Шипы и розы

Пользуясь расположением императора и, по совместительству, старшего брата, Николай иногда заходил в его покои без спроса. Правда, сейчас пожалел об этом, так как открывшаяся картина была явно не для посторонних глаз. На коленях у Александра лежал его камер-паж Пестель со спущенными штанами. – Что происходит? – поинтересовался Николай, глазам своим не веря. – Воспитываю вот, – как ни в чем не бывало, Александр явно не в первый раз шлепнул пажа по заднице. – Чтобы больше не разорял цветники императрицы. – Но телесные наказания для дворян – это... это неправильно! – возмутился Николай. Подошёл к Павлу и успокаивающе взял его за руку. – Отпусти его. – И не подумаю. Мне жена тоже скандал устроит, когда узнает. – Одна роза всего лишь, и ведь для вас, ваше императорское величество! – расстроенно всхлипнул камер-паж и, выдернув руку от Николая, махнул на стол в углу. В вазе стояла красивая белая роза, только-только начавшая раскрываться. – Четыре! – добавил Пестель и зажмурился, краснея: его увидел в таком унизительном положении цесаревич. Какой позор и как стыдно! – За один цветок? Ты становишься жестоким, mon ange, – Николай решил вытащить пажа из неприятностей. – Достаточно было объяснить, разве нет? – Нет, – покачав головой, Александр отвесил ещё один шлепок. – Так лучше дойдёт. – Он уже всё понял, не так ли, Поль? – Роза бы всё равно погибла, её сломало ветром, – добавил в свою защиту паж. – Пять! – жалобно отсчитал Павел, состроив бровки домиком. Он был пунцовым, старательно избегал смотреть на цесаревича. – Пожалуйста, отдай его мне, я сам с ним поговорю, – Николай схватил брата за запястье, не давая продолжить экзекуцию. – Паж-то мой, – напомнил Александр. – У вашего величества наверняка есть дела поважнее. А мне полезно будет... попрактиковаться. – Ладно, уговорил, забирай, – улыбнулся Александр. Последний аргумент его убедил. – Поль, идём за мной, практиковаться будем у меня, – Николай с облегчением выдохнул, договориться удалось. Павел молнией скатился с колен императора, отвернулся, приводя себя в порядок. Украдкой смахнул набежавшие совсем не прошеные слёзы, пару раз глубоко вздохнул и повернулся, старательно удерживая бесстрастное выражение лица. Только покрасневшие глаза и пока ещё слипшиеся влажные ресницы выдавали переживания камер-пажа. – Разрешите идти, ваше императорское величество? – безэмоционально спросил Пестель. – Идите, Поль, – разрешил Александр. Николай тут же выскользнул из его спальни вместе с Пестелем. – Его величество сегодня слишком суров, – позволил себе критику цесаревич. – Пойдёмте за мной. – Будете на мне... тренироваться? – горько усмехнулся Пестель, следуя за Николаем в его покои. Удостоверившись, что их никто не слышит, Николай тихо ответил: – Иначе бы брат мне вас не отдал. На самом деле не собираюсь, расслабьтесь. Открыв дверь в свою комнату, он пропустил Павла вперёд. – Ложитесь, вам надо отдохнуть после общения с его величеством. Павел сделал два шага внутрь, развернулся к Николаю в нерешительности. – Всё в порядке, – Николай окинул взглядом расстроенного пажа и, закрыв за собой дверь, крепко обнял его. – У меня ты в безопасности. Павел несмело приобнял цесаревича за талию. – Император потом с вас спросит... – Да он забудет. Он отходчивый, – Николай успокаивающе гладил его по спине. – У меня всё под контролем. Или ты мне не доверяешь? Пестель осторожно вывернулся из объятий, чувствуя, что к глазам снова набегает влага. Он быстро отвернулся и начал быстро моргать, чтобы разогнать подступающие слёзы. Пару раз глубоко вдохнул. – Я... я, правда, не срывал... Роза сломанная уже была... И такая красивая... Грех было оставить... Я... Императору принёс... ведь люблю его... – Поль, он остынет и всё поймёт, – такого расстроенного пажа даже ревновать не получалось. Николай взял его за руку и принялся целовать пальцы, чтобы успокоить его. Затем несильно подтолкнул к кровати и более твёрдо добавил: – Ложись отдыхай. Это приказ. Паж присел на краешек, всё ещё держась за руки цесаревича. Поднял грустный взгляд на него: – Николай Павлович... вы бы тоже меня наказали за розу, если бы я принёс её вам? – Нет, – Николай сел рядом и поцеловал его в губы. – Мне было бы очень приятно. – Простите, ваше высочество, мою несдержанность, – успел пискнуть Павел. – Тебе не за что извиняться. Тебе сидеть-то вообще удобно? – Николай лёг на спину и дёрнул Павла на себя. Добавил, успокаивающе поглаживая по щеке: – Можешь дать волю эмоциям, я никому ничего не скажу. Пестель не стал уточнять, что его сейчас больше мучает чувство стыда и дичайшего унижения, чем непосредственной боли. Неприятные ощущения практически уже прошли, хотя у императора рука была тяжёлой. – Безусловно, так гораздо приятнее, – паж лёг сверху. Поймал ладонь, поцеловал и снова прижался к ней щекой. – Вы так великодушны, ваше императорское высочество. – Я рад, что тебе нравится использовать меня как подушку. Всегда в твоём распоряжении, – заулыбался Николай, продолжая ласкать Павла. Второй рукой поймал его ладонь и тоже поцеловал. – Ну что вы, это я полностью в вашем распоряжении и власти, – Пестель зацеловывал запястье и венки с внутренней стороны. – Постараюсь не злоупотреблять, – миролюбиво произнёс Николай. Сегодня взаимного целования рук было более чем достаточно. – Не хочу делать тебе больно, как мой брат. – Ваше императорское высочество! – Павел так исполнился благодарности, что не в силах был вымолвить и слова. Жарко зацеловывал ему руки. Потом, забывшись, поцеловал в губы. Осознал... замер... залился краской, сконфуженно пролепетал "Простите меня", скатился с Николая и попытался встать с кровать. – Стоять, – Николай тут же крепко обнял его со спины, не давая подняться на ноги. – Я так плохо целуюсь, что ли? – Нет, вы целуетесь невероятно, – зажмурился паж, – я боюсь, что вы можете подумать обо мне плохое. – Ты не давал повода для этого, – Николай потянул его за волосы, запрокидывая голову, и сам поцеловал. Медленно и с наслаждением. Пестель покорно отвечал, постепенно отвлекаясь от грустных мыслей. Развернулся к Николаю, осмелел. Цесаревич ослабил хватку, с восхищением глядя на него. Гладил по волосам и никак не мог оторваться от мягких губ. Пестель отстранился, погладил Николая по щеке. – Я дурак... я должен был подарить розу вам... – прошептал он. – Можешь сделать это в следующий раз. Только не из цветников Её Величества. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня, – Николай коснулся губами его ладони. – И ты не дурак, ты просто любишь моего брата. – И вас... – Павел первый раз за всё время посмотрел на Николая с нежностью. Прижался к нему и закрыл глаза. – Я тоже тебя люблю. Как же я рад, что Александр не ревнив, – Николай снова лёг на кровать, укладывая Павла рядом с собой. – Не убегай. Нам же хорошо вместе. Павел только прижался к цесаревичу. Расстроенный событиями прошедшего дня, он уже спал. Николай быстро уснул с ним в обнимку. Наутро, выйдя из комнаты, они встретили императора. – Никс, не оставишь нас? – попросил он. Николай ободряюще пожал руку Павлу и удалился. – Поль, я хочу извиниться перед тобой. Вчера я очень сильно погорячился. Ты не заслуживал наказания, – быстро проговорил Александр, боясь передумать так говорить с подчинённым. – Спасибо, ваше императорское величество, – тихо ответил паж. Старался держаться спокойно, уверенно и отстранённо. – Я могу идти? – Да, можешь, – кивнул Александр, взяв себя в руки. – Жду тебя, как обычно. Павел грустно улыбнулся. День прошёл как в тумане. Он успел поймать в коридорах дворца Николая, затащить его в тёмный уголок, зацеловать и рассказать о разговоре с Александром. – Я же говорил, – обрадовался Николай и новостям, и встрече с Павлом. – Вы помирились? Павел пожал плечами. – Мне приказано явиться, как обычно. – Думаю, он хочет тебя видеть. Раз даже извинился, – попытался подбодрить его Николай. – А ты сам-то хочешь? Павел отвёл глаза. – Рассказывай, что думаешь, – пользуясь тем, что они все ещё скрыты от посторонних глаз, Николай обнял его. – Ничего не думаю, – буркнул Павел. – Идти придётся, приказ есть приказ. – Злишься на него? – попытался угадать Николай. – Если он и правда чувствует себя виноватым, можешь выпросить что-нибудь интересное. Павел вздохнул и с несчастным видом пошёл к императору. На казнь задорнее идут. Александр встретил своего пажа с привычным благодушием. Заметив, в каком Пестель настроении, он поинтересовался: – Что-то ещё случилось или ты расстроен из-за меня? – Ничего не случилось, ваше императорское величество! – усилием Павел добавил бодрости в голос. Но старательно отводил глаза. – И чем мне поднять тебе настроение? – Александр обнял его. – Всё хорошо, ваше императорское величество! – идеально и заученно выдал Пестель. – Надеюсь, мой брат не переборщил с наказанием вчера? – спросил Александр и поцеловал его в шею. – Считаете, что недостаточно? – тихо спросил паж, по-прежнему стоящий столбиком и не проявляющий, как раньше, никаких инициатив. – Совсем наоборот. Готов извиниться и за него, если требуется, – Александр продолжал между фразами целовать Павла. – Я не должен был так реагировать на проявления твоей любви. Я тоже тебя люблю. Павел заметно расслабился. И даже чуточку улыбнулся. Александр крепче обнял его и поцеловал в губы. – Скажи мне, радость моя, чего ты хочешь сегодня? – Мми... вас, – пробормотал счастливый паж. – А если точнее? Не хочу делать ещё больнее после вчерашнего, – Александр лёгким касанием ладони прошёлся по заднице Павла. – La fellation, – робко пробормотал запунцовевший паж. – Знаешь ведь, когда просить, – добродушно усмехнулся Александр и залюбовался им. После вчерашней сцены отказывать не хотелось. Пусть мальчик получит удовольствие. – Хорошо, сделаю. Устраивайся поудобнее. Павел поцеловал его сам и потянул в сторону кровати. Александр ответил на поцелуй и пошёл за ним, предвкушая интересное продолжение. У кровати Павел остановился и начал расстегивать свой кадетский мундир. Но вдруг замер, повернулся к императору. – Наверное... мне лучше сперва помочь раздеться вам, – он непроизвольно облизнул губы. – Для выполнения твоего желания это не обязательно, но можешь и так, – Александр решил соглашаться на предложения своего любимого пажа. К тому же, во время раздевания можно поймать ещё несколько поцелуев. Павел не разочаровал. Очень проворно помог императору и аккуратно разоблачился сам. Александр не удержался и притянул его к себе. Мальчик был красив не только при параде, но и когда снимал с себя форму. И теперь можно было погладить и облапать всё то, что несколько минут назад скрывала одежда. Павел таял от ласковых прикосновений. – Vous m'avez promis... – прошептал Павел нетерпеливо в губы Александра. – Я помню, – Александр усадил его на кровать. Спустился поцелуями по плечам, груди и животу к члену. Водя ладонью по стволу, обхватил губами головку и постепенно стал брать в рот глубже и глубже. Пестель старался не касаться императора руками и вообще не шевелиться и не дышать, не дай бог это все прекратится, прости господи! Но прекращаться ничего не собиралось. Александр только входил во вкус. Не торопился, сам наслаждался процессом. Ласкал Павла ртом всё увереннее – это был его первый раз за долгое время и навык немного подрастерялся. Павел осмелел и опустился на локти. Так было удобнее. Ощущения были невероятные. Вот он уже дышал сбивчиво, вдохи и выдохи становились громче. Положив обе ладони на бедра пажу, Александр начал менять глубину проникновения: то еле касался губами головки, то брал в рот на всю длину. Павел стал поддаваться бёдрами вверх, лишь бы продлить эти чудесные ощущения. Александр подстроился, оперся руками о кровать, чтобы не мешать пажу наслаждаться. Мальчик, похоже, был близок к разрядке, поэтому он продолжал в том же духе. Павел не мог уже держаться на локтях, упал на кровать. Происходящее с ним было такое влажное, жаркое. Пестелю казалось, что он уже признался в любви императору на всех знакомых ему языках. Александр вновь и вновь скользил губами по стволу. Реакция пажа была такой милой и одновременно вдохновляющей, что отвлекаться на собственное возбуждение не тянуло. Сначала – довести до разрядки Павла. Павел застонал и выгнулся, вцепившись в простыни, выплёскиваясь в рот Александру. – Mon chéri, ты доволен? – задал Александр риторический, в общем, вопрос, садясь рядом на кровать и вытирая губы. – И счастлив, – Павел сел рядом, прижался к спине и стал благодарно целовать в плечи и шею. При следующей встрече Николай, заметив перемену настроения у Пестеля, спросил: – Вы помирились с его величеством? Камер-паж склонил голову. – Именно так, ваше императорское высочество. – Рад за вас. Говорил же, что Александр отходчивый, – улыбнулся Николай. – И как всё прошло? Павел залился румянцем и отвёл взгляд. При этом он с трудом удерживал улыбку. Очевидно, если бы не попытки держать субординацию, то он бы широко скалился. – Ну хорошо, если это такой секрет, можете не говорить, – отступил Николай. – Кажется, я и так понимаю, где именно происходило примирение. – Николай Павлович, – Павел взял цесаревича за руку и прижался губами к ладони, – не ревнуйте. – Павел лукаво улыбнулся, подался вперёд и прошептал на ухо: – Nous avons pratiqué une fellation. – Я не... Что вы делали? – непонимающе спросил Николай. Не знал, что делать: оправдываться, задавать вопросы или просто наслаждаться тем, как сокращается расстояние между ними. Павел стоял очень близко, поглядывая то на губы Николая, то в глаза. – Вы не ослышались, – руки пажа легли на талию цесаревича. Пестель посмотрел в глаза юного великого князя. – Вы не знаете что это, – проказливо усмехнулся Павел. – Да ну тебя, – Николай хотел было возмутиться, но объятия пажа успокаивали. Поэтому, поцеловав его в губы, покорно спросил: – Ну и что это, раз я должен об этом знать? Павел, удерживая цесаревича в объятиях, наступал на него, вынуждая спиной вперёд двигаться к кровати. Когда Николай наткнулся на неё и, не удержавшись, упал на спину, камер-паж сразу же дерзко устроился сверху, осыпая его лицо поцелуями. – Я вам сейчас всё покажу. Только немного разберёмся с поцелуями. Я так по вам соскучился...