Он спас всех

      Лед обжигал. Больно, ужасно, долго, эти ожоги остаются навсегда, без возможности убрать их с сердца, никакое тепло не сможет залечить следы от этого ожога, никакие утешения не убедят в том, что эту рану можно пережить. Даже огонь, сила разрушительной мощи, которая сметает все на своем пути, не может сравниться с тем по силе. Огонь горит лишь некоторое время, но лед может стоять вечно. Дилюк знает. Дилюк проверял.       День, месяц-два, год, он не знал сколько времени прошло, для него это не имело значения, он больше не различал времени суток, для него не имело значения какое сегодня число, какой день, какая встреча с каким торговцем ему назначена, какие бумаги ему нужно подписать, все это стало лишь пылью, которую хочется смести старой тряпкой.       Сердце? Чувства? Забудьте, у него больше ни того, ни другого. Лишь пустота, которая занимает все пространство в груди, не оставляя места даже для банальной ярости, гнева, или отчаяния. Пусто. Просто оболочка, которая продолжает двигаться по наитию, днем разыгрывая великолепного магната и первого холостяка, а ночью защищающего город, потому что должен. Все внутренности, все чувства, все существо Дилюка осталось там, в холодной пещере, закованные льдом, который более никто не сможет разрушить.       Но никто и не пытается, всем плевать. Погоревали, пожалели, поплакали на могилке без тела и продолжили жить дальше. Тысячи жалостливых взоров полных скорби вскоре испарились и теперь сверкали прежней радостью по отношению к королю винной индустрии Монштадта. Он ведь улыбается, верно? Слабо, совсем незаметно, но он улыбается, как и прежде. Значит, все в порядке.       Люди хотят видеть лишь маску. Толстую, тяжелую, как будто сросшуюся с лицом, заставляющую все ниже опускать шею под тяжестью безвкусной игры. Настоящая сущность никому не интересна, никому не нужны чужие проблемы, нужен только вбитый в голову образ идеального мужчины.       Да, наверное, теперь Дилюк Его понимает.       Но от этого легче не становится. Почему понял только сейчас? Почему не попытался разглядеть угасающий свет за тысячью блестящих, вычурных одежд и фальшивых улыбок? Он не знает, да и смысла знать теперь нет. Все что должно было произойти произошло и он даже не попытался как либо этому помешать, хотя знал, чем все может кончиться.       Не хотел? Нет. Боялся? Скорее всего.

***

— Ваше величество, - прошелестел голос Данслейфа.       Он кивнул, вложил смуглую ладонь в тонкие пальцы, позволили себя вести туда, откуда Его прислали. Дилюк не мог поверить своим глазам. Стоял как вкопанный, надеясь, что это все - лишь глупая, безвкусная шутка. Но нет. Лишь правда, режущая сильнее меча, бьющая больнее молота.       Он никогда не был на стороне Монштадта.       Он даже не обернулся, когда Дилюк начал кричать, не вздрогнул, не попытался хоть как-то оправдать себя в глазах брата. Только сильнее сжал руку стражника и ускорил шаг. — Предатель! - последнее слово, которое Он услышал. И даже не повернулся.

***

      Здесь было холодно. Дилюк сильнее укутался в свой плащ и продолжил медленный ход, стараясь не слушать все крики воспоминаний, которые накатывали на него в этом проклятом месте. Гулкие руины, хранящие тысячи и тысячи тайн, пепел, оставшийся после столетий боли, мертвая земля, пропитанная кровью. Ужасное место, абсолютно не подходит для того, чтобы похоронить себя.       В Монштадте его, наверное, уже обыскались. Ушел, ничего никому не сказал, не оставил каких-либо следов, только жалкая записка Аделинде о том, что он уехал в какое-то там путешествие. Когда вернется не знает. Вернется ли он вообще - тоже.       Вот, под ногами начал проглядываться лед и вскоре серая земля сменилась холодным темным мрамором. Он уже близко.       Дилюку было интересно, как вообще можно было жить в таком месте. Каким образом Его спасли из той передряги, в которую встряла его родина, каким образом Его вытащили из этого гнезда монстров и страха.       В любом случае, теперь монстров здесь нет. Только звенящая тишина и иногда ветер, поднимающий в воздух клубы пыли и пепла. Каким образом он тут оказался? Не особо важно, все равно этим жалким ветерком Барбатос ничего не исправит.       Наконец, показались колонны, и вскоре мрамор под ногами сменился на вечный лед. Он пришел.

***

      Коронация, как прекрасно. Ледяная корона, украшенная шипами лежала на старой подушке, ожидала, когда же её наденут на Его голову. Ждала, ждала чтобы наконец впиться ядовитыми шипами Ему в голову, подчинить себе, сломать, заставить стать таким же монстром как и все остальные. Он знал это.       Все монстры собрались в этом зале, все смотрели на своего нового короля, гадая, когда же Его разум сломается под тяжестью правления и проклятья одновременно, когда же последняя надежда их королевства угаснет точно так же как и все остальные. Они все были тут, от мала до велика. Идеально.       Он, наконец, вышел в зал. Тысячи глаз обратились на Него, тысячи жадных взглядов впились в Его лицо, плоть, разум. Тысячи монстров злобно скалились, хоть и прятали это за своим преклонением, совсем как люди. Не так уж сильно они отличаются.       Смуглая рука взялась за корону, шипы тут же начали неприятно давить на кожу. Все ждали, когда же Он наконец наденет корону на себя, обречет себя на вечные муки вместе со своим народом. Он так не сделает.       Пальцы сжали корону, на пол полилась королевская кровь, шипы резали плоть, проникали все глубже и глубже, травили ядом, от которого нет антидота, единственное спасение от страданий - смерть. Монстры испуганно запищали, начиная оглядываться в непонимании. Все не так, как они думали, все не так, как должно было быть.       Заревел ветер, в воздух поднялся ледяной ураган, центром которого был спаситель Каэнри'ах, рев монстров заглушался мыслями и шумом ветра, никто не мог уйти отсюда, никто не мог сбежать. Все было предрешено.       Именно в этот момент в зал вбежал Дилюк. Его чуть не сбило с ног, спасла колонна, за которую он смог спрятаться в последний момент. Ветер лишал слуха, кровь бешено стучала в ушах, Дилюк не мог сосредоточиться ни на чем. Но все же сквозь весь шум и рев, он смог различить тихое: "Прости"

***

      Все монстры заточены в вечном льду, источником которого является Он. Орден Бездны более не угрожает Тейвату, он весь похоронен в своем же королевстве. Спаситель Тейвата всем известен, но никто не знает спасителя Каэнри'ах. Да, Он спаситель своей родины. Он спас свое королевство, по своему, но спас. Участь быть закованным в лед гораздо лучше, чем скитаться по миру презираемый всеми, переполненный злобой и отчаянием. Он знает. Он испытал это на себе.       Его тело было по прежнему таким, каким Дилюк видел Его в последний раз. Именно тело, не сам Кэйа. Он мертв, Дилюк это знает. Знает, что если лед все же получится разбить, то к ногам упадет лишь холодная плоть, которая вскоре начнет гнить, пропитывая замок отвратительным запахом.       Дилюк коснулся пальцами обжигающего льда, где-то на уровне Его лица и прислонился лбом, представляя, что заместо холодной тверди, это может быть родная грудь, или плечо, что сейчас находятся лишь в нескольких десятках сантиметрах. Так близко, но абсолютно не досягаемо.       Ноги перестали держать, Дилюк опустился на колени. Наверное, стоило заплакать, закричать, попытаться разбить лед, но не хотелось, он лишь продолжал бездумно всматриваться в сверкающую темницу. Внутри была лишь всепоглощающая пустота.       Все чувства погибли вместе с Ним.