тиканье часов (the ticks of the clock)

Накрывшись одеялом, мальчик ворочался во сне, пытаясь принять удобное положение. Звук тикающих часов с каждой секундой раздражал блондина всё больше, его внимание постоянно ускользало от сна к этому проклятому шуму, от которого закладывало уши. Томми схватил одеяло и плотнее обернул его вокруг себя, чувствуя, как глаза прожигают череп. Его глаза были зажмурены, он боялся открыть их и посмотреть в лицо таинственной темноте, которая, казалось, подкрадывалась к нему с каждым скрипом половиц. В груди жгло, он практически слышал, как его сердце колотится в бешеном темпе. По его щеке скатились бисеринки пота, ощущение перегрева сменилось холодным ознобом. Мысли путались, он ругал себя за то, что впал в такую панику из-за пустяка. Однако тело выдавало его мольбы: каждое движение, которое он пытался сделать, становилось все тяжелее, и казалось, что якорь пригвоздил его к кровати. Покалывание пробежало по ноге до лодыжки, и Томми захотелось задрожать от ощущения пальцев, прижавшихся к его коже. Стук его сердца становился всё громче и быстрее, практически умоляя прекратить это ощущение. Вес того, что царапало его ноги, переместился вверх, давя на его грудь, сдавливая ее, когда он пытался дернуться, сделать что-нибудь. Он пытался сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить это мучительное ощущение. Он ничего не мог видеть. Пальцы, если Томми вообще мог сравнить это с пальцами, вцепились в его шею и сжали. Когда блондин пытался вдохнуть, выдохнуть воздух, ничего не выходило. Давление на шею было слишком сильным, и он спорил со своими легкими, крича, чтобы они впустили хоть немного воздуха. Все, что угодно, лишь бы покончить с этим кошмаром. Тиканье часов, которое раньше до смерти раздражало Томми, теперь было наименьшей из его проблем, а перепады температуры тела усугубляли дискомфорт. Ему захотелось заплакать от радости и облегчения, когда тяжесть медленно опустилась, легкие наполнились воздухом, а в груди становилось все легче и легче. Выпустив дрожащий вздох, Томми распахнул глаза и рывком поднялся на ноги. Томми сделал единственное, что он умел делать в подобных ситуациях: темнота стала для него еще более угрожающей, чем была до того, как на его сердце и тело напали. Он сделал большой вдох и подавил всхлип. Громкий всхлип эхом разнесся по комнате и пронесся по тихим коридорам дома. Крепко спящие люди не слышали, как младший жаждал их поддержки. Кончики пальцев Томми коснулись головы, он схватил в ладони волосы, дернулся и зарылся лицом в колени. Руки исчезли, демона, мучившего его в комнате, больше не было, но ощущение, что тени судят его, было слишком сильным. Впервые в жизни Томми попытался сосредоточиться на тиканье часов, а не игнорировать его. Он отвлекся от тиканья, когда услышал шаги по коридору, скрип половиц, так похожий на тот, с которого все началось. Но на этот раз дверь открылась, и в коридоре вспыхнул свет. Свет вполз в комнату, осветил лицо мальчика достаточно, чтобы увидеть его красные опухшие глаза и компрометирующую позу. - Томми? - сонно протянул Техно, упираясь рукой в дверную раму, так как он немного споткнулся. - Что случилось... Я слышал... Техно прервал себя, увидев состояние своего брата, провел рукой по волосам, прежде чем пройти вперед и сесть рядом с младшим. Он смотрел, просто смотрел, смотрел и смотрел. Томми сдвинулся на месте, руки упали с его волос и вместо этого крепко схватились за простыню. -Тех... Останься со мной, пожалуйста... Мужчина на мгновение выглядел потрясенным, то ли состоянием хриплого голоса Томми, то ли просьбой, Томми никогда не узнает. Притянутый в неожиданные объятия, Томми вздрогнул, когда Техно толкнул голову Томми, чтобы прислонить ее к плечу розоволосого. - Томми. Дыши. Я останусь с тобой, не волнуйся, - Техно говорил, бормоча сладкие, ободряющие слова ему на ухо, пока сам расчесывал локоны блондина. Томми ерзал и извивался, пытаясь устроиться поудобнее, прежде чем почувствовал, что его веки тяжелеют. Дыхание брата у его уха странно успокаивало. Когда он почувствовал, что сознание ускользает, вместе с ним ускользнули и воспоминания о встрече во сне. Томми точно знал три вещи в своей жизни: часы в его комнате чертовски раздражают, он невероятен во всем и что у него есть брат Техно, который согревает его холодными ночами. Скажет ли он когда-нибудь Техно, что благодарен за плечо, которое ему подставили в тот вечер? Конечно же, нет. Потому что Томми знал, что Техно знает это и так.