четверг, 21 ноября

Я правда не хотел этого. Я притуплённо смотрю, как под тобой растекается кровь. От неё идёт еле заметный пар, который заставляет меня вспомнить, где я нахожусь и когда. Я не помню дату или день недели, но это зима, верно? На улице должен лежать снег. Не могу обернуться и посмотреть, но если бы сделал это, всё равно не понял бы - слишком темно. Я хочу спросить у тебя, как я это обычно делаю, но знаю, что ты не ответишь. Потому что ты уже перестал дышать. Кровь всё ещё растекается и вот-вот дойдёт до моих ботинок. Ботинки? Я не помню, как надевал их. Не помню, что у меня есть такие. Не помню, как вышел из дома. Не помню, как мы здесь оказались. Я опускаюсь на колени и прикасаюсь к твоей щеке. Она ещё тёплая, но уже не настолько, чтобы можно было считать тебя живым. Моя рука оставляет на твоей коже красный след. Кровь. Только сейчас замечаю, что мои руки в крови. Теперь это реальность. Я всегда знал, что этим всё кончится. В животе привычное ощущение - словно мои внутренности падают в бездну, а я стою на месте. Значит, я возвращаюсь в реальность. Вместе со мной возвращается паника. Мне тяжело дышать. Я хочу, чтобы ты успокоил меня, как ты это делал. Опускаю голову тебе на грудь и с вдыхаю запах стирального порошка. Ты всегда надевал только чистую одежду, когда собирался меня увидеть, потому что так мне было легче. Это и правда успокаивает меня, даже сейчас, когда тепло стремительно покидает твоё тело. Снова дотрагиваюсь до твоей кожи - я редко это делал, когда ты был жив, несмотря на то, что ты всегда мылся перед тем, как встретиться со мной - и понимаю, что ты больше не человек. Тебя больше не существует. Теперь есть только твоё тело, и больше не могу к нему прикасаться, поэтому я снимаю с него твою рубашку, оставляя тело в одной майке. Телу всё равно, во что оно одето. Рубашка порвана в том месте, в котором нож вошёл в тебя в первый раз. Я вспоминаю о ноже и осматриваюсь. Тусклый свет из выбитых окон не позволяет разглядеть ничего, кроме твоего тела и тёмной лужи под ним. Рубашка частично пропитана твоей кровью, но всё ещё пахнет чистотой. Я надеваю её и вытаскиваю телефон из нагрудного кармана. Я не знаю, где мой телефон и не могу вспомнить, есть ли он у меня вообще, но помню, что ты всегда носил свой именно в этом кармане с левой стороны. Несколько секунд пытаюсь вспомнить, как сделать экстренный вызов. Я касаюсь экрана трижды, оставляя красные отпечатки. - Здравствуйте. Я бы хотел сообщить об убийстве.