Осколки (сборник)

      Я люблю автобусы. Не те, что еле ползут по городу и ежечасно давятся людьми, спешащими куда-то со своими заботами. Межгород. Когда ты берёшь билет, у тебя есть отдельное место, маленький, хрупкий мир, желательно у окна. Может ли быть что-то лучше? Обычно автобусное окно меняет окружающую реальность. Внутри ты сидишь чуть выше, чем обычно стоишь на земле, а мир – череда быстро сменяющихся кадров: внутри темно, а за окном брезжит рассвет или дневное солнце незаметно ослепляет, распространяет холодный свет по салону. Или дождь, мелодично стучащий по стёклам, пейзаж. Лужа у дороги, приобретшая необъяснимое в моменте очарование. Вибрации двигателя – как отдельная мелодия. Автобус будто говорит: вот он недовольно чихнул, вот мирно едет вперёд, без всяких помех, насвистывая песенку, а вот и жалоба на летящие под колёса камни, обида и испуг – при резком торможении. Старые автобусы сентиментальны и не жалеют себя ни капли, послушаешь их надрывное мурчание, будто у дряхлого, облезшего кота, пытающегося из последних сил приластиться, приласкаться. А ведь в его состоянии понравиться кому-то так туго – его шпыняют, гоняют, авось выжмут всё, что можно, чего жалеть? И так пропадёт, но чуть с большей пользой. Едешь в таком, разваливается, а ты понимаешь, что помочь не в силах – жаль до слёз. Но им нужно внимание, и такие автобусы мои любимые. Но речь не столь об автобусах, сколько о водителях и пассажирах. Я сочувствую водителям. Иногда им из-за нас, путников, спешащих куда-то, приходится совсем не сладко. Люди привыкли выходить на своей остановке – хоть убей. И не важно, что путь лежит до вокзала. Не все водители межгорода знают остановки, у них есть только маршрут. Не все водители готовы нарушать правила, тратить время на поиск. В инструкциях у них запрещено останавливаться вне плана. Не все водители могут похвастаться железными нервами, далеко не все. А понимающих пассажиров – рекордно малое количество. Каждый второй требует выйти пораньше. Каждый третий проклинает, а четвёртый умоляет и смотрит на часы – опаздывает, думая, что если бы на предыдущих остановках водитель не тратил время, то на его они успели бы вовремя. Мне всегда было жутко слушать скандалы, особенно такие. То бабка с клюшкой, то проспавший всё на свете студент, то женщина с ребёнком, то мужчина с насморком, то девушка с собачёнкой. А человек за рулём один – и его всегда могут уволить, оштрафовать. А жалуются и те, кому он не уступает, и те – кто опаздывает из-за таких, которым уступают. Тем не менее, раньше автобусы всегда были для меня местом созерцания, душевного равновесия, умиротворённости и спокойствия. Последний же год выдался тяжёлым. Я стал таким человеком, который спешит и часто раздражается, с расстроенным взглядом и пошатнувшейся психикой, но не суть. Проблем было много, но я не возникал. Автобус является средством моего передвижения потому, что я студент. Полтора часа пути и на месте. Но в последнее время я начал опаздывать. И в институт, и обратно. На экзамен, на встречу по практике, на свидание (тогда автобус сломался и мы простояли часа два, а у ожидавшего меня человека был билет, который не поменять – на отъезде всё и закончилось). Но не это заставило меня сломиться. Этот по-летнему жаркий день начинался очень гармонично. Но утро в последнее время никогда не бывало хорошим. Позвонили из больницы – мой друг умирал. Он лежал уже давно, и прогнозы были положительные, тогда я реже стал его навещать и чуть меньше волноваться. А теперь мне в трубку говорят такие страшные вещи – они разбивают сердце. Больница была в другом городе, и я сел на автобус. Старый, потрёпанный временем, создавалось впечатление, что он чуть нелюдимый. Степенный водитель с тяжёлым, уставшим взглядом. Я смотрел на часы как на что-то неизбежное. Маршрут пролегал через остановку рядом с больницей, а водитель был раздражён пассажирами. Тут я стал ещё одним раздражителем. Я понимал его, но никак не мог взять в толк, почему тот не поймёт меня? Наверное он думал, что нужно постараться выдумать такую ужасную вещь, но… Разве не видно моего отчаяния в глазах? Мольбы, сожаления? Дрожащего голоса, бессильной и отчаянной ярости за отказ? Почему те два пассажира вышли раньше приезда на вокзал? Почему я нет? За что? Теперь я ненавижу автобусы. Я виню себя за то, что вступил в ряды недовольных пассажиров, но ещё больше мне стыдно за то, что я ощущаю эту вину, стыдно перед другом, тем, к которому я не успел. Его сердце остановилось за десять минут до моего прихода. Лицо было повёрнуто к двери, на нём ещё отражалось нечто, похожее на надежду и ожидание. Стеклянные глаза его родителей, врачи, что казалось, смотрели на меня с осуждением… В жизни есть много потерь, которые нам дано пережить. Люди умирают и мы без них привыкаем. Душа пустеет, но время идёт своим чередом и ведёт нас за руки, ускользая. Только события и места всегда связаны. И чем больше потеря, тем больнее. Я лгу – до сих пор люблю эти чёртовы машины с их неумелыми диалогами! Но они перестали дарить покой. Теперь поездка – будто вечное мучение, напоминание. А скандалы водителей и пассажиров вызывают внутри агрессию и злость. Я понимаю их всех, но что толку, если ничего назад не вернуть?