Плач Ярославны (в отсутствие горячей воды)

Чайник медленно набирается. Воем кипит вода. У Серёжи глаза — расслоившаяся слюда. Олега тянет содрать ножом Тот блестящий фрагмент в уголке. Двадцать лет несчастья Резвятся шрамами на руке. Проживёшь ли ещё годок, любовь? \\ Больше нету горячей воды. Рука Олега держится только дрожью, Лужица кипятка проливается мимо таза. Серый стоит без рубашки. Расхристанный, как Христос? Страдает так, будто бы Не за себя самого, а за все человечество разом. Слишком претенциозный для тёртых общажных реалий. Олег гладит его по тонкой шее, Перебирает верхние позвонки. Не хватает памяти, чтоб удержать. Не хватает, чтоб не дрожать, руки. Олег склоняет над раковиной Самую милую голову на земле. Орошая сальные рыжие пряди Водой настолько святой, Насколько это возможно. Главное — тёплой. Пусть и едва-едва. Гладит, намыливая. Не говорит: Пока мы живые, Россия будет жива. Не может сказать. Не может зубов разжать. Серый почти растворяется Под золотыми ладонями Лучшего своего. Лучший завтра идёт в десант. Серый — дальше как-нибудь сам. Тазики, ковшики и расчёски. Купальщицы у Дега. У здешней тоски — найдутся ли берега? \\ Липкая скатерть. Обшарпанный подоконник. Не за что зацепиться, Руки у них пусты. У порога — мятая полупустая сумка Как образок души. Любовь, собери страдания, в узел перевяжи Да схорони себе. Когда вырастешь, Будет ли место моё во твоей судьбе? Поймёшь ли, Если не будет писем? Кого тут загубишь, кого убьёшь? За кого полезешь на Кремль и нож? Кто омоет патлы твои, Пока я погибаю там? Кто живою водой воскресит меня, Если всё же погибну там? \\ Похоронный марш Застаёт влюбленных всегда на кухне. Почему-то — исключительно по утрам. У Серёжи глаза — застарелый шрам. Олег впервые чувствует свою смертность как грех и срам. 14.05.21.