Пока мы живы

.

.

.

      — Мы не знаем, когда Мадара появится здесь, будьте настороже, — предупредил Саске, то и дело оглядываясь.       Вокруг все стихло. Нечто желтое и светящееся спрыгнуло на землю в нескольких шагах от них. Какаши не мог разглядеть получше из-за сияния медицинского ниндзюцу Сакуры, но догадался — это Наруто.       — Что с его тенью? — тут же спросил у подоспевшего парня Саске.       Наруто выпрямился после приземления. Подол его одежды, будто охваченной пламенем, опустился.       — Я обездвижил его стержнями Шести путей. Клон охраняет его.       — Наруто? — Сакура прекратила технику и обернулась.       — Сакура, позволь мне, — улыбка Наруто была на удивление уверенной и спокойной.       — Что ты хочешь сделать? — девушка поднялась с колена и посторонилась.       — Эй… — начал было Саске, но замолк.       — Тише-тише, — Наруто опустился перед их обессилевшим сенсеем.       Горящая боль в левой глазнице, которую медицинское ниндзюцу не способно было заглушить, мешала Какаши соображать. Он смотрел на ученика в упор, пока тот приближал к его лицу правую ладонь с белым кругом — бровь Какаши удивленно поднялась. Наруто сосредоточился и прикрыл веки.       Какаши чувствовал исходящее от чужой кожи тепло, не обжигающее, но достаточно горячее, чтобы начало припекать. В ране зазудело, и что-то начало мешаться. «Что он делает?..»       Наруто поднялся и встал перед сенсеем:        — Можете открывать глаз.       Приготовившись к неприятным ощущениям, мужчина осторожно приоткрыл веко… и шокированно выдохнул. «Как?» — единственное, что крутилось в голове.       Вместо него, удивленно смотрящего на мир нормально впервые за более чем десять лет, этот вопрос задала Сакура:       — Быть не может! Как ты сделал это? — она и Саске смотрели на учителя, одинаково приоткрыв рты.       — По правде сказать, я не знаю, как это объяснить. Я просто взял частицу Какаши-сенсея и… ну… как бы…       — Наруто, я же сказал быть настороже.       — Но я впервые об этом слы… — вдруг парень осекся. Отнял от лица руку, которой до этого потирал подбородок и уставился на нее.       — Что случилось?       Наруто сделал шаг к наставнику:       — Так это правда?       — О чем ты?       Саске повернулся, чтобы узнать причину замешательства.        Наруто оттянул вверх рукав своей странной одежды и продемонстрировал учителю левую ладонь.       Сакура тоже посмотрела на нее:       — Боже! Это же…              На коже отпечатался неясный и размытый темный след, похожий на огромное кровоизлияние.       Какаши второй раз за короткий срок изумился так сильно, что теперь не находил слов. Он продолжал сидеть на земле, не в силах встать, и просто переводил взгляд с протянутой ладони на Сакуру, с Сакуры на Саске… На юношеском лице последнего сквозь маску отрешенности и серьезности проступили сожаление и боль. Но Саске быстро отвернулся, предпочитая продолжить следить за местностью вокруг. Какаши вздохнул. Видимо Итачи не смог скрыть метку от брата. Метку, появление которой было такой редкостью, что многие считали ее вымыслом.       — Да, это правда, — обратился Какаши к Наруто. Уверенный тон сенсея еще больше озадачил парня — он переглянулся с Сакурой.       Итачи мог долго смотреть на свою руку иногда.       — Почему именно на левой ладони? — однажды спросил у него Какаши.       — Левая рука ближе к сердцу, левая ладонь — символ чести в значении «благородство», — монотонно и заученно проговорил Учиха, словно повторял эти слова каждый день.       — Может ладонь, не беря во внимание то, что она левая, все-таки символизирует «дар»? Мы передаем друг другу что-либо, держа это на раскрытых ладонях.       — А Вы, я вижу, уже порылись в библиотеке, — Итачи улыбнулся. Он не говорил о наличии «Знака чистых помыслов» (это было «официальным» названием, и Итачи предпочитал именно его) никому, кроме Какаши, даже родителям — думал, само пройдет и забудется, ни к чему, мол, привлекать лишнее внимание. И Знак должен был и правда исчезнуть. Вот только этого все не происходило.       Какаши и в самом деле бывал в библиотеке, читал ветхие свитки и много об этом думал. Поэтому не счел лишним предложить:       — Попробуй заставить его принять.       На него уставились два темных глаза.       — Как «заставить»? Разве это не зависит только от того, кому «дарят»?       — Мне кажется слова, произнесенные им, могут пробудить Знак.       — Как печати для чакры?..       — Почти.       — И что потом?       — Когда исчезнет метка Саске, исчезнет и твоя.       — С чего Вы взяли?       — Просто предположил… Если Знак появится у обоих, должен же он вас как-то связать.       — На уровне…       — Духовном.       Учиха замолчал, казалось, глубоко задумавшись.       — Я попробую.       Не сработало.       — Я чего только не заставлял его говорить, но никакого эффекта. Как я и думал, все зависит только от принимающего.       Какаши искал в лице Итачи расстроенность или что-нибудь похожее, но оно, как и всегда, было строгим и бесстрастным.       — Прости. Не думал, что так выйдет.       — Вы тут совсем ни при чем, — бросил юноша. И Какаши успел поверить, что Итачи эта ситуация никак не задела, пока Учиха не остановился в проходе и не добавил чуть тише: — Знаете… — в голос просачивалось тщательно упрятанное огорчение. — Похоже, Знак — просто показатель, которым ты сам решаешь, воспользоваться или нет. И никакими узами он не связывает.       Наруто снова присел рядом с Какаши:       — И что нужно сделать?       — Если я ее не приму, метка вскоре просто исчезнет. Она у тебя, кстати, просто огромная. Это сила мудреца так влияет? — Какаши ощупал чужую ладонь, и, не отпуская, положил ее к себе на колени. — Не болит?       — Нет. А если ты примешь, это дает какие то особые возможности? Чтение мыслей, типо того? — парень спрятал откуда-то взявшееся смущение за усмешкой.       — Нет, к сожалению. Просто «Знак чистых помыслов».       — Ну и дурацкое же название.       С их все еще лежащих друг на друге рук Какаши перевел плывущий от боли и усталости взгляд на профиль Наруто. На его колышущиеся в потоках чакры волосы, подрагивающие в золотом свете ресницы. Потом на нахмуренные брови. Он застыл в моменте, смотря на Наруто как будто впервые. Или как в последний раз.       Наверное эта война свела Какаши с ума — внутри все кричало о том, как же он на самом деле хочет заполучить эту связь, которую дарит принятие метки. Связь, которой не существует, ведь он сам себе ее выдумал в молодости. Которая разочаровала Итачи своей недолговечностью и относительностью.       Ведь они, может, не выживут. Так что хотя бы перед смертью…       У Какаши на руке медленно и неравномерно расползся такой же, как и у Наруто, темный след, захватив запястье и выглянув из-под перчатки.       Губы Наруто приоткрылись в немом удивлении.       — Прости.       Какаши знал, что в его тоне нет раскаяния.        Умирать с пониманием, что был в твоей жизни человек, готовый отдать тебе так много и безвозвратно, что это пробудило Знак, будет не так горестно.       Наруто поднял глаза на наставника:       — Ничего, — и улыбнулся ему.       Какаши от этой улыбки захотелось растаять прямо сейчас и, превратившись в нечто эфемерное, раствориться в маленьком человеке, сидящем рядом с ним. Смешаться с его плотью и кровью. Внутри все превращалось в мед и лилось в ноги, стекая изнутри по грудной клетке.       Наруто встал, оставляя прохладную широкую руку без тепла своего прикосновения, и время для Какаши возобновило свой напряженный бег — он вынырнул из наваждения, длившегося для него вечность, когда на самом деле не прошло и пяти минут.       — Разобрались?       — Да.       — Все равно потом про глаз объяснишь.       — Мадара отправился к Обито! Когда он явится сюда, у него будут уже оба риннегана.       — Чего?! Серьезно?!

.

.

.