хаос и порядок

у неё руки в крови, и сердце бьётся бешено. у неё синяки на ногах, а колени разодраны так, что смотреть больно. дыхание сбито окончательно — восстановить и десяти минут не хватит. в висках стучит пульс барабанной дробью, словно отсчитывает секунды до отключения. она гуляет по краю — между жизнью и смертью — и чёрт его знает, на какую сторону её занесет теперь. хаос рождается, когда она копьём протыкает чудище. хаос растёт, когда она танцует с сёстрами-бабочками, сотканными из пламени, и убийственно точно наносит удары. хаос правит, когда у неё начинает кровь из носа идти, а она улыбается и продолжает битву. в жилах теперь пламя. пробивается и всё испепеляет. это самоуничтожение, самосожжение, самопожертвование. она алая буря и багровый шторм. она огненное торнадо. вокруг неё кричат мёртвые души и с яростью цербера цепляются за шкуры чудовищ, срывая и вонзаясь в них иглами смерти. остервенелые резкие движения, рождённые в огне, — танец бабочки. и он за ним наблюдает, готовый сорваться, воздвигнуть непроницаемые монолиты вокруг пламенной танцовщицы, заточить её в вакуум — безопасный, где никто и ничто её не тронет. где не нужно будет уничтожать себя, чтобы жить. — о-о! я прикрою тебя, пока ты будешь рыться в подземелье! — смеётся она, соглашаясь идти вместе с путешественницей в очередное приключение. — это будет весело! — весьма опасно покидать бюро ради битвы, — предупреждает он, глядя ей прямо в глаза. — вот и пошли с нами! будешь охранять охранника! то есть меня! но ей не нужна протекция: она справляется сама. а ещё просит не лезть. и это его почти раздражает: смертная рискует и не принимает помощи от того, кто точно сильнее. она нагло вынуждает его стоять в стороне, пока сама находится в эпицентре кровопролития. его не зовут в бой, его не просят разобраться. ей нравится жечь самой. он сдвигается с места, когда раздаётся взрыв, и поле окатывает горячая волна пламени, а затем сажей покрываются остатки разрушенного здания, земля и трупы чудищ. едва ли ему удаётся разглядеть подобие человеческого тела. действие уговора окончено. он идёт к ней. глупая. глупая самоуверенная девчонка. беззаботная, но серьёзная. сильная, но уязвимая. за шесть тысяч лет такую, как она, встретить тяжело, если вообще возможно. однако чжун ли это удалось. ему хватает пары минут, чтобы со склона спуститься вниз к развалинам и найти её — единственное светлое пятно, не тронутое чёрной пеленой. сесть на колени, приподнять её, стряхнуть пыль с одежды, подвинуть шляпу, рассмотреть лицо, проверить дыхание. хаос упорядочивается. — а вот и ты, — она говорит слабо и тихо, — наохранялся? — навоевались? — пока да! — хихиканье тяжело отличить от кашля, — только ты дальше охраняй, ладно? чжун ли мягко улыбается, и она утыкается лбом ему в грудь, тяжело выдыхая. воздух вокруг горячий и дышать очень тяжело. взгляд расплывается, а глаза слезятся от высокой температуры, но чжун ли терпит. хаос призывает к покою — порядок не возражает. на закате небо режет ночь, и кровь огненными языками разливается по круглому небосводу. горы штыками торчат на горизонте и тенями падают на широкую спину чжун ли, пока он ждёт, когда хозяйка хаоса минует фазу покоя. вокруг мир замедляется и приходит в норму, чтобы неминуемо продолжить бег. лязг металла, тишину разрезающий, эхом прокатывается по горам. железные ноги содрогают землю и заставляют её плакать от бессилия. порядок нарушается, и хаос снова рождается, восставая из собственного пепла. она кладёт свою руку чжун ли на плечо и с его помощью поднимается на ноги. бабочка снова взлетает, разрывая душащий кокон. её полёт будет безумным и неуловимым — до последней капли крови. такая вот уж она. глупая самоуверенная девчонка ху тао. древнее копьё материализуется рядом с ней, и ху тао крепко сжимает его в руке. это орудие — то, чем она подписывает смертные приговоры, выжигая их на уродливых бездыханных телах. это вассал самого хаоса. чжун ли создаёт и обхватывает одними пальцами, как перо для письма, своё оружие — лёгкого покорителя вихря. это рука порядка. — поохраняешь? — в этот раз не на дистанции. договорились? — о, да! в этот раз лучше поохранять меня где-нибудь поближе! — будет исполнено. — потом надо будет поесть! что хочешь покушать?.. и заново: танец пламени, вой земли, металлический скрежет. скрещённые копья и самоповреждения. лицо у ху тао счастливое-счастливое, пусть по губе стекает кровь тоненькой струйкой, а чжун ли встревоженно выглядит, потому что слишком близко бабочка кружится рядом с паутиной и пауками, готовыми её полёт прервать навечно. но когда она скрывается за его спиной, давая выйти вперёд, чжун ли разрывает паутину, чтобы бабочка снова летела ввысь. и бабочка продолжает плясать в огне, лучась от счастья. его искренне поражает то, как сильно хаос нуждается в порядке. когда крылья тянут назад, и на переднем плане возникают каменные стелы, ху тао встречается взглядом и ловит бури воспоминаний в его глазах. видит отражение битв и его ударов, боевые шрамы и то, как ярко в эти секунды в нём разгорается пламя сражений. она замечает, что порядку всегда не хватает хаоса.