Мосты

Зал, арендованный для мероприятия, был украшен в духе Живанского, знаменитой акулы фармацевтического бизнеса. Особенно вычурно. Огромное помещение, явно было предназначено для таких мероприятий, яркий, почти слепящий свет, живая музыка и красное кричащее оформление. В голове сразу всплывают картинки с открытий казино. Известен мужчина был не только в Петербурге, но и во всей стране, возможно даже и за её пределами. На открытии его Исследовательского Центра присутствовали все сливки общества, начиная от именитых коллег, заканчивая владельцами больших предприятий, как частных, так и государственных. Персонал открывающегося центра, также был приглашён на мероприятии, лишь для галочки, конечно. Но отказать было нельзя, Алексей Александрович, требовал стопроцентного присутствия. Людей было настолько много, что казалось, будто открывается не небольшой Научный Центр, а новый Ледовый Дворец. Даже официанты с подносами с трудом протискивались через толпу. Официальное открытие должно было вот-вот начаться. Журналисты старались как можно больше пообщаться с гостями, создавая ещё большую неразбериху. - Сергей! Несколько взглядов устремляются в сторону говорящего. А «тот самый» Сергей, стоящий поодаль от толпы, надеется, что зовут всё же не его. - Сергей! Разумовский!- Вновь раздается за спиной, но уже совсем близко. На плечо ложится увесистая ладонь. – Это всё же Вы! Я уж боялся, что перепутал. Вы всё-таки смогли приехать! Я уже и не надеялся. Разумовский дёргается от прикосновения и громкого голоса своего собеседника. Которым оказался не кто иной, как Живанский. Мужчина среднего роста, в очках. Тёмные волосы, с выделяющимися седыми прядями, густая борода и чёрный классический костюм, явно не из дешёвых. Выглядел он, как полагается виновнику торжества – очень довольным. - Добрый вечер, Алексей Александрович. Трудно было отказаться, — нервная усмешка на секунду промелькнула на губах Сергея. Нервная усмешка на секунду промелькнула на губах Сергея. Пять приглашений. На три из которых он ответил отказом, четвёртое проигнорировал. С пятым приглашением Живанский поступил хитрее – передал его через Татьяну Михайловну. Оказалось, что воспитанников детского дома «Радуга» пригласили выступать на открытии. - Не подумайте! Я же от чистого сердца, — Организатор сего мероприятия, словно прочитав мысли Разумовского, начал оправдываться. – Думаю, детям будет приятного видеть знакомое лицо! Да и Вашей соцсети плюсик, если вы понимаете, о чём я. Да, что уж греха таить и мне это… Свет в зале начал медленно потухать, гости рассаживаться по своим местам. Живанский дёрнулся и начал спешно прощаться. - Ох, что это. Уже! До свидания, Сергей. – Мужчина начал ретироваться, даже не договорив своей тирады о пользе своего мероприятия, Центра и своей персоны, бросив напоследок. – Надеюсь, ещё пересечёмся с вами сегодня! Уход собеседника обрадовал Разумовского. Главной целью на вечер стало: «НЕ ВСТРЕЧАТЬСЯ С ЖИВАНСКИМ НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ». Хорошо, что его столик находился далеко от сцены, на балконе. Сергей начал двигаться в направлении лестницы, постоянно сталкиваясь с охмелевшими мужчина, хихикающими девушками этих же мужчин и официантами, которые сегодня крутились как белки в колесе. На балконе же было заметно меньше людей. Наконец добравшись до своего столика, Сергей сел за стул и уже собирался пригубить бокал другой шампанского. Но ощущение чужого взгляда не оставляло его, наоборот только нарастало. Спину словно прожигали. Ёрзая на стуле, перекатывая бокал из одной руки в другой Разумовский, всё пытался избавиться от этого странного чувства, надеясь, что тайному наблюдателю надоест, и он сам от него отстанет. Но «он» был настойчив, или «она». Яна сидела рядом со столиком Сергея и ненамеренно прожигала дыру в его спине, при этом находясь в своих мыслях. Множество известных и влиятельных лиц в одном месте, но пока её новоиспеченные коллеги радовались возможности хоть на мгновение почувствовать себя кем-то более важным, чем рядовые сотрудники, то девушке наоборот не нравилась эта помпезность. Сколько из этих людей были по-настоящему важными. Депутаты взяточники, воры, мошенники, возможно даже убийцы. Что уже говорить – сам Живанский непосредственно являлся одним из них. Подделка лекарств – прибыльный бизнес. Это было громкое дело, но Алексей смог выйти сухим из воды. А чтоб очистить свою репутацию, как раз и построил Исследовательский Центр им.Живанского. Набрал молодых и «зелёных» работников, чтоб не лезли, куда не надо. Их не в чем винить, без опыта ты вряд ли можешь рассчитывать на нормальный доход. Домнина должна была мило улыбаться, и строить из себя радостную дурочку. Всё это вызывало отвращения и дикий стыд. Девушка давила свою гордость и чувство достоинства, ради Сашеньки. Всё это напоминало о детстве, когда отец брал её и сестру на свои конференции. Множество незнакомцев, суета и фразы вроде: «ой, какая хорошенькая», «какое платьишко», «зайчик» и «малышка». Удивительным было лишь присутствие Разумовского. Мнение о владельце «Вместе» складывалось исключительно положительное. Даже на открытии он выделялся. Неуверенный, немного неуклюжий парень в кедах. Человек явно ценил свой комфорт больше, чем рамки дресс-кода. Благодаря ему у Яны было меньше волнений за Сашу, ведь детский дом, в котором она находилась, был под его крылом. Она несколько раз пересекалась с ним, и в каком-то смысле восхищалась им. Разумовский… Разумовский смотрит на неё сейчас…? Или это она таращится на него. Какой стыд. Домнина неловко улыбнулась, как бы извиняясь. И через мгновение встала из-за стола, двигаясь в направлении сцены. Дискомфорт Сергея, и без этого не любящего лишнее внимание, достигло своего апогея, и он всё же обернулся. В какой-то мере это было ещё и любопытство, желание узнать кто же этот настойчивый «тайный наблюдатель». Он ожидал встретить влюблённый, восхищенный или же озлобленный взгляд, но вместо этого была лишь пустота. Словно смотрели мимо него. Через секунду пустота сменилась на удивление и испуг. Девушка густо покраснела, улыбнулась и вовсе ушла. А Разумовский так и остался сидеть в пол оборота, даже не улыбнувшись в ответ. Он смотрел ей вслед, находясь в замешательстве. Перед тем, как прийти в себя он успел запечатлеть в голове её образ. Высокая, стройная девушка с неестественно бледной кожей, от чего румянец на её щеках смотрелся, как нарисованный, как на фарфоровых куклах? Или это черное платье так подчёркивало её бледность. Светлые волнистые волосы чуть длиннее плеч. И зелёные глаза. Настоящая фарфоровая кукла… Когда сознание вернулось, то картинка стала смутно знакомой. Он не мог видеть её раньше? Но где? - Дорогие, гости нашего вечера! Мы рады приветствовать вас на открытии «Исследовательского центра имени Алексея Александровича Живанского». – Ведущий привлекает к себе всё внимание зала, остальные голоса на фоне стихают. – Великолепного врача, научного исследователя и просто прекрасного человека! По залу проходится гул аплодисментов, кто-то даже восторженно свистит. - Передаю слово непосредственно виновнику сего торжества. Алексей Александрович Живанский! Из-за кулис вальяжно появляется мужчина и машет рукой залу в приветственном жесте., наслаждаясь вниманием к своей персоне. - Друзья! Я очень рад, Вас, всех здесь видеть. Для меня это очень важное событие, — Он интонацией выделяя каждое ударение и запятую, подчёркивая свою искренность. – Но важное оно не только для меня. Хочу представить Вам, наш пока небольшой коллектив. Прошу любить и жаловать, сотрудники «Исследовательского центра имени Живанского»! На сцене появляются около пятнадцати человек. И выглядит это больше, как показ именитых модных домов. Каждый из сотрудников не ниже модельного роста, стройный и внешне очень привлекателен по общественным стандартам красоты. Мужчин, на удивление, было всего несколько человек. Преимущественно женщины. При подборе персонала Живанский пользовался принципом: «Сначала внешность, потом ум». Собеседование выглядело, как кастинг для показа. Женщина рядом, сидящая рядом, иногда пыталась напомнить ему, что ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР, а не модельное агентство. На что, он отвечал одно: - Ну, все же с дипломами. Потом наберутся опыта, ничего страшного. А вот внешность, не с ней ничего потом не сделаешь… Сомнительное утверждение. Некоторые «специалисты» вызывали некоторые вопросы, но подвешенный язык вкупе с харизмой делали своё дело. Коммуникабельность тоже важная черта. Чтоб не вызывать лишних вопросов, в штат попали и мужчины. Конечно, при таких же критериях. Почти. У Живанского не было критериев мужской красоты. Это он оставил на свою помощницу. Может хоть она заглядывала в их дипломы и учитывала научный потенциал. К стандартам Алексея Александровича больше всего подходили те, кто были приближён к нему. Снижение происходило по тому, чем ниже должность. Яна была где-то посередине, что внешне, что по умственным способностям. У неё были несколько научных работ, дипломная работа, какие-то грамоты с конференций. Но к гениям она себя не причисляла. Факт остаётся фактом, сейчас она стоит на сцене среди новоиспеченных коллег и сдержанно улыбается залу. Но взгляд выдаёт явную незаинтересованность. Девушка сейчас где-то в другом месте, но точно не в этом зале. Она оживает лишь когда, слышит своё имя. - Яна Домнина! Наш прекрасный молодой специалист в области органической химии... Остальные слова прошли мимо ушей, только в конце она благодарно кивнула, как это делали другие. «Яна. Яна Домнина» - вертелось в голове Разумовского, в попытках вспомнить, где они могли пересечься. В голову пришёл детский дом. Точно! Кажется, это она пыталась выбить нужные лекарства для тяжело больной девочки в одном из детских домов Петербурга. Когда это не увенчалось успехом, то открыла сбор средств на лечение. Закончилось это не лучшим образом, Яна просто не успела, девочки не стало. Разумовский узнал об это слишком поздно, у одной из воспитательницы своего детского дома. И какое-то время назад видел девушку в «Радуге», она была с девочкой. Сергей уже после искал активные сборы на странице девушке, но они уже отсутствовали. Но зачем Домниной вдруг работать на мошенника, который не побрезгует взять и государственные деньги, лишь бы набить карманы. Из-за таких, как он и не хватает денег на лечение детям. Да и какая им разница на жизнь детдомовской девчонки, старика и любого другого. Злость накатывала на Разумовского всё сильнее. Хотелось рвать и метать, высказать всё этим мерзким рожам, набивающих своё брюхо за счёт госбюджета, пока они с особым обожанием смотрели на девушек на сцене. Как на чёртов кусок мяса, они практически пускали слюни на них. Отвратительные ублюдки. Обиднее всего было за неё. Волна ярости прекратилась так же резко, как и началась, уступив место горечи. Даже с балкона он видел её отвращение сквозь улыбку. И всё тот же пустой взгляд. Представление подходило к концу, зал встает с насиженных мест, чтоб потешить эго великолепного Живанского. Сотрудники готовятся покинуть сцену, чтоб не мешать триумфу начальника. Разумовский срывается с насиженного места, ему до скрипа зубов хочется подойти к девушке, поговорить с единственным заинтересовавшим его человеком на этом мероприятии. Нужно было успокоить себя, отвлечься от мерзкого общества олигархических мразей. Яна с остальными спускается со сцены под бурные аплодисменты, аккуратно наступая на узкие ступеньки. И как только подошвой чувствует ровный пол, то стремиться к бару. Ей нужно выпить. Не думать столько. Перестать чувствовать себя выставочной собачкой, которую выводят в свет, чтобы похвастаться её породой. Это и происходило. Словно она вновь на той невидимой цепочке отца, которая плотно душит, и с каждым лишним движением ты чувствуешь, как она затягивается всё сильнее. - Постойте! Яна, подождите, пожалуйста! Знакомый голос окрикивает её на полпути к заветной барной стойке. Девушка оборачивается, наблюдая, как к ней крупными шагами приближается Разумовский. Домнина вновь краснеет от той неловкой ситуации на балконе. Мужчина останавливается в метре от неё. -Я…я, простите, — мысли Сергея путаются. Что следует делать. Представиться? Ведь формально они не знакомы. - Сергей. Разумовский. -Я знаю. Ой, — вырывается у девушки. Как же неловко. Она краснеет ещё гуще. – Яна. Домнина. Конечно, она знает Сергея. Это было понятно даже по тому, что она буравила его взглядом час назад. Да и кто в Петербурге не знает его. -Я знаю. Яне становится невыносимо смешно от абсурдности ситуации. Люди начинают оборачиваться на них. Сквозь смех она пытается извиниться. - Прости…простите. Эт…это так уморительно. В новой попытке успокоится от приступа смеха, девушка пытается объясниться шокированному Разумовскому. - Час назад я буравила Вас взглядом, а сейчас мы друг другу представляемся. Комедия и трагедия в одном акте… Объяснения выходят смазанными из-за непрекращающегося смеха. Ещё и попыток не испортить макияж, обмахивая себя руками, будто это хоть как-то поможет остановить слёзы. Сергей, сначала находясь в полном недоумении от происходящего, не до конца понимая слов, которые до него пытаются донести. Но когда до него всё же доходит смысл происходящего, глупая улыбка появляется на лице мужчины. А удивительно заразный смех девушки настигает и его. Некоторые гости шарахаются от них, большинству же всё равно. Они уже знатно выпили, их не интересовало где они и с кем, а на смеющуюся парочку и подавно. Окончательно оправившись, мужчина ощущает некую лёгкость. Хочется провести с Яной весь оставшийся вечер. Разумовский всё же решается предложить ей сесть за один столик на балконе. - Почему бы и нет. Сейчас только закажу шампанское. -У меня на столике есть бутылка. Если Вы хотите, то. То, мы бы могли выпить вместе. Слова еле складывались в единое предложение. Сергей не помнит, как они добрались до столика. Он никогда не умел общаться с женщинами, кроме рабочих тем. А пить с ними, непринуждённо общаться и ходить на свидание – табу. - Скоро выступят дети и можно домой, наконец-то. - Ты здесь ради этого? Они так быстро перешли «ты», что было удивительно просто и не вызывало никакой неловкости. Сергея поражало лишь то, что он сделал это сам. Появился новый прилив энергии. Ещё больше радовало то, что на пришла сюда ради детей. Ей здесь не нравится, как и ему. Хоть так и оставался открытым вопрос: «Почему она работает на Живанского?». - Я похожа на выставочную собаку? – Звучало резко и грубовато, да и странно. Причём тут собаки. Выставочные… Понятно. Вот значит, как чувствует себя девушка. Предметом. Сергею становится стыдно за то, что он и сам думал о ней, как о фарфоровой кукле. - Нет, абсолютно нет. -А ощущаю себя так. Все пришли поглазеть на пластмассовых кукол Живанского. Потому, что должны быть тут, как полагается богатым и влиятельным. Должны выпить, должны весело провести время, должны себе. Потом воспитать таких же должников, как они. Замкнутый круг. Хотя кому-то искренне это нравится, они действительно наслаждаются такой жизнью. - Интересно. У Разумовского вырывается лишь одна фраза, но словно это не принадлежит ему. - Что? – Обрывистость вызывает недоумение у девушки. - Интересные мысли. - Многие считают, что это не так. – Яна ненадолго задумывается, чтоб выдать. – Единственное, что знаю точно. Больше всего удовольствия сегодня получает Живанский. Домнина смеётся, отчего щёки покрываются небольшим румянцем. Или это от алкоголя. Сергей больше не видит в ней фарфоровую куклу. Их всегда ставят куда-то за стекло, чтоб ненароком не разбить и смотрят лишь издалека. А она здесь. Краснеет, пьёт и смеется. У фарфоровых кукол нет татуировок, нет родинок, нет шрамов, а у неё есть. И от выставочной собаки у неё точно нет ничего. Они послушные и идеально ухоженные, у неё немного неопрятная чёлка, постоянно лезущая в глаза. Она постоянно ёрзает на стуле, поправляя платье. Она живая. - Думаю, ты права. Он явно наслаждается своим шоу, — Разумовский откидывается на спинку стула, залпом допивая остатки шампанского из бокала. – Если бы не Татьяна Михайловна и дети, я даже не подумал прийти. Не люблю такие мероприятия. -Я их ненавижу, — признаётся девушка. – Дома намного лучше. Там кот. Кот? - Одно упоминание о питомце разжигает ребяческий огонёк в глазах мужчины. Он бы и сам хотел себе кота или собаку, может морскую свинку или даже какую-нибудь птицу. Раньше не позволяло то, что он жил в детском доме, он мог только подкармливать бездомных животных и защищать их от хулиганов, которым безумно нравилось издеваться над беззащитной зверюшкой. Потом университет, сейчас работа, и время на питомца вряд ли не найдётся. - Покажешь? - Только если пойдёшь со мной на разводные мосты, — ставит условие Домнина. Разумовский неожиданно для себя краснеет. Он хотел уйти из этого места, как можно скорее. Но уйти с ней было какой-то несуществующей удачей. Они смотрят друг на друга, улыбаясь. Ехать по ночному Санкт-Петербургу, сбегая с ненавистного мероприятия, звучит так сказочно. - Хоть сейчас. - Посмотрим выступление и сбежим. Главное сделать это до полуночи, — Загадочно произносит девушка, проводя в воздухе ладонями. – Иначе карета превратится в тыкву. Сергей смеётся. Настоящая сказка. Свет в зале вновь медленно затухает, погружая помещение в полумрак. Единственный свет направлен на сцену. С двух сторон из-за кулис выходят, одинаково одетые девочки. Все в чёрных платьях. Одна из девочек садится за фортепьяно, две с виолончелями, остальные четыре со скрипками в руках. Они садятся на стулья на сцене. В зале раздаётся мелодия скрипки. Потихоньку присоединяются фортепиано и виолончель. Помещение наполняется звуками классической спокойной мелодии. Постепенно нарастая и так же стихая. Музыка окончательно затихла, и в абсолютной тишине начали раздаваться бурные аплодисменты и овации. Сергей не сразу очнулся от своеобразного транса и тоже присоединился. Яна даже ради этого встаёт, не отрываясь, глядя на то, как девочки уходят со сцены. Разумовский решает присоединиться к ней, громко отодвигая стул, из-за чего бесшумно подняться, не выходит. Девушка одаривает его нежной улыбкой, и вновь поворачивается к сцене. Молодой человек от этого грустно краснеет, в который раз за вечер. - Получается, мы свободны, — констатирует девушка, когда всё прекращается. – Но перед тем, как уйти. Я хочу поздравить девочек. - Да-да, конечно. Я закажу такси и подойду. Разумовский сразу же начал искать телефон в карманах брюк, на что Домнина лишь кивает и сразу направляется за кулисы. На карие глаза девочки лет девяти, с русыми кудрявыми волосами ложатся две холодные ладони. Ухо обдаёт горячим дыханием и раздаётся родной голос: - Угадай кто? Девичий радостный визг раздаётся на всё закулисье, на которое все обращают внимание. Татьяна Михайловна по-доброму улыбается на это. -ЯНА! ЯНА! – Девочка повисает на шее Домниной, едва не роняя. Сразу же засыпая вопросами. – Ты видела? Слышала? Тебе понравилось? - Конечно. Ты большая умница, Сашуль! – Девушка начинает кружить худое тельце в воздухе. Ребёнок смеётся, сильнее обнимая за шею. За сценой появляется Сергей, наблюдающий, как Яна кружится с девочкой на руках, бережно прижимая к себе. Девушка замечает Разумовского, аккуратно, останавливаясь. Ставит Сашу на пол и крепко обнимает. - В комнате тебя ждёт подарок, — шепчет Домнина на ухо девочке. - Какой?- Также шепотом спрашивает Саша. - Узнаешь. - Ну, Яна! Ну, какой! Скажи! – Девчонка начинает капризничать, толи от усталости, толи от того, что тут её Яна. - Увидишь. Он тебе обязательно понравится, — Домнина целует Сашу в щёку, получая такой же поцелуй в ответ. – Я приеду завтра, и ты мне расскажешь, понравился ли он. Люблю тебя.