Доброе утро

— Твою мать… — сон оборвался, так и не закончившись. Тяжёлая рука опустилась на будильник, скидывая его с прикроватной тумбы. Опустив ноги на кафельный пол, Леви тряхнул головой, убирая чёлку с глаз. Пальцы ног обожгло холодом плитки, отчего они рефлексивно сжались. — Зай? Твой будильник звонил уже три раза, думаю тебе пора вставать! — донёсся звучный голос Эрвина с кухни. — Чего? — ещё хриплым от недавнего сна голосом переспросил Леви, пока шарил рукой под кроватью в поисках тапок. — Доброе утро! Не это ли ищешь, соня? — ласково спросил Эрвин, который оказался за спиной недовольного Леви с парой мягких домашних туфель в руке. Аккерман закатил глаза, забрал тапки у Эрвина, засунул в них уже холодные ноги и поплёлся на кухню, откуда доносился приятный аромат китайского зелёного чая с травами. Протирая на ходу глаза, он недовольно буркнул под нос: «просил же не называть меня заей», и обернулся к Эрвину, молча наблюдавшему за ним. — Прости, я сегодня плохо спал, поэтому злой, — прохрипел Леви, добавив, как бы невзначай, — спасибо за тапки, внизу сквозняк. — Извини, не почувствовал, — ухмыльнулся Эрвин, самодовольно выпрямляясь. Теперь он возвышался над своим парнем почти на полметра. Леви схватил конец черного галстука, болтающегося на шее у Смита, и резко притянул удивлённого Эрвина к своему лицу: — Я имел ввиду, чертов холод, волочащийся у нас по полу, а не свой рост, идиот, — прошипел Леви. Эрвин улыбнулся и поцеловал рассерженного Аккермана, который отпихнул его через несколько секунд, проворчав: «я ещё зубы не почистил». Так и не дойдя до кухни, Леви свернул в коридор, ведущий к ванной, а Эрвин коснулся пальцами мокрых губ, уже понимая, как они проведут это утро. Пока Леви занимался утренними водными процедурами, Эрвин проверил содержимое прикроватной тумбочки, в которой лежали несколько цветных пачек презервативов, причём большинство из них пустые, смазка, наручники и ещё пара игрушек разных форм и размеров. Эрвин достал несколько фольгированных квадратиков из серой упаковки с надписью «ультратонкие» и положил их в передний карман чёрных джинс. Закрыл ящик. Потом снова открыл и достал из него тюбик со смазкой, который наполовину заполнился пузырьками воздуха от чрезмерной тряски ящика. Бедром Эрвин задвинул ящик, и засунул смазку в тот же передний карман. — Ле-е-еви, — позвал Эрвин, собираясь спросить нужно ли достать что-то к чаю, зная, как он любит шоколадные конфеты. Леви вышел из ванной, заглядывая на кухню, где хлопотал Эрвин, процеживая чай. — Нет, ничего не нужно, — ответил Леви, опираясь на дверной косяк, переводя внимание Эрвина с чая на себя. И да, это того стоило. Глаза Эрвина Смита расширились. Леви стоял почти голый, если считать этот маленький кусок полотенца за одежду. С мокрых волос падали капли воды, некоторые из них скатывались по шее, задерживаясь в ямочках ключиц. Взгляд Эрвина заскользил вниз, по груди, к рельефному прессу и черному полотенцу, так некстати скрывающему пах. Эрвин усмехнулся. — Я надеюсь, ты не думал, что эта мокрая тряпка скроет от меня твоё возбуждение? — Конечно нет, командир, — уголок рта Леви поднялся вверх, — полотенце так, для приличия, не совсем же голым выходить. — Какое приличие в нашем доме, Леви? — деланно удивился Эрвин, расстёгивая рубашку. — Сам задаюсь этим вопросом, — ответил Аккерман, подходя ближе к Эрвину. Тонкие бледные пальцы опустились на ширинку джинс, задевая крупный бугорок в паху. Умелым движением Леви вытащил ремень и расстергнул молнию, освобождая командира развед корпуса от джинс и трусов сразу. Леви тряхнул головой, убирая чёлку с глаз, и опустился на колени. Стараясь не улыбаться, замечая довольную ухмылку Эрвина, он взял в руку эрегированный член и ловко слизнул с головки капельку выделившегося предэякулята. Эрвин закусил губу. Леви облизывал член с головки до основания, исподлобья наблюдая за реакцией Эрвина. Он дышал быстро, короткими рывками выпуская из себя воздух. И если во время работы Эрвин отличался своим терпением и расчётливостью, то во время секса сдерживать себя ему стоило огромных усилий. Вот и сейчас в голове он медленно считал до десяти, пытаясь сдержать свой пыл. Но Леви уже знал что нравится Эрвину, поэтому взял головку в рот, языком дразня уздечку. Закатив глаза, Эрвин запустил руку в чёрные мокрые волосы, сжимая их. Направляя голову Леви, он как бы управлял им. А Леви позволяет ему делать с собой всё, что ему захочется. От резких толчков выступают слёзы на глазах, но Леви слишком увлечён процессом, чтобы заметить это. Глубоко. Жёстко. Властно. — Чёртов Аккерман, — хрипит Эрвин перед тем, как излиться в рот Леви. Тот вытирает красные губы тыльной стороной ладони и поднимается с колен. — Вот теперь это утро стало добрым, — ухмыляется Леви, направляясь в спальню за одеждой. Когда он возвращается на кухню, теперь, одетый в белую рубашку и строгий костюм, Эрвин сидит за столом с сигаретой в зубах и книгой. — Я же просил не курить в квартире, — Леви сел на стул и закинул одну ногу на другую. — А я уже говорил, что мне так нравится, — Эрвин поднял на Леви свои голубые глаза и улыбнулся, закрывая книгу, — твой любимый чай и конфеты. Леви поднял белую чашку пальцами и сделал глоток, наслаждаясь знакомым вкусом. — Я перенёс все серьёзные дела на завтра, давай сходим куда-нибудь вдвоём, — отправляя в рот конфету, предложил он. — Удивительно доброе утро, — хмыкнул Эрвин.