Пластическая хирургия

      Светило солнце, сидящие на окошке пташки ворковали, наслаждаясь долгожданным наступлением весны, а на ломких веточках набухали почки, готовые вот-вот с тихим клейким хрустом лопнуть, обнажая полупрозрачные слюдяные листочки. М-м-м, как это мило. Пушистый шмель, проникший в приёмный покой доктора Трафальгара, с низким жужжанием летал под самым потолком кругами, даже не подозревая о том, что стал самым интересным из всего, что произошло с Ло за сегодняшний день.       Немигающие глаза молодого пластического хирурга с нескрываемой скукой следили за движениями твари божьей, пытаясь найти в них сакральный смысл. Однако смысла не было. Осознав это, Ло вновь перевёл меланхоличный взгляд на окно, за которым вовсю звенела капель. Да… Весна приходит за зимой, символизируя победу жизни над смертью и отмеряя новый круг. Весна сменится знойным летом, то — ветреной осенью, а следом вновь настанет пора Смерти, что принесёт холод в тоскующее сердце Ло и!.. — И я хочу пятый размер! Пятый, доктор, именно пятый!!! Вы меня хотя бы слушаете?!       Чего? Ло пару раз пришлось моргнуть, чтобы вернуться с философских облаков миросозерцания на бренную землю, а вернее, в свой рабочий кабинет. Душераздирающе вздохнув, он перевёл взгляд, наполненный вселенской тоской, на ёрзающую перед ним на стуле девицу, которая вроде как пришла к нему на приём. Н-да. Надо с ней что-то делать… но не хочется. Не интересно.       Не найдя в глазах прославленного на весь мир пластического хирурга и намёка на хоть какую-нибудь заинтересованность в своей персоне, девица как-то резко набычилась и требовательно заявила: — Доктор Трафальгар, последний раз повторяю, сделайте мне операцию «Shambles», я хочу грудь пятого размера! — всё ещё не видя весёлого азарта на лице тоскующего врача, девица запрыгала на стуле, повторяя, — хочу, хочу, хочу, хочу, хочу!..       С удивлением глядя на пациентку как на почему-то до сих пор живое анатомическое пособие, Ло вздохнул и открыл, наконец, рот: — Сожалею, — делать ему больше нечего, — но груди пятого размера нет. Разобрали в первую же неделю поступления.       С каким-то странным чувством внутреннего удовлетворения, глядя на мигом приунывшую пациентку, он услышал привычное: — А четвёртый? — Закончились. — Третий? — дело пошло на понижение ставок. — Не подвезли, — сложив бумаги пациентки ровной стопкой, Ло услышал финальный аккорд: — А что осталось? — «Гранд-Лайн Стандарт», — милостиво предложил хирург и, не сдержав мрачной полуулыбки, поделился, — сейчас как раз проходит акция «Две по цене четырёх». — А зачем мне четыре? — глаза девицы сбились в кучку. — Подождите-подождите, а точно?.. Так, нет, стойте! — встряхнув головой, настойчивая пациентка снова ринулась в бой, словно от размера её вторичных половых признаков зависела по меньшей мере судьба человечества, — а какие акции ещё есть?       Желая поскорее отделаться от этой занозы, Ло сразу же пошёл с козырей: — Ещё до конца месяца действует уникальное предложение: «Сделала себе – осчастливь подругу». — Ещё чего!!! — проревела девица, — да у неё родной шестой!!! Я к вам только затем и пришла, чтобы!.. — Могу предложить вам последний вариант. Уникальный. Индивидуальное предложение, можно сказать, — положа руку на сердце, прочувственно начал Ло и потянулся к ящичку тумбочки. Несчастная безгрудая девица глядела на него аки на мессию и следила за каждым движением. — У меня тут завалялось несколько первых размеров и один третий. Можно их как-нибудь скомпоновать. Поудачней.       С этими словами Ло достал из ящичка несколько допотопных силиконовых грудей, которые он использовал до знакомства с Иванковым, и начал визуально прикладывать их к щуплому тельцу пациентки, рассматривая различные комбинации: — Например, четыре первых справа, а слева одну третью плюс «единичку», — на этих словах в его голосе появился тот самый нездоровый азарт, который охватывает всех медиков-экспериментаторов.       Пациентка шмыгнула носом и призадумалась: видимо зависть к полногрудой подруге в ней была достаточно сильна, чтобы всерьёз принять столь странное и новаторское предложение. Немного помычав, она спросила: — А эта башенка не развалится? Ну, в смысле!.. — Честно признаться, не знаю, никогда раньше не пробовал так делать, — ответил Ло и, пожав плечами, вновь начал погружаться в пучину хандры. Заметившая это пациентка напряглась и, недолго думая, ляпнула: — Давайте попробуем!       Через пятнадцать минут пищащая от счастья красотка выпорхнула из операционной пластического хирурга и, весело подпрыгивая, направилась к выходу. Вдогонку ей раздался равнодушный комментарий доктора Трафальгара: — Не советую усердствовать с физическими нагрузками, особенно в первое время, иначе форма может испортиться, — однако в своём счастье девушка была глуха. Ну и чёрт с ней.       Выйдя из своего кабинета и на ходу сняв бесполезные резиновые перчатки, Ло подошёл к стойке регистрации, за которой сидел Бепо. Меховой бухгалтер пересчитывал деньги, которые отдала благодарная пациентка за свои "башенки", поэтому Ло очень надеялся, что эта неустойчивая конструкция не развалится, и девица не придёт с жалобой. Хотя, она ведь подписала согласие. Ло опёрся острыми локтями о столешницу и от нечего делать начал следить за тем, как купюры летают в ловких лапах медведя. Не отнимая взгляд от работы, Бепо как-то укоризненно произнёс: — Доктор, вы уверены, что не стоило просто перезаписать пациентку на следующую неделю, когда Ива-сан доставит новую партию органов? — Во-первых, мы сегодня уезжаем, — укорительно напомнил забормотавшему извинения напарнику Ло о предстоящей поездке, — а во-вторых, я не хотел ждать, пока у очередных жертв Эмпорио-я отвалятся лишние части тела.       В районе щёк мех у Бепо порозовел: молодой медведь до сих пор не был готов принять то, что у операции Иванкова по смене пола есть свои особенности в виде половых рудиментов, которые Ло скупал оптом: дёшево и сердито. — И всё же, — настойчиво повторил Бепо, поборов смущение, — что вы скажете разочаровавшейся пациентке? — Жизнь – боль? — флегматично предположил Ло, рассматривая друга-шмеля, который вылетел из его кабинета и теперь наматывал круги у него над головой. Какой интересный шмель. Вот бы… — Ие-ха!!! — с грохотом распахнувшаяся дверь стала аккомпанементом воплю Иванкова. — Ты меня заждался, мой сладусенький ученик?!       «Это определённо очень интересный шмель», — продолжал настойчиво думать Ло, не обращая внимания на вступительное представление окам. — «Надо смотреть на шмеля, иначе придётся смотреть на Эмпорио-я, а к этому я морально не готов». — Неблагодарный Ло-пусик, тебе не стыдно?! — возопило Эмпорио-я, хватая несчастного за руку и кружа его на месте в ритме шмеля. Продолжающему втыкать в насекомое Ло теперь казалось, что то застыло на месте. Это тоже было очень интересно.       Наконец, отпустив хандрящего хирурга, который неровной походкой потащился к кофемашине, Иванков театрально приложил руку ко лбу, показывая всю степень своей трагедии. Застыв в этой позе, окама принялся ждать реакции зрителей. В тишине послышалось сюрпанье отпиваемого кофе, приглушённые мехом аплодисменты и жужжание шмеля.

***

      Стоя на палубе «Полярного Тана», который подняли на поверхность, чтобы набрать кислород в баллоны для дальнейшего плавания, Ло смотрел на зеркальную гладь воды, что уходила вдаль прямо до края небес. Там стихии сливались воедино, превращая весь мир не то в беспредельное небо, не то в безбрежный океан. В самом сердце этой печальной синевы находился крошечный шарик ярко-жёлтой подводной лодки, напоминая центр мироздания. Так символично и хрупко… — Этот пейзаж как ничто иное доказывает, что однажды женщины, мужчины и трансвеститы смогут стать едиными, согласен, Ло-пусик? — задал риторический вопрос Иванков, отчего Ло разом расхотелось продолжать философствовать на тему всемирного единения. — Почему мой ученичок хандрит?       Стараясь подавить в себе желание отрезать Эмпорио-я голову и убрать в трюм до приезда на Пирожный остров, Ло ответил: — Тот факт, что ты рассказал мне, как привлечь в свою клинику постоянный наплыв клиентов, ещё не делает меня твоим учеником, Эмпорио-я. Я бы и сам догадался, что именно люди больше всего хотят исправлять в своей внешности. — Хм-м, — явственно задумавшись, умолк Иванков, после чего приутих и поинтересовался, — и что же тогда так мучает? Смысл жизни? Конечность бытия? — Всё пройдёт, — пожав плечами, ответил Ло. — И жизнь? — с явным подтекстом спросил революционер, хитро глядя на задумчивого хирурга. — И жизнь пройдёт, — подтвердил тот.       Поправив чулки на мускулистых гладко выбритых ногах, Иванков встал около перил неподалёку от Ло и искренне произнёс: — Знаешь, у меня такое чувство, будто бы я на приёме у психотерапевта. — Когда-то я хотел стать им, — усмехнувшись, подтвердил Ло и повернулся лицом к собеседнику, — но мне не дали лицензию. Пояснили, что все мои пациенты будут заканчивать жизнь суицидом.       Иванков был вынужден согласиться. Изнутри субмарины послышались крики Шачи и Пенгвина, которые что-то сломали и теперь пытались втихаря починить. Не желая упускать шанса узнать о своем бизнес-партнёре побольше, Иванков попытался разговорить Ло на нечто большее. — А потом? — спросил он, — сразу же захотел стать пластическим хирургом?       Покачав головой, Ло признался: — А потом я хотел стать патологоанатомом. Посоветовали в медвузе. — Почему? — не понял логики преподавателей Иванков и услышал: — Минимальный шанс навредить психике пациента, — тут было не поспорить. — Почему не стал тогда? — Ну почему же, стал, — парировал Ло и вновь повернул лицо в сторону моря, от которого веяло солёной влагой. — Правда, всего на пару лет. Потом запретили под предлогом того, что я творю с усопшими всякую непотребщину.       Задохнувшийся от возмущения Иванков отпрыгнул от бесстыдника, который повернулся к нему лицом и, прислонившись к перилам, мрачно усмехался. Указывая трясущимся пальцем на этого монстра, окама предположил страшное: — Ты их того?! — Хуже, — ухмыляющийся хирург сейчас напоминал самого дьявола во плоти. — Я регистрировал трупы на сайте знакомств «До гробовой доски».       Застывший соляным столбом Иванков задумчиво хлопал накладными ресницами и пытался переварить полученную информацию. Ну, в принципе ведь, и правда, до гробовой доски… Так и не опустив указующий перст, он смог выдавить из себя только одно: — Зачем? — Я был глуп, молод и горяч, — вздохнул разочаровавшийся в людях и трупах хирург, продолжая исповедоваться трансвеститу. — Любил хороший юмор, широкие улыбки и искренний смех! — А что потом? — с воистину женским любопытством поинтересовался тот, вспоминая одного знакомого типа, который идеально подходил под запросы собеседника. — А потом я понял, что мои попытки устроить чужую личную жизнь бесплодны, встречи в морге не всем кажутся романтичными, да и вообще, жизнь – тлен, — с тоской заключил Ло, ища в небе друга-шмеля. К сожалению, тот был слишком далеко и ничем не мог помочь.       Тем временем, Иванков вернулся на своё место около перил и в попытке разгадать загадку по имени "Трафальгар Ло" задал очередной безобидный вопрос: — Почему ты назначал встречи именно в морге? — Первое свидание должно быть запоминающимся, — как само собой разумеющееся пояснил Ло, скрещивая руки на груди. — К тому же там никто не должен нам… в смысле им! Помешать. По идее. — И что тебе помешало и дальше соединять любящие сердца? — чуть ли не нависая над собеседником, вопросил Иванков, страдая, что всё из Ло нужно вытягивать по ниточке, по кусочечку! Тот как-то с грустью вздохнул и, махнув рукой, сдался: — То, что однажды в личку одной из моих невест пришло сообщение от бывшего жениха, — к такому повороту событий Иванков оказался не готов. — Оказалось, девица умерла прямо у алтаря от быстродействующего яда, сразу же после слова «Согласна». — Это ужасно!!! — разрыдавшись так, чтобы ни в коем случае не испортились накладные ресницы, взвыл Иванков. — Он был в шоке?! Возмущён?! — Можно и так сказать, — пожав плечами, подтвердил Ло. — Просто он написал: «Какого чёрта ты ещё жива?! Почему я должен убивать тебя дважды?»       Икнувший окама достал из глубокого декольте кружевной платочек и, трубно высморкавшись, потребовал продолжения трагедии: — А что потом? — Потом я пошёл в прокуратуру, — у Иванкова дёрнулся глаз, — и как законопослушный гражданин, следующий букве закона… — Какой? — прочистив заложившее ухо переспросил он, но Ло только отмахнулся: — Не придирайся к словам! Так вот пошёл, показал сообщение. Оказалось, что убийцу девушки так и не смогли найти. Так что благодаря моей помощи виновника арестовали, операцию «Труп невесты» объявили официально раскрытой, а меня прозвали Свахой Смерти и предложили ещё раз подумать над своей специальностью, что я и сделал, — подвёл итоги Ло и, направился в сторону входа в субмарину.       Пора было погружаться.