Следующая — конечная

Автобус. Немного душно, хотя половина форточек открыты. Закат разгорается, по пути поджигая облака. Веки Чуи поочерёдно поднимаются и опускаются. Он устал. Задание безумно вымотало, однако добираться обратно нужно. И почему его не забрали? Что будет, засни он? Ведь Чуя толком не помнит, на какой остановке нужно выходить, что говорить о незапланированном сне. Тогда точно потеряется. Для Накахары никогда не составляло труда выполнять задания в одиночку, правда, обычно к нему был приставлен один придурок — Дазай. Сегодня..было чуть труднее. Но он справился. А теперь едет в вечернем автобусе, не вслушиваясь в слова песни, доносимой из кабинки водителя. Если бы небосклон умел кричать, а краски были воплем, то тот сейчас заходится в истерике. Красиво. Малиновые лучи, попадающие на макушку, делают её ещё рыжее. Чуя похож на вино. Приятно пахнет — или пах когда–то — сейчас больше чувствуется запах пота. Огоньки в его радужках плещутся, как напиток в бокале. Лишь одно отличие. Вино не спит, вино настаивается. А голова Накахары, вместе с ней и он сам, валится на соседнее сидение. **** Дазай прочитал об этом способе в книге «Самоубийство для чайников». Зайти в автобус, полный потных стариков, закрыть всё, что даёт связь с воздухом, и медленно ждать своей кончины. Так и поступим. — О ужас, столько всего открыто,– жалуется Осаму в вроде бы пустом автобусе (даже успев расстроиться, что умрёт один), как вдруг слышит протяжённое мычание. Крутится вокруг себя. Ничего, только ягодные переливы на небе за окнами. Но сопение рядом не даёт покоя. — Оу, — удивлённо роняет Осаму. — Чу–у–я.. Как тот сам заметил: сказал намного тише, чем говорит обычно. Боится разбудить? «Не дело просыпаться с затёкшей шеей. Даже такому придурку, как Чуя», — Дазай аккуратно взял напарника за плащ сзади, приподнимая. И тут.. «Один снова упадёт. Сяду здесь. Просто, чтобы не упал и не повредил свою рыжую голову». Дазай делает в точности так же, как подумал. Волосы у Чуи мягкие, щекотили бы шею, будь она открыта. Кожа тёплая, даже слегка обжигающая. На щеке, что не опирается на костлявое плечо, румянец. Дазай медленно покрутил головой. С чего Чуе быть красивым? Он противный, вредный и не более. Но ему ужасно идут закатные лучи. И кажется, один из пунктов Дазай выполнил — запах пота есть. **** Чуя просыпается, слегка морщась. В горле пересохло. Что это? Его пальцы сплетены с чужими. Холодными, с бархатной кожей. — Осаму? — спрашивает парень в никуда. Дазай уснул. — Следующая — конечная, — произносит водитель, однако Чуя уже точно не в автобусе. Он кладёт свою голову туда, где она была минутой ранее. На костлявое плечо Дазая, сладко улыбаясь.