Reality: Параллели - Том I.

… «… сейчас для меня наступили трудные времена, в которых мы не можем завершить этот путь вместе. Я не рассчитываю, что ты поймешь меня, я знаю, что у тебя много вопросов, и не прошу: ни о понимании и, не о прощении. Можешь меня ненавидеть — дело твое. Однако, теперь мы врозь. Я все еще верю в ваш успех, в успех вашей группы, в то, что ты непременно спасешь и себя, и своего брата, что достигнешь цели и изменишь свою жизнь в лучшую сторону. Но… теперь без меня. Однако, помимо меня, не забывай. У тебя есть Андре, Элиот, Лео, Ромиль, Олиссия и Хидеки. Нет нашего старшего, но оттого мне и труднее оставаться. А потому, я желаю вам всем удачи. Передаю всем остальным привет, а с тобой прощаюсь. Возможно, навсегда. Я верю, что ты достигнешь вершины…»

Аки.

      Концерт должен был состояться 21 июня в семь часов вечера, а презентация нового альбома, стала решающим шагом для небольшого тура, для юной, молодежной рок-группы из города Брукхерм*, что располагался в Германии.       Именно отсюда, должна была начаться их история, именно здесь проживали и умирали невзгоды и печали, взлеты и падения, боль и смех, радость и горе. Однако, последние события послужили расколом и повернули историю совершенно в иное русло.       Одно письмо, повлекшее за собой, чуть ли не срыв такого масштабного мероприятия.       Одни слова, что могли решительно пошатнуть душевное состояние молодых и перспективных музыкантов, которые столь долго прокладывали путь к этой вершине.       И один порыв, что вывел из душевного равновесия всю духовную силу и моральный щит…       Шатен дочитывал письмо, оставленное кем-то на входе их гримерки, пустым взглядом потемневших, безжизненных и затуманенных глаз. Впитывал каждую строчку, взвешивал каждое слово и понимал, как мир вокруг начинает тлеть, будто выцветает монохромной сепией, теряет краски и исчезает из глубин его души, а так же внешне и вокруг.       Стоило зрению дойти до последней строчки и имени, как рука тяжело опустилась и выронила лист.       Осознание того, что моральной поддержки, в которой они больше всего нуждались не состоится, побудило юное дарование, проигнорировать предупреждение кого-то из команды продюсеров и выйти из-за кулис на короткое время.       Взгляд синих глаз, медленно, но очень пристально ищет средь небольшой толпы исполнителей необходимые черты, фигуру, знакомое лицо, а не находит. Внутри образуется тянущее чувство дыры. В горле собирается вязкий ком, руки холодеют и сжимаются в кулаках, сминая одной злосчастный клочок бумаги. Уши отстраненно улавливают клич одного из ближних. Зовет Андре.       Шатен медленно переводит на него невидящий взгляд, а после тихо уточняет, сколько времени у них до выступления?       Ответом служат слова растерянного подростка о том, что где-то час и двадцать минут.       Парень всучивает в руки рыжика скомканный клочок бумаги, хватает со стула свою толстовку, на ходу накидывает ее и быстрым шагом вырывается вперед, со сцены, игнорируя сторонние вопли и возмущения от команды по подготовке, сбивает кого-то возле дверей в зале, пересекает холл, рывком открывает дверь и растворяется в свете летней улицы и гама.       Однако… даже добравшись до вокзала, увы, никого не обнаруживает. И песня, что должна исполниться в финале сегодняшнего концерта, переписывается на ходу, обретая совершенно иной смысл…

***

17 августа. Штат Эззингейл. Студия Звукозаписи — RockPhoork.

      Длинноволосый, стройный шатен с бледной кожей, в солнце-защитных очках, синей рубашке, под которой черная майка, мешковатых штанах и высоких, серых кедах, уже минут десять ходит туда сюда, по небольшому залу студии звукозаписи, чувствуя, как наплывами на него находит раздражение.       Он кидает немного нервный взгляд в сторону троих присутствующих и звуковика, и тяжело вздыхает. Хотя, выходит больше раздраженно.       Рыжий подросток лет четырнадцати, в оранжевом, легком кардигане и зеленых льняных штанах, недовольно лупасит глухими стуками по бутафорным барабанам и смотрит со скучающим видом перед собой.       Русый парень в черной майке, бежевых штанах и высоких ботинках, то нервно снимает черные перчатки, то снова надевает их.       Сиреневолосый пацан, в черных и серых вещах, безучастно перелистывает учебник с аккордами, а потом неторопливо меняет его на глянцевый каталог с басс-гитарами.       В студии витает абсолютная атмосфера тлена и безысходности. Сделав очередной марш из одного угла в другой, Красавчик Джей останавливается и потопывая носком по кафелю, еще раз уточняет. — Ну-у? И где он? — Я же уже сказал. Мы пять тысяч раз ему звонили, и оставили около десяти тысяч голосовых сообщений, — вновь пробубнил довольно нудно рыжик, — Я ясно и четко дал понять, что его здесь срочно ждут, но… не факт, что он вообще слушал наши сообщения. — Да-а… — так же скучающе протянул русый, откинувшись на спинку стула и закинув назад голову, — у него депрессия с тех пор, и чтобы у него не было приступов психической астмы вновь, мы оставили его в покое. — Покой уж очень сильно затянулся! — гаркнул молодой продюсер. — А что ты хочешь, чтобы мы сделали? — не отрывая от каталога взгляда, спокойно и безразлично уточнил сиреневолосый. — Ну… по-моему, теперь-та он точно в порядке? У нас сроки горят, дедлайн повесился на затворках куличей Сатаны! Может вы, как его братья, соберетесь наконец, в Мегазорда и вытрясите из него все это унылое дерьмо? — Каким образом? — полюбопытствовал Элиот, глянув без особого любопытства на Джея. — Ну не знаю… его же методом. Мордобитием, например. — предположил парень. — Ага… чтобы он нам надавал по мордасам? А если он еще в пассивно-агрессивном гневе сейчас? — Андре положил голову на один из барабанов. — Ага… он нас как котят из дома вышвырнет. — подтвердил опасения брата Лео. Джей на такое только сильнее взвыл и снова заходил туда сюда. Через минуту, он все же предпринял попытку дозвониться до лидера всей этой небольшой рок-шайки-лейки, но успеха попытка не возымела.       Продюсер попытался снова. И снова, и снова, и снова, до тех самых пор, пока на часах не пришло время обеда и звуковик, попросил немного для того, чтобы отойти и перекусить. — Ладно, — фыркнул шатен, недовольно блеснув стеклами своих очков. — Ребят, вам захватить, что-нибудь? — уточнил тот у группы. — Пиццу или хот-догов, — высказался за всех Элиот. — Хорошо, а тебе, Джей? — Картошки фри возьми и лимонада. Им тоже. — фыркнул он и подошел к одной из розеток, чтобы поставить телефон на зарядку.       Кивнув звуковик, покинул апартаменты студии, а мальчишки скучающе посмотрели в углы, в которых находились камеры видео-наблюдения. Джей снова предпринял попытку позвонить, но тут неожиданно пропал сигнал. Шатен выругался и поправив оптику на своих глазах, предупредил пацанов о том, что отлучится к лифту или выйдет наружу, чтобы дозвониться до их депрессивного солиста, получил вялое дозволение и по пути, набрал номер пропащего еще раз. Попытки с третьей удалось расслышать четкие, не квакающие гудки, а попытки с четвертой, кто-то даже взял трубку. Правда, раз мальчишки говорили, что до этого пропащий точно никак не откликался на их зовы, то может трубку взял младший брат солиста. — Алло! — чуть ли не радостно воскликнул в трубку продюсер, — Ромиль, ты что ли обратил внимания на наши бесконечные страдания, из-за твоего эгоистичного братца-засранца?! — … . Чего? — послышался иной, а не ожидаемый голос в трубке. — Д… Дэн? — обомлел шатен. — Нет, Девид Боуи в свои лучшие года… — пофигистично ответили ему вновь, — я уже жалею, что поднял свою задницу с дивана, поскольку вы разорвали мой автоответчик. — Не пререкайся! — возмутился шатен, — Это правда очень важно! Дело ведь касается, нового альбома! По ту сторону трубки недовольно «пфыкнули». — Слушай, ты здесь очень нужен. Хотя бы, давай запишем сингл. Просто с того концерта, я не все понял с финальной песней. Там ведь был совершенно иной текст. — Ну да… — ответили тому. — Но… судя по реакции публики, она им понравилась, в интернете даже стали пытаться ее повторить. Может ее и перепишем? Говоря это, Джей уже спустился к лифту и когда хотел нажать на кнопку вызова, двери неожиданно отварились и взор молодого продюсера группы Чернокрылых, встретился с очень флегматичным взглядом синих глаз — солиста и лидера группы. Финальная фраза, не смотря на прямой контакт, была сказана все равно по телефону. — Я не помню текст. — сказал шатен и отключился. Джей облегченно выдохнул убирая руку с мобильником от своего уха.

***

      Когда оба вернулись в студию, ребята, скучающие от вселенской меланхолии, при виде нового воскресшего лица оживились так, будто звуковик вернулся с целой горой пицц. Они повскакивали со своих мест и кинулись к пятнадцати-летнему шатену, в красной майке и легких, темно-серых штанах. — Ты смотри-ка, явился! — хлопнул, как-то сильнее обычного, чем всегда по спине брата Лео, явно недобро улыбаясь. Это стало заметно с того момента, как они с Джеем вообще вошли. — Да-да… — глухо просипел шатен, почувствовав, как от этого шлепка у него будто вперед шатнулись легкие. — Какого черта, Супрайн! — взбесновался русый, схватив в локте старшего за шею и наклонив к себе, — Мы уже думали, что ты помер! Два месяца, два чертовых месяца, Дэн! — Не обольщайся, раньше тебя я не помру, — выхватившись и заломив руку тому, фыркнул Дэн, а когда выпрямился, столкнулся с ударником их группы: самым рыжим, как говорится, братцем, что очень недовольно и укоризненно мерил шатена долгим взглядом и собрал руки на груди. — Что? — выплюнул Дэн. — Ты и впрямь издеваешься, да? — начал закипать Андре, — Ты не отвечал на звонки два месяца, нигде не показывался, мы даже не могли пересечься с Ромилем, чтобы узнать, что же, в конце-концов с тобой! — Естественно, — потер шею тот, — я рано забирал его из школы… и… — Использовал тайные ходы? — проследил за шатеном темным взглядом Нарейн младший. От этого взгляда, юный лидер Чернокрылых поежился. — Можно и так сказать… — А то, что рейтинги на наш альбом падают, тебя не волнует? — хотел пнуть пропащего русый. Дэн увернулся от его ноги. — И что? — скривился он, — Некоторые группы по 10 лет альбомы не выпускают, фанаты как-то не окрещают их мертвыми и смиренно ждут. — Это должна быть эксклюзивная музыка, — пояснил снова рыжий, преграждая шатену путь к отступлению собой, — необычная и запоминающаяся. У нас же, нет времени, чтобы пропасть на десять чертовых лет. И, наша фишка, именно тексты и твой голос! — Он прав. — поддержал рыжика Джей. Дэн недовольно стрельнул в него взглядом, но потом растрепал себе волосы и спросил. — И что вы предлагаете? В срочном порядке писать альбом, чтобы фанаты нас не прикончили? Вы слишком все утрируете. — Поэтому мы предложили тебе альтернативу, — собрал руки на груди Джей, — записать последнюю песню с концерта в лучшем качестве и с новым текстом. — Я же сказал, я не помню текста! — сорвался шатен, — Я пел на эмоциях, строки выплывали в голове сами, вы просто физически не сможете меня заставить вспомнить, о чем она хотя бы была. — Да… физически не заставим… — сказал с хитрой улыбочкой продюсер и вернулся к тому месту, где заряжал свой телефон. Супрайн проводил его довольно подозрительным прищуром. — А технологически, вполне. — Джей показал ему диктофон, — Что за чудо, технологии… Дэн взвыл, протерев лицо пальцами, немного недовольно осмотрев всех здесь присутствующих и сказал. — Я понимаю ваше рвение, но мне тоже есть, что сказать. Я физически и морально истощен. Я — сорвал голос, я не попадаю в ноты и не могу контролировать свое душевное состояние, с того раза, как только собираюсь спеть. Да я пинками сюда ползти себя заставил, чтобы показаться вам на глаза, и сказать «привет, я жив!», черт возьми. — Мы очень рады, что ты жив… — приобнял братца за плечи Андре, довольно подозрительно улыбаясь. — По тебе видно, что ты ждешь обратного… — скуксился шатен. — Нет, правда! — сделал невинную мордашку лисенок и легонько толкнул Дэна к Элиоту и Лео. — Да… — придержали его те, — и именно поэтому, у нас для тебя — хорошие новости. — После того, как вы меня поприветствовали, я боюсь вам верить… — снова пробубнил с сомнением Дэн, недоуменно бросая подозрительные взгляды с одного на другого. — Ты не понял… — отпустил первым шатена Лео, отойдя к Андре, — это правда хорошая новость. — Вы выгоняете меня из группы? — осторожно уточнил солист. — Если бы можно было легко найти тебе замену, да… эта новость тоже была бы хорошей. — закатил глаза Нарейн старший, отпустив Супрайна, — но нет. Увы, ты остаешься с нами до конца, или пока мы не достигнем той самой цели. — О-как… — Да… — снова вклинился в разговор Джей и подойдя к троице зговорщиков со спины, достал свой телефон, открыл что-то в нем и продолжил, — я поговорил с одним доктором, что был хорошим другом Атая… он согласен выдать тебе медицинскую визу еще на месяц… — Чего?! — охренел Дэн, — Якобы, больничный, хочешь сказать? — Хондра по твоему не болезнь, уже? — более серьезно глянул на того Джей. — Обычная хондра… — всплеснул руками Супрайн. — Да… да вот, только Олис спалила нам, что ты и жрать перестал толком. — недовольно уставился на брата Андре. — Она никогда не держит язык за зубами… — буркнул недовольно шатен, глянув в сторону. — Это не нормально! И то, я не закончил! — вновь заставил обратить на себя внимание Джей, — Я выпросил этот отпуск для тебя, с одним условием. Чтобы ты, не только восстановился как следует, то бишь, ТОЧНО вышел из своей «хондры», но и… немного поработал. Дэн кажется проявил к этому предложению интерес взглядом, но ничего не сказал, как пока и не собирался перебивать. — То есть, — продолжил продюсер, — мы хотим, чтобы ты набрался вдохновения… и, может быть, накидал какие-нибудь подходящие сезону, одну-две песенки, для будущего альбома. — Мы тоже без дела сидеть не будем, — ухмыльнулся русый. — Эту песню, — Джей красноречиво поднял диктофон, — мы реконструируем, по твоему возвращению. Мы выпишем текст, переделаем аранжировку и внесем ее в альбом. Только… условие еще заключается в том, что этот месяц ты реабилитируешься в другом месте. — … . — Дэн посмотрел на всех недоуменно с минуту, а затем сдвинул брови, — Это в каком? — Ну… — поскребя себя пальчиком под скулой, скромненько начал рыжик вновь, глядя в сторону, — мы тут скинулись… — Что вы сделали? — более жестко спросил Дэн, чувствуя, как на затылке пульсирует жилка. — Мы собрали прошлый гонорар с выступления, и то, что предназначалось каждому вложили в твою будущую поездку, — спокойно и бесстрашно пояснил Лео, деловито собрав руки на груди. — Именно, — подтвердил Джей, — тебе нужно вдохновение за пределами твоего дома. А потому, ты летишь в Венесуэлу. — … . — Дэн попилил всех долгим взглядом, молча кивнул, развернулся и пошел на выход. — Если что, мы отправили билеты, документы и визу к тебе домой, — улыбнулся Элиот, чем заставил шатена остановиться в паре шагов от входа. — И Ромиль дал слово, что спрячет их так, чтобы ты не мог от них избавиться. — сказал Андре с победой. — Он и не сможет, — улыбнулся коварненько Лео, — это ведь наши деньги. — Считай это подарком, — махнул рукой Элиот. Дэн и отмер на этих словах. Он стал пялиться довольно яростным взглядом в дверь перед собой, будто хотел прожечь в нем дыру взглядом супермена. Вот это братики. Вот так - продюсер и друг. — Избавиться решили, да? — повернул на них голову шатен, — Хорошо… может быть. А как вы измените одно обстоятельство? — Какое? — приподнял бровь Лео. — Мой младший брат, например. Мы же сейчас ни в чьей опеке не находимся, — почти победно усмехнулся Супрайн. — Не волнуйся. Я договорился с семьей Рюга, он может пожить у них. — улыбнулся весьма жутковато Джей, скрыв глаза за очками. Дэн почувствовал как по всему его телу прошелся ледяной табун мелких и противных грызунов. Зубы свело от закипающего гнева и ему бы именно сейчас хотелось, чтобы случился этот пресловутый приступ психической астмы… но, как не странно его не последовало. Тем более, они уже поставили в курс Ромиля. — А меня спросить не хотели? — начал злобно шипеть Супрайн, — Куда и к кому я хотел бы оставить брата? — Увы, — протянул Джей, — ты же не можешь контролировать свои эмоции, а потому, тебе уже срочно следует слетать, куда-нибудь на море, чтобы расслабиться. — Расслабишься с вами… — зарычал Супрайн. — С нами, нет. А вот на Карибских Островах… — блаженно протянул Элиот, собирая руки за голову и мечтательно отворачиваясь. — К черту… — закатил глаза Супрайн, — я никуда не поеду и не уговаривайте. — А мы и не уговариваем, — перестал улыбаться Лео, — это ультиматум. На наши деньги, ты не можешь отказаться. Билеты забронированы на тебя. Шатен взвыл закрыв лицо руками чуть ли не согнулся вдвое. — Нельзя чтобы они просрочились. — кивнул деловито Андре, — Так что, особого выбора у тебя нет, если ты не хочешь, чтобы деньги улетели на ветер… — Какие вы… — зашипел сквозь пальцы парень. — Заботливые, да. — снова ласково улыбнулся Джей, — Дерзай… тебе точно это нужно. Но не забывай, у тебя так же есть задание…

***

      Шатен, кое-как подавил в себе желание, разукрасить всех присутствующих в студии, за их «заботу», но так как куча аргументов, были против него, особенно этот, на его слова: — Я никуда не полечу. — Да куда ты денешься? — Вы добиваетесь, чтобы я сорвался и изувечил вас? — Ха! — усмехнулся Рич, — Нас больше, ты еще в депрессии и морально, и физически, как ты сам признался, истощен. Мы тебя уделаем.       Шатен сидел на лавочке в закрытой части парка Брукрехра, нервно покачиваясь вперед и назад, будто у него свело живот, пытаясь успокоиться. Они на свои деньги, получается, вывели ему билет, направление от врача, в грёбанную Венесуэлу, на Карибские острова, чтобы он реабилитировался и набрался вдохновения?       Почему он не предложил им просто поработать и попробовать записать сингл сейчас? А, наверное, потому, что они уж очень пытались вывести его на белое каление. В голове будто выла сирена, оттого она раскалывалась. Тело было непомерно тяжелым и тучным, хотя, как ранее и упоминалось, шатен практически нормально ни ел…       Но в этот самый момент, взгляд устремился на лежащий рядом картонный пакет, в котором были картошка фри, хот-дог и кола, что принес звуковик. Желудок невольно застонал о том, что в него давно ничего не закидывали, а назойливые голоса с их «заботой», будто требовали, чтобы Дэн наконец, поел. Однако, ему трудно. С тех пор, как он получил то пресловутое письмо, как странно исполнил песню, будто сорвался, ему и крошка в рот не шла. Не говоря уже, сколько жидкости он в себя вливал, благо не дойдя до алкоголя, хотя иногда посматривал в его сторону, но здравый смысл и ограничения в возрасте работали как надо, и с ранней стадией алкоголизма, встречи парень избежал.       Домой он вернулся поздно. Но, что это был за дом? Когда владелец этого коттеджа на массивном дереве погиб, Дэну и его младшему брату некуда было больше податься. А так же, он никого не хотел видеть. Не хотел срываться на всех, не хотел чувствовать себя лишним.       Двухкомнатный коттедж на дереве отлично спасал от внешнего мира, а небольшая пристройка внизу, что была душем и чем-то вроде мини-бани, сохраняли цивилизованные устои существования.       Забравшись по деревянной лестнице наверх, парень ступил на небольшой балкончик-софу, где располагались деревянные кресло-качалка, маленький стол с грязной пепельницей, и низкий стул с высокой спинкой.       Затем вход в сам коттедж, большой зал, соединяющий в себе часть кухни, был с диваном, двумя мешковатыми креслами, телевизором, тумбами и книжными полками, начинающиеся интерьерной стенкой. В свободном проеме, где должен был располагаться телевизор стоял проигрыватель — помесь машинки для воспроизводства виниловых пластинок и современными атрибутами, проигрывания дисков и usb-носителей. Пластинки покоились вместе с книгами и журналами. Диски на тумбочке под телевизором, что висел на стене.       В принципе, если бы не деревянная, частично-металлическая и стеклянная отделка всего, то просто могло показаться, что фургон перенесли на дерево. Во второй, небольшой, но уютной комнате без излишеств, была спальня с двумя кроватями и шкафом для одежды. Выдвижная из стены. И обычная.       Когда хозяин коттеджа был жив, братья спали вместе на той, что выпадала из стены. А вот сейчас… Ромиль хочет лечь на свободную.       Дэн тяжело вздохнул. На входе он разделся, прошел на кухню, в поисках своего младшего брата, но не обнаружив оного просто положил ключи на уже немного захламленный стол. Осмотревшись по сторонам и подтянув к себе коробку с сухим завтраком, шатен усмехнулся и вернувшись в зал, на лево, зашел в ту самую спальню. Брюнет с коротким каре густых, прямых волос, чуть более загорелой кожей, чем у старшего и родинкой под левым глазом, свернулся калачиком на той самой кровати без хозяина и спал. Он не был укрыт.       Шатен тяжело вздохнул, прошел практически бесшумно в комнату, чудом не потревожив младшего, и дотянувшись до одеяла в ногах брата, укрыл его. Лишь после его взгляд задержался на краешке конверта под подушкой.       На лице медленно и прискорбно отразилась печальная улыбка, а пальцы аккуратно вытянули серо-коричневую, грубую бумагу с целлофаном в углу. Конверт был подписан на его имя, но не имел адреса. Так как у самого этого дома его не было. Они жили в закрытом заповеднике, в лесу. Разве что пожилой егерь знал об этом месте. Однако, чувство, что конверт принес кто-то конкретный посетило само собой.       Взгляд сменился с безразлично-тоскливого на недовольный и тучный.       Шатен согнулся так, будто на него взвалили десяток мешков с песком и опустился на пол, подле кровати, скрестив ноги, долго разглядывая конверт.       Уехать — значит оставить Ромиля одного. Пусть и с надежными людьми.       А, не уехать… — значит бросить на ветер все старания его названных братьев, группы и Джея… значит, ни на дюйм, с тех пор, как он впал в уныние, не приблизиться к своей цели…