Let it go

Порой мы встречаем тех людей, но не в то время. Порой время подходящее, а люди совсем не те. Но чаще всего мы сами не даём себе шанса быть счастливыми. А спрашивается, почему? Почему нам нравится быть несчастными, страдать? Зачем мы предпочитаем одиночество, а когда находим прекрасного человека, отталкиваем его всеми силами, не позволяя себе познать прекрасного чувства? Ответ простой – потому что недостойны. Или нам кажется, что недостойны. По крайней мере Юнги так думает. Ему очень нравится Чимин, его улыбка и неловкие попытки подцепить старшего. Нравится, как он пытается заботиться о Юнги – на столько, на сколько тот позволяет. Но проблема в том, что Юнги не достоин этого светлого, открытого и немножко наивного мальчишку. Потому что Юнги – убийца. Потому что Чимин – далеко не первый человек, открывший своё сердце. Не первый, кто пытался заботится о старшем, пытался достучаться и залезть в душу. Был ещё кое-кто, кто любил Юнги. А потом по его же вине и умер. Юнги с друзьями поступали в Сеульский университет на спор. Так как дураками они никогда не были, никто не удивился, что парни вошли в лучшую двадцатку студентов, хотя желания учиться у них так и не прибавилось. Тем не менее, ребята каким-то образом вошли в студсовет и чилили своей компашкой, не пуская чужаков. До Чонгука. Парень был лишь на два года младше их, но чудесным образом умудрился растопить сердца друзей Юнги и без проблем влиться в их компанию. И если по началу всё сводилось к отношениям «хёны и младшенький» , то позже только слепой мог не заметить, что немного грубоватый, бледноватый, но до чёртиков симпатичный Юнги нравился через чур активному, немного застенчивому и такому милому Чонгуку. Друзья у Юнги отличные, всегда выслушают и дадут дельный совет, если попросишь, никогда не будут лезть в отношения просто так. Поэтому никто в драму между Чонгуком и Юнги не лез – сами разберутся. И они разбирались. Поначалу Юнги не придавал значения знакам внимания и спускал всё на тормоза. Они тусовались в одной компашке, и было бы странно начни он уделять больше внимания кому-то одному. Всегда вместе – элита факультета. Но вскоре закрывать глаза на старания младшего закадрить Юнги стало сложнее. Чонгук хоть смущался и краснел чаще, чем дышал, отступать никогда не умел. Будь то в учёбе, карьере или отношениях – поставил цель и хоть мир перевернет, своего достигнет. Таким образом его увлеченность старшим больше походила на манию. Он знал абсолютно всё: где Юнги живёт, с кем учится, чем увлекается, по кому скучает… Никогда себя не раскрывал, а если что и случайно взбалтывал, мило смущался и переводил разговор в нужное себе русло. Таким образом, никто ничего не замечал. Никто, кроме Намджуна, который учился на психотерапевта и довольно быстро вычислил маниакальную зависимость младшего, правда и он большого значения этому не придавал. До поры до времени. Когда Чонгук и Юнги наконец стали встречаться, казалось со стороны, что это просто идеальные отношения. Младший души не чаял, а старший, хоть иногда и неловко, но пытался помогать Чону и заботиться. Юнги встречал его после пар, провожал до общежития, покупал еду, водил на свидания. Проще говоря, делал всё, что делают в отношениях. И всё поначалу было хорошо, ведь у Чонгука в глазах буквально поселились сердечки. Друзья вечно над ними прикалывались и не обращали внимания на странную реакцию младшего. Все, кроме Джуна. Позже конфетно-букетный период прошёл и пришлось возвращаться в реальность: им предстояла сессия, Юнги нужно было устраиваться на работу, а тут ещё и родители начали проявлять гиперзаботу, хотя до того времени им было всё равно, чем занимается их сын. Поэтому времени на Чонгука оставалось не так уж и много. И хоть они всё так же (просто реже) ходили на свидания и тусовались вместе, младший начал беситься и устраивать истерики по типу «ты меня не любишь». Но это было не так. Юнги любил (в какой-то степени), и за полгода отношений очень привязался к младшему. С ним было связано слишком много моментов и воспоминаний, Будто Чонгук заменил ему всех, и даже воздух. Они были вместе, потом жили вместе и спали вместе. Очень редко можно было увидеть их по отдельности, потому что младший всегда возникал из неоткуда и будто так и должно быть. Девятый месяц отношений стал самым сложным. Они вечно ссорились, в особенности из-за младшего, который постоянно ревновал Юнги, закатывал истерики по поводу и без и пытался ещё больше контролировать старшего. Тогда же так получилось, что Юнги стал больше общаться с Намджуном, который начинал работать помощником главврача в области психотерапии, ведь сам он в соседнем здании проходил практику с адвокатуры. Они много чего обсуждали на перекурах и общих обедах, поэтому Юнги и рассказал всю ситуацию с Чонгуком. Но правда была в том, что Мин был дико уставшим от всего, что происходило, а от драмы в первую очередь. Ему осточертело вечно доказывать свою любовь и отчитываться, где он и с кем. Надоело это недоверие и контроль, и поэтому, узнав от Намджуна, что это не нормально и младшему пора обратится к специалисту, он был в отчаянье. С одной стороны, он хотел помочь младшему, объяснить, что не так, и пройти этот путь вместе. Но с другой, уже не знал, где кончается он и начинаются желания Чонгука. Ему не нравилось, во что превратилась его жизнь и его психика, потому что раньше он не кричал, а на девятом месяце отношений уже начал. Появилось больше злости, раздражения и желания сделать больно Чону. Хотел, чтобы он прекратил наконец давить на Юнги и что-то требовать. Хотелось простого покоя. И когда после очередного похода в кино, каким старший пытался скрасить их напряжённую атмосферу дома, Чонгук прямо на улице начал допытывать, почему это Мин пришёл домой вчера так поздно, парень не выдержал. Они ругались, кричали, даже дрались. Сбили костяшки о лица друг друга. Наговорили кучу лишнего, но никто не собирался извинятся. Юнги так точно, и так постоянно первым просил прощения всё это время. Надоело. Просто надоело. И когда на очередное «я же тебя люблю, хён» он ответил «так подавись своей любовью», то ни разу не жалел. Он много чего тогда сказал, и мало чего приятного. Будто прорвало плотину, и парень всё, что накопилось за эти девять месяцев, вылил на младшего. Юнги помнит, как его трусило и он задыхался от злости и обиды. Помнит, как на последний отчаянный скулёж Чонгука ответил: «Так может ты умрёшь ради меня, раз так меня любишь?». Помнит, как яростно прошипел это в лицо младшему, отцепил от себя руки и ушёл, не оглядываясь. Он не вернулся тогда в их квартиру, как и на следующий день. Впрочем, он не появлялся ни дома, ни в универе около недели, ночуя всё это время у Намджуна. Только вот он не знал, что Чонгук тоже не пришёл ночевать в их квартиру. Ни в тот день, ни через неделю. Не знал, что младший уже никогда и не появится в их гостиной, как бы Юнги этого не хотел. Спустя неделю, когда Юнги всё же вернулся на учёбу, он за своим подавленным состоянием не сразу заметил, что студенты какие-то… тихие. Не слышно смеха, сплетен и создавалось впечатление будто они… скорбят. И когда Мин решил всё же найти младшего и решить всё окончательно, обомлел, когда ему сказали, что младший погиб неделю назад. Розыгрыш, шутка, пранк – что угодно, но это не могло быть правдой. Потому что в таком случае, он погиб в тот день. Именно в тот день, когда они поругались, опять. Когда Юнги не сдержался, впервые. Друзья тогда нашли парня в туалете и еле привели в чувства. Они видели, да и принципе ожидали, что с Мином не всё в порядке, поэтому не оставляли его одного. Позже они рассказали, что Чонгук тогда прилично выпил, ввязался в ещё одну драку, и когда его чуть занесло с обочины, он не спешил уйти с проезжей части. Совпадение или нет, но, тогда как раз ехала с большой скоростью полностью забитая фура, которая не смогла вовремя затормозить. Водитель признал свою вину и принял наказание, да вот только он клянётся, что парень мог уйти с дороги, но этого не сделал. Ещё водитель утверждает, что погибший в последние секунды до столкновения смотрел прямо ему в глаза и усмехался. А на последнем издыхании шептал «Юнги, я умер для тебя». Это было очень болезненно для Юнги. Вытаскивали его из депрессии все, постоянно помогая и находясь рядом. В особенности Намджун, которому пришлось применять на друге полученные знания и навыки, потому что простое посидеть и поговорить ни черта не помогало. Парень объяснил тогда, почему Мин так себя чувствует, и на сколько это были абьюзивные отношения. Потому что хорошо, что они закончились, хоть и печально, ведь так трагично. Ушло много времени пока Юнги пришёл в себя и стал снова наслаждаться жизнью. Он закончил университет, стал отличным адвокатом, всегда старался жить по чести. Парень перестал разбрасываться словами и уважительно ко всем относился, хотя к себе никого нового и не подпускал, потому, что до сих пор смерть Чонгука не отпускала его, хоть и не подавал виду. Потому что это он тогда его убил своими словами. Прошло четыре года и его повысили до старшего адвоката конторы, где работал. Он был весьма успешен в своих кругах, к нему хотели попасть все. И вот тогда-то судьба и свела его с милым парнем по имени Чимин. Чимин был очередным студентом, который проходил практику юрфака, как когда-то и сам Юнги. Они не часто пересекались, хоть Мин и являлся его куратором. Но нужно отдать должное, студент всегда был прилежным, вовремя выполнял задания и приносил на подписи. А ещё был немного застенчивым и уж очень смахивал на одного скромнягу из прошлого. Наверное, именно поэтому Юнги старался держаться подальше, поручая работу Чимину через своих подчинённых. Но проблема в том, что было что-то в этом студенте, что не отпускало старшего. Он постоянно наблюдал за парнем, иногда помогал, и в конце концов, перестал держать дистанцию и начал работать с ним напрямую, обучая и рассказывая все нюансы профессии. А Чимину это нравилось, очень. И Юнги тоже нравился, очень, и парень этого не скрывал – не видел смысла. Он помогал своему хёну (да, Юнги разрешил к нему так обращаться) в делах, ездил на разные встречи и почти стал его личным помощником. Некоторые в отделе даже забывали, что этот молодой, подающий надежду, и жизнерадостный юноша всего лишь студент. Также все замечали симпатию младшего к начальнику, но никто ничего не говорил (и не имел против, ведь их босс вечно отстранённый и держит дистанцию). Когда в очередной раз Чимин намекнул на свидание, Юнги помрачнел, сослался на срочную встречу и ушёл. Но не на встречу, а в бар, куда и позвал Намджуна. Они тогда много пили и не меньше говорили. Мин рассказал, что происходит у него на работе, а Джун искренне не понимал, в чем проблема. До момента, пока Юнги не вспомнил Чонгука, и рана, которая казалось, что зажила, не начала снова кровоточить. Другу было печально осознавать, что парень так и не пережил то событие, и оно мешает ему жить полной жизнью до сих пор. Но благодаря бутылке виски и паре шотам текилы, он всё же уговорил Юнги дать Чимину шанс: если один был абьюзером, не значит, что все остальные тоже такие. И хоть похмелье до обеда на следующий день не давало в полной мере вспомнить всё, что он там наобещал Намджуну, Юнги точно знал, что должен позвонить Чимину. В тот день, правда уже аж вечером, они пошли на первое свидание. Чимин был вне себе от счастья, а вот Юнги выглядел угрюмей обычного (правда тут похмелье играло не последнюю роль). После прогулки в парке, ужина в ресторане, старший привёл Чимина в более уединённое место с отличной панорамой на Сеул. И пока младший любовался прекрасным видом, старший, настроившись на серьезный разговор, тихонечко начал: - Чимин, я сейчас скажу кое-что, а ты выслушаешь меня, не перебивая. Пак посмотрел на Юнги и кивнул, внимательно слушая. - Я не знаю, что ты слышал или что тебе говорили обо мне, но это бред полнейший. Эти «работнички» лучше б так клиентов принимали, как языками чесать любят. Хоть я знаю, что они меня уважают и плохо говорить не будут, знать, что со мной и почему я такой, они никак не могут. Мин на минутку замолчал и посмотрел на звёзды. - Правда в том, что я убил человека. Нет не в том смысле, в котором ты мог подумать, но моё поведение и мои слова поспособствовали тому, что погиб человек. Не просто человек, мой бывший парень. Мы с ним встречались девять месяцев, и сейчас я понимаю, что это были очень токсичные, манипуляционные отношения, в которых я по большей части был несчастен, чем счастливый, но тем не менее, я любил того человека. И хоть, скорее всего, это была больше созависимость чем любовь, тот парень был частью моей жизни и был очень дорог. Взгляд Юнги был абсолютно пустым, будто он снова перенёсся в то время и что-то потерял. Себя потерял. Чимин воспользовавшись возможностью, подошёл ближе, оставляя минимальное пространство между ними. - В тот день он снова закатил истерику, когда мы возвращались домой. А мне всё так надоело за то время, что я уже не пытался успокоить его или замять ссору, я подливал масла в огонь, наговорил много всего лишнего, но высказал, всё что накопилось. Что это конец, что не будет у нас долго-и-счастливо. Что меня достали вечные сомнения и оправдания, крики и скандалы. Меня задолбало такое отношение, потому что я уже не понимал кто я и чего хочу. Потому что хотел это прекратить. Юнги перевёл взгляд на Чимина: - А когда я его оставил одного, ничего не решив и не доведя всё до логичного конца, он попал в аварию. Чимин видел, что глаза Юнги на мокром месте, поэтому придвинулся ещё чуть ближе. - Хён, ты с кем-нибудь это обсуждал? - Нет. Чимин, я сказал ему подавиться своей любовью. Сказал, чтобы он катился куда подальше, может даже умереть ради меня, раз ему так хочется любить меня вечно. – Первая капля скатилась по щеке. – Я.. Чимин, я не тот, кого можно любить. Я просто не достоин этого. Парень поправил выбившуюся чёлку старшего и вытер слезу, что скатилась, и, не отрывая руку, легонько гладил его щеку.. Он видел, что эта боль мучает Юнги до сих пор, и пора её выпустить на волю, а не хоронить в себе. - Хён, я не представляю через что тебе пришлось пройти. И это ужасно. – Юнги не замечал, как новые слёзы капали и капали. – То, что ты заставил поверить себя, что не достоин любви – ужасно. Потому что ты достоин, более чем. Чимин взял его лицо в свои ладони и не позволял отстраниться. - Ты один из самых замечательных людей, которых я встречал. Умный, красивый, добрый и сострадательный. Я видел, как ты пытался выручить свою коллегу, когда у неё заболел сын, хотя и пытался сделать всё так, чтоб никто не узнал. – парень погладил Мина по волосам. – Хён, ты забавный и весёлый, когда забываешь натянуть маску холодности. Юнги, ты невероятный. Чимин легонько обвёл губы и очертил скулу. - Поэтому, хён, позволь себе любить и быть любимым. Впусти кого-то в своё сердце. Впусти меня, и я сделаю всё, чтобы доказать тебе, что это не зря. Я потрачу вечность, но заставлю поверить в любовь, чистую и искреннюю. Докажу тебе, что не все люди такие, как он. Доверься мне, хён, и я тебя не подведу. Юнги уже во всю всхлипывал, не сумев сдержать себя от этой нежности и некой заботы. Они стояли слишком близко, чтобы не заметить искренность в глазах Чимина. Слишком близко, чтобы не ощутить трепет и волнения. И желание довериться, снова. - Чимин, я не уверен. Я слишком долго был в себе и сам. Сейчас даже не уверен, каким буду в отношениях. Парень слегка улыбнулся: - Мы разберёмся. Сможем понять и принять друг друга, я уверен. Главное дай нам шанс, хён. Ты согласен попробовать? У Юнги глаза снова на мокром месте, но да, он согласен. Дать им шанс и посмотреть, что из этого выйдет. Снова довериться человеку. Снова полюбить. И хотя парень понимает, что призраки прошлого ещё будут его преследовать и напоминать о себе, он готов их отпустить, дать свободу, чтоб могли упокоиться. Потому что одна неудачная попытка не значит, что стоит отказываться от счастья и вовсе, верно? Поэтому Юнги в последний раз молча просит у Чонгука прощение и тихо отвечает, робко улыбаясь: - Согласен. И тогда Чимин притягивает старшего в объятья и даёт время распрощаться со своим прошлым, никуда не торопя.