментировала Энди. – Я имею в виду, что ты пялилась на ее сиськи. Цисси издала небольшой задыхающийся звук. – Энди! – Энди, пожалуйста, ты же знаешь, что такое неприятно для твоей сестры... – Это должно быть неудобно для любого человека с хорошими манерами, – шипела Сисси. – О, нет, не дай бог бедной Сисси будет некомфортно. – Белла, скажи ей, чтобы она перестала смеяться надо мной! – Белла, скажи ей, чтобы перестала смеяться надо мной! – дразнила Энди. – Прекрати! – Прекрати! – Ладно, давайте, вы обе прекратите, – усмехнулся Сириус. Они обе закрыли рты... Белла слегка приоткрыла, уставившись на Сириуса, словно не могла поверить, что он здесь. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то из родителей вмешался и позаботился о ее сестрах вместо нее? (Случалось ли это когда-нибудь?) Гермиона выкинула эту мысль из головы – у нее не было выбора, потому что Белла положила руку ей на талию, а осознанные мысли нелегки, когда очень красивая подружка кладет руку на талию. – Эй, ребята! Они все повернулись, когда к ним подошли Невилл и Полумна, а за ними следовали родители Невилла. Невилл выглядел так же неловко, как Гарри и Рон, в своем костюме – он был немного тесноват на его плечах. На Полумне было светло-розовое платье с цветочным рисунком, и она выглядела еще более... неземной, чем обычно. – Привет всем! Давайте сделаем несколько фотографий, не так ли? Они сделали, как показалось Гермионе, все возможные комбинации снимков – вся группа, отдельные снимки, пары, случайные группы – Белла и Виктор получили пару совместных снимков – пока не начали появляться остальные одноклассники. Гарри, Рон и Невилл убежали фотографироваться с Дином и Симусом, которые, очевидно, были их хорошими друзьями с раннего детства. Гермиона неловко стояла в стороне с Беллой и Виктором – ни у кого из них не было друзей за пределами их маленькой группы – пока к ним не подошла Пэнси Паркинсон. Она выглядела потрясающе, и в мозгу Гермионы произошло мгновенное короткое замыкание, прежде чем она вспомнила, что это Паркинсон. – Эй, вы трое. Дин и Симус пытаются сфотографировать наш класс химии, потому что, очевидно, он был "культовым". – она закатила глаза. – Или что-то в этом роде. Они все собираются у павильона. Они все обменялись взглядами, а затем отправились вслед за Паркинсон. Дин и Симус уже стояли там и радостно приветствовали их – она была уверена, что Симус уже пьян, как и Дафна Гринграсс, которая вертела в руках черную бутылку с водой, которая определенно не была наполнена водой. Падма и Парвати Патил (она рассталась с Роном где-то в это время) стояли в стороне. Им не хватало только... – Эй, ребята! Я нашла Терри, так что мы можем... Лаванда замолчала, и все в классе повернулись посмотреть на нее и Паркинсон больше по привычке, чем по чему-либо еще. Лицо Лаванды стало ярко-красным, как и лицо Паркинсон. В конце концов, Паркинсон прочистила горло. – Хм. П... Привет. Лаванда издала странный звук в задней части горла. – Привет. – Привет. – Привет. Они смотрели друг на друга еще мгновение, прежде чем обе, казалось, вспомнили, что не должны разговаривать друг с другом (по какой-то причине), и отвернулись, чтобы надменно посмотреть в любое другое место, кроме друг друга (хотя, как заметила Гермиона, они обе продолжали украдкой поглядывать друг на друга, яростно краснея, когда их ловили). – Ну что ж, – усмехнулся Дин, явно сдерживая смех. – Может, сделаем эту фотографию? Все пробормотали свое согласие и на мгновение устроились на ступеньках павильона – Паркинсон и Лаванда столкнулись друг с другом больше раз, чем это было необходимо, – прежде чем, наконец, встали на место. Группа родителей, стоявших вокруг них, повернулась, чтобы сделать снимки, и все они улыбнулись, переводя взгляд с одного на другого, пытаясь понять, в какую камеру смотреть. Они уже собирались разойтись, когда к ним подбежал Сириус. – Подождите, стойте там! Улыбайтесь все! Все заставили себя улыбнуться, когда он сделал еще пару снимков, а затем поднял большой палец, показывая, что все хорошо. Они простояли там еще полчаса – у Гермионы было ощущение, что ее ноги сейчас умрут на каблуках – прежде чем все погрузились в пару машин и уехали.

»-———— — ————-«

– Идемте, давайте займем столик! – Гарри потащил их группу в сторону комнаты и жестом указал на стол. Он схватил стул и выдвинул его для Джинни – Рон сделал то же самое для Парвати. Белла и Гермиона одновременно потянулись к стулу, устроили небольшое перетягивание каната и, наконец, взяли стулья для себя и сели. – Почему на столе стоят свечи? Разве они не знают, что подростки и огонь – не лучшая идея? – спросила Белла. – О, пожалуйста, единственным человеком, достаточно глупым, чтобы поджечь что-то, был бы Симус, и я уверена, что Дин проследит, чтобы он держался подальше от открытого огня, – успокоила ее Гермиона. – Хм. Надеюсь. Будет ужасно, если нам придется вызывать пожарных. – Хотя ночь будет интересной, – размышлял Виктор. Белла усмехнулась ему. – Да... – Нет. Абсолютно нет. Вы не сделаете ничего, чтобы сделать эту ночь "интереснее", – назидательно сказала Гермиона (хотя, втайне, она хотела, чтобы они сделали это. Просто чтобы посмотреть, что получится). – Разве в нашей жизни не достаточно драмы? Белла странно посмотрела на нее. – Ну, в нашей жизни достаточно драмы. Но в жизни других людей ее недостаточно. Это то, что мы пытаемся исправить. – О, Боже, – пробормотала она. – Эй, ребята? Не возражаете, если я посижу здесь? – лицо Беллы расплылось в широкой ухмылке, когда они все подняли глаза и увидели стоящую там Лаванду Браун. – Вовсе нет! Присаживайся, – сказала она. Лаванда села рядом с Парвати, бросив на Беллу странный взгляд (если честно, Белла скалилась на нее, как кошка на канарейку. Любой человек смотрел бы на нее странно). Они все встали, чтобы взять фрукты из буфета – Белла навалила на свою тарелку больше арбуза, чем кто-либо мог съесть, – а затем снова сели за стол и принялись за еду. Некоторое время все молчали, пока, к удивлению, Джинни не заговорила. – Итак, Лаванда. У тебя не было пары? – Гермиона подняла бровь – она ожидала, что Белла или Виктор начнут лезть в личную жизнь Лаванды, а не Джинни. Но Джинни лишь понимающе посмотрела на Лаванду – очевидно, не только они были заинтересованы в этих отношениях. Лаванда довольно злобно укололась о кусок арбуза. – Нет. Дин Томас приглашал меня, но я ему отказала. – Почему? Нацелилась на кого-то другого? – надавила Джинни. Парвати, сидевшая рядом с Лавандой, подавила хихиканье. – Ни в коем случае, – нахмурилась она. – А что? Ты что-нибудь слышала? – Нет, – вздохнула Белла. – К сожалению, нет. – Что это зна... – Тьфу! Драко иногда так раздражает, постоянно говорит мне, что я должна пойти попудрить носик, типа, заткнись нахрен! – к полному восторгу Беллы, Паркинсон бросилась на сиденье рядом с ней. Похоже, она еще не заметила Лаванду – что вполне понятно, поскольку Лаванда бросилась под стол, когда увидела, что Паркинсон встала из-за соседнего столика, где Драко выглядел довольно мрачным. – Почему бы тебе не остаться здесь с нами? – невинно спросил Виктор. К несчастью, Паркинсон, она, как и Гермиона, еще не поняла, что когда Виктор или Белла говорят "невинным" голосом, они делают то, что совершенно точно не является невинным. – О, пожалуйста. Ты кажешься намного приятнее, чем торчать с Драко всю ночь. Я уже не могу смотреть на него. – Это из-за прыщей или из-за ужасного характера? – спросила Джинни. – И то, и другое, – решила Паркинсон. – Беллатрикс, можно мне немного твоего... Господи Иисусе! В этот момент Лаванда высунула голову из-под стола. – Откуда ты взялась? – потребовала Паркинсон. – Из-под стола, – угрюмо ответила Лаванда. – Какого черта ты делала под этим грёбаным столом? – Я уронила вилку, – нахмурилась она. – О, правдоподобная история! – огрызнулся Паркинсон. – Признайся, ты спряталась, когда увидела, что я приближаюсь! Лаванда попыталась оправдаться, но это вышло в виде бессвязного бормотания, поскольку то, что сказала Паркинсон, было технически правильно. – Ну. У меня были на то причины! Я не хотела видеть твое уродливое лицо! – Я тоже не хочу видеть твое! – О, я люблю эту песню! – неожиданно сказала Парвати, заставив себя улыбнуться. – Рон, потанцуешь со мной? Рон посмотрел на нее, казалось, он был очень напуган перспективой танца. Затем он посмотрел на Лаванду и Паркинсон, которые смотрели друг на друга из-за стола, и судорожно кивнул. – Да. Конечно. Звучит как прекрасная идея. Всем пока! – Мы должны присоединиться к ним, – заговорила Джинни. – Гарри? – Танцы звучат замечательно, – согласился Гарри. – Прекрасно. Я люблю танцы. Гарри, который по дороге туда очень ясно сказал, что презирает танцы, практически выбежал из-за стола, схватив Джинни за руку. Паркинсон издала разочарованный звук. – Я полагаю, вы двое собираетесь убежать сейчас? – спросила она, бросив неприязненный взгляд на Невилла и Полумну. – О, нет, мне очень интересно, – мечтательно сказала Полумна. – К тому же, если я буду танцевать, то лучше одна. Без обид, Невилл. Невилл, который выглядел еще более неловко, чем в парке, сказал: – О, э. Все в порядке. Но мне кажется, я вижу там Симуса и Дина, вообще-то, я должен... пойти поздороваться... – Видишь? – огрызнулась Лаванда, когда он тоже поспешил прочь. – Ты села, и все тут же сбежали. Неужели ты можешь винить меня за то, что я спряталась под столом? – Они сбежали, потому что ты начала оскорблять меня! Когда очевидно, что это я должна оскорблять тебя, потому что ты явно уступаешь мне во всех отношениях... – Я не была такой уж ущербной, когда ты целовала меня на весенних каникулах! Весь стол, а также несколько соседних столов, погрузились в полное молчание. Белла и Виктор выглядели так, словно их самая большая мечта только что сбылась (если бы Гермиона делала ставки, она бы сказала, что так оно и было). Луна... Луна выглядела в целом не удивленной. Вероятно, она уже знала. С соседнего столика вся группа друзей Паркинсон смотрела на них с заинтересованным, но в конечном итоге не удивленным выражением лица. – Ты поцеловала меня в ответ! – шипела Паркинсон. – Ты меня удивила! – вскрикнула Лаванда. – Мы можем поговорить об этом в другом месте? – А может, мы вообще не будем об этом говорить? – Отлично! – Отлично! На мгновение они замолчали, и Гермиона почувствовала разочарование при мысли, что ссора уже закончилась. Но, конечно, Паркинсон и Лаванда никогда не оставляли спор на полпути. – Для протокола, я была пьяна, – пробормотала Паркинсон. – Я тоже, – сказала ей Лаванда. – Достаточно пьяна, чтобы забыть о своем уродстве, очевидно. – А я была достаточно пьяна, чтобы забыть о твоей отвратительной личности. – И о твоем ужасном чувстве моды. – О, пожалуйста. Ты называешь мое чувство моды ужасным? – Ну, я не выгляжу так, будто только что вышла из девяностых. – По крайней мере, я не выгляжу так, будто только что вышла из магазина "Justice"! – Прости? – пробурчала Лаванда. – То, что ты ужасное порождение тьмы, не означает, что некоторые из нас не могут наслаждаться пастельными тонами. – Ты маленькая... – Лаванда задохнулась, когда Паркинсон протянула руку к ее лицу. Белла и Виктор сели вперед на свои места, а Гермиона заметила приближающихся Дина и Симуса. – Ты сука! – закричала Лаванда. Она вскочила со своего места и толкнула Паркинсон. – Я не могу поверить, что ты... – Пошла ты! – Паркинсон толкнула ее в ответ. – Нет, пошла ты! Гермиону вдруг охватило чувство, что она наблюдает за дракой двух малышей, хотя и с гораздо более развитым словарным запасом. Они начали борьбу – это действительно считалось борьбой? – друг с другом, руки были скручены вместе, а пятки вонзались в ноги друг друга. – Кто-нибудь должен их остановить? – спросила Белла, не давая понять, что она собирается встать и остановить их. – Да! – простонала Гермиона. Она начала подниматься со своего места, но ее оттолкнул в сторону Симус, который пытался схватить Лаванду и оттащить ее от Паркинсон. Гермиона вскочила и схватила Паркинсон за руки. Симус, продолжая бороться с Лавандой, которая выкрикивала непристойности в адрес Паркинсон, наткнулся на стол и опрокинул одну из свечей. – Ты, наверное, шутишь, – пробормотала Белла, когда скатерть загорелась. Гермиона увернулась от локтя Паркинсон. – Потуши это! Белла начала тянуться к их кувшину с водой, но поняла, что он слишком окружен огнем, чтобы дотянуться до него, и побежала к другому столу. Они были так заняты наблюдением за боем, что не заметили, как она уже собиралась вылить содержимое... – Беллатрикс, подожди! – крикнула Дафна Гринграсс. Вода попала на стол, и пламя взметнулось вверх. – Черт возьми, опять? – потребовала Белла. – У вас есть какие-нибудь безалкогольные напитки? Дафна пожала плечами. – Не совсем, нет. – Вот, возьми, – сказал Гарри, протягивая ей кувшин с другого стола. Они с Джинни и практически все остальные в их классе бросили свои дела, чтобы посмотреть на драку. Гермиона увернулась от очередного локтя. Все закончилось в считанные секунды – Белла потушила огонь, и он погас с тихим шипением. Сириус и Римус подбежали и разняли Лаванду и Паркинсон, позволив Гермионе отпустить Паркинсон и, спотыкаясь, подойти к Белле. Очень взволнованная МакГонагалл бросилась к ним. – Я... никогда... за все годы моего преподавания... – Да, это так, – запротестовал Сириус. – Мы с Джеймсом тоже что-то подожгли на нашем выпускном! – Мне не нужно напоминать о том ужасном дне, – огрызнулась она. – По крайней мере, сегодня никто почти не умер. Несколько служащих заведения подошли и торопливо поговорили с МакГонагалл, после чего она устало кивнула и повернулась к собравшемуся классу. – Хорошо. Никто не пострадал, материальный ущерб не слишком велик, так что нас не выгонят из этого заведения. Вы все можете возобновить танцы – кроме вас, мисс Паркинсон и мисс Браун. Вы двое пойдете со мной. Все наблюдали, как они угрюмо кивнули, и МакГонагалл вывела их из комнаты. На мгновение в комнате воцарилась тишина, прежде чем диджей, заметив неловкую атмосферу, включил песню и прибавил громкость. – Все в порядке! Давайте выйдем на танцпол, хорошо? Услышав песню, все зааплодировали и бросились на танцпол. Их столик на мгновение остался позади. – Итак, это было интересно. – Мм. Это мягко сказано. – Да, но, по крайней мере, теперь они достигли взаимопонимания. Теперь все должно быть гораздо спокойнее, – сказала Луна, улыбаясь. – Откуда ты это знаешь? – Белла нахмурилась. – Нужно ли вообще обосновывать это ответом? – Гарри усмехнулся. – Да ладно, мне действительно нравится эта песня. И, кажется, я обещал тебе танец. – Джинни хихикнула, и двое убежали. Белла вложила свою руку в руку Гермионы. – Может, последуем за ними? Все равно мы не можем оставаться за столом, половина его сгорела. И, может быть, на этот раз мы сможем потанцевать без перерыва в конце. Гермиона ласково улыбнулась ей. – Конечно. На этот раз я действительно умею танцевать. – Ну, мне повезло, – усмехнулась Белла. – На этот раз будет гораздо меньше неловкости. – Мм. Теперь мы действительно знаем, что нравимся друг другу. – Было бы определенно неловко, если бы мы не знали, – поддразнила Белла. Они стояли лицом друг к другу на танцполе. Белла выглядела немного растрепанной после всего этого инцидента, но это нисколько не умаляло ее внешности, когда она взяла ее руку в свою и положила руку на ее талию. Она позволила Белле вести себя – да, она лучше танцевала, но у Беллы было гораздо больше практики, чем у нее. Все это время они смотрели друг другу в глаза, наслаждаясь чертами лица другого. В этот момент Гермиона подумала, что никогда не устанет смотреть на Беллу. Что бы ни случилось в будущем, у нее все равно будет Белла – если не физическая, то память о ней. Ее первая любовь, ее первый поцелуй, ее первое все, навсегда сохраненное в глубине ее сердца. Она прислонила свой лоб к лбу Беллы. – Я люблю тебя. Белла обхватила Гермиону обеими руками за талию. – Я тоже тебя люблю. Когда зазвучали последние ноты песни, и их тела замерли, их губы слились в поцелуе. И в этот момент весь остальной мир растворился в блаженном небытии, потому что Белла была с ней здесь и сейчас, и это было прекрасно.