I'm different

Прошло уже несколько дней с того, когда Чунхен признался Ханыль в своих чувствах. Все это время для него будто остановилось. Никаких встреч, ни звонков, ни сообщений, ничего. Ни она ни он не выходили на контакт. Он был озадачен. Он не знал, поступил ли он правильно. Он ежедневно задавался вопросом, не поспешил ли он с признанием. С одной стороны он хотел знать ответ, но с другой он очень боялся. Хоть он и подготовился к отказу, страх никак не покидал его. Также он переживал о их дружбе. Смогут ли они после этого остаться друзьями? Станет ли она скрытной, как раньше? Он потратил много времени, чтобы она ему открылась. Его плохое настроение было видно за километр. Оно было таким очевидным, но парни боялись подойти к нему. Единственными людьми, которые посмели бы подойти к Чунхену, когда он в таком состоянии, были Дуджун, Хенсын и Сынхо, но, к сожалению, никого из этих троих не было поблизости. - Знаешь, 40% того, о чем ты беспокоишься, никогда не произойдет, - Ёсоб подсел к своему хёну. Парни не могли смотреть на такое поведение своего хёна, поэтому они сыграли в камень-ножницы-бумага и проигравших должен был заговорить с Чунхеном. Очевидно, Ёсоб проиграл. - Что? - Тебя что-то беспокоит, я прав? У тебя на лице написано, - протянул Чунхену баночку Колы. - Ну, просто... - он поставил баночку на стол. - Ты не пьешь Колу?! - Ну и? - голос Чунхена был очень уставшим. - А это значит, что тебя что-то очень сильно беспокоит. Это серьезная проблема. Я прав? - О чем ты говоришь? - Для человека, чья жизнь практически зависит от Колы, не притронуться к баночке с этим напитком, то же самое, что конец света. Этот человек должен быть в таком случае очень несчастным и грустным. Хён, что случилось? - Ничего. Просто думаю кое о чем. - Хён... - младший использовал свое эгьё. Чунхен поморщился. Раньше он находил это милым. Но после того, как он увидел милую сторону Ханыль, Ёсобу с ней не сравниться. Ёсоб надулся и пошел к остальным одногруппникам. - Я сдаюсь! Чунхен рассмеялся над неудавшейся попыткой младшего получить ответ. - Ребята, со мной все в порядке, правда. Не волнуйтесь, ладно? - он потянулся к баночке Колы и открыл ее. Как он мог отказаться от этого? - Хён, мы всегда поддержим тебя, - Кикван. - Спасибо, - Чунхен начал пить свой наркотик. - О, Соб, что ты там мне сказал только что? 4 или 40% чего? - 40% того, о чем ты беспокоишься, не произойдет, - ответил, почувствовав себя очень умным. - Кто тебе это сказал? - Эмм...Донун? - посмотрел на макнэ. - Это не правда, Донун-а. - Что? - макнэ смутился. - Как можно утешить человека, сказав, что 40% того, о чем он беспокоится, не произойдет? - Что ты имеешь ввиду? Почему этим нельзя утешить? - 60% моих опасений уже произошло, как же это может утешить? - Но...я...А, хён! Это просто цитата! Чунхен рассмеялся и взъерошил волосы младшего. - Я пойду. - Куда? - одновременно спросили трое младших. - Куда-нибудь. Не знаю. - Ты ведь придешь домой? - спросил Кикван. - Если я не приду домой, кто будет за вами присматривать? - Еще скажи, что ты до этого за нами присматривал. Все время в облаках витал, - пробормотал Ёсоб. - Тебе что- то не нравится? - Чунхен начал надвигаться на младшего. - На улице очень холодно! Я принесу твое пальто! - Ёсоб быстро смылся. - Увидимся позже. Когда я вернусь, надеюсь не увидеть дыру в стене, ведущую в квартиру соседей, - старший надел пальто. - Хён, мы не дети! - Кикван надулся. - Неужели? - он повел Кикван к зеркалу. - Что ты видишь? - Себя! - младший заулыбался. - Правильно! Это ты! Пятилетний ребенок! - он легонько стукнул Киквана по виску. - Что? Нет! Я...ээм...Сколько мне в этом году исполняется? - он всерьез задумался. - О Боже...Не думал что синдром пабо может быть настолько серьезным, - сказал Чунхен напоследок, перед тем, как выйти. Он расстегнул пальто, позволив холодному ветру бить его в грудь. Он весь покрылся мурашками, но ему было хорошо. Он бродил по улицам, покупая себе что-нибудь поесть по пути. Давно он уже вот так не прогуливался по городу. В этот раз у него даже не было с собой наушников. Он наслаждался звуками города: разговоры людей, смех друзей, шутки парней над своими девушками, плач детей, задабривания родителей, гудки машин, звуки светофора, крики аджумм на рынке, свист проходящих мимо аджосси. Он заулыбался. Он скучал по этим звукам. Он много чего пропустил. С того дня, как он стал знаменитостью, он никогда не ездил на общественном транспорте и не ходил так спокойно по улицам. Всего за один год все изменилось, как и он - вот что крутилось у него в голове. Он бесцельно ходил по городу и приблизился к книжному магазину. Он внезапно остановился; то же место, где он увидел как Ханыль обнимала того парня в тот раз. Он вернулся к своим мыслям и воспоминаниям, остановившись посреди улицы и уставившись в одну точку. Но вдруг он услышал, как кто-то спускает жалюзи. Он ожидал увидеть Ханыль, но вместо нее увидел босса. Где Ханыль? - Чунхен? Это ты? - А, да. Анньёнхасеё, - он поклонился. - Как хорошо, что ты здесь. Я уже собирался тебя искать. Ты пришел, чтобы отдохнуть? - мужчина начал поднимать жалюзи. - Нет-нет. Все в порядке. Можете закрываться, - он хотел спросить: "Где Ханыль?", но вместо этого спросил совсем другое. - Вы собирались меня искать? - А, да, - мужчина протянул ему связку ключей. - Зачем они мне? - Чунхен был обескуражен. - Потому что мы больше не будем открыты по ночам? - Не будете открыты?! - Хахаха~. Я тебя не выгоняю. Ты можешь приходить сюда, когда тебе захочется. Эти ключи твои. Чунхена не интересовало, сможет он отдохнуть в подвале или нет. Он волновался о человеке, к которому он приходил в книжный каждую ночь. - Но почему? Вы всегда были открыты по ночам, - парень пытался скрыть свои эмоции. - Ааа, та девочка, моя работница, не знаю, встречал ты ее или нет, но она взяла перерыв и я не знаю, когда она вернется. Как ты видишь, никто не хочет оставаться тут ночью, так что я могу просто закрыть его. - Она уволилась? - его начало мучить чувство вины. - Ну, она не уволилась. Но она сказала, ей нужен перерыв, чтобы с чем-то разобраться. Она показалась мне довольно настойчивой и расстроенной, так что я не видел причины не отпускать ее. - Ясно... - Мне пора идти. Чувствуй себя там как дома. Скажи, если что-нибудь понадобится. - Спасибо, - поклон. Когда мужчина ушел, он открыл магазин. Он включил свет и уставился в пустой угол, где раньше сидела Ханыль. Книга, которую она читала, все еще лежала на столе, а платок, который она использовала как закладку, выглядывал из книги. Чунхен распознал это. Книга не была тронута с того самого дня. Это значит, она ушла уже давно. Он взглянул на Рождественскую елку, она, должно быть, издевается над ним. Они украшали ее вместе, а сейчас он один восхищается ей. В углу магазина он увидел Дональд Дака, которого он ей купил. На его щеке все еще виднелся след от крови. - Тебе одиноко, да? - он поднял игрушку. - Мне тоже одиноко, - он притянул игрушку к своей груди. Он чувствовал на ней запах ее духов. Он сел на стул, тот самый стул, на котором он сидел в тот день. Единственное отличие было в том, что ее не было рядом. - Я ее прогнал. Это полностью моя вина. Я напугал ее. Если бы я только подождал. Если бы я был более терпеливым. Ён Чунхен, ты идиот! - он ударил себя по щеке. - Она только открылась тебе, а ты должен был все испортить? Почему ты такой отчаянный? Почему ты не мог подождать?! Его щеки горели. Он использовал игрушку вместо подушки, положив на нее голову. "Ханыль сейчас забрала бы у меня игрушку и накричала бы за то, что я положил на нее голову и что ей может быть больно. - Теперь здесь только ты и я, - он посадил игрушку перед собой и начал ее гладить. - Я по ней скучаю. Как думаешь, она вернется? Не смотри так на меня. Я знаю, что я уродливый, - он положил игрушку на стол, лицом вниз. Ён Чунхен, почему ты всегда все портишь? - он подумал, когда слезы полились из глаз. _______________ Простите меня пожалуйста, я не успела перевести все вовремя... Части, которые предназначались на день рождение Чунхена появятся только на этой неделе, так же как и части, которые я должна перевести к Рождеству...простите тт тт