(Не)напарники

      Игорь в очередной раз убеждается в том, что работа под прикрытием точно не для него. Моргает пару раз, пытаясь избавиться от разноцветных пятен перед глазами, но тщетно. Яркие лучи стробоскопов обжигают сетчатку своим неоном, а громкая музыка долбит по ушам, травмируя барабанные перепонки. Для Игоря всё ещё остаётся загадкой, как здравомыслящий человек, не являясь мазохистом, может добровольно попереться в подобное адское место, где мозги превращаются в кашу. Гром сидит в грёбаном клубе, одетый в грёбаную узкую рубашку, сковывающую движения, с грёбаным безалкогольным коктейлем в руке. Он даже нажраться по-людски не может, ибо находится при исполнении.       Не стоило соглашаться на уговоры Прокопенко и тащиться в это злачное место на пару с человеком, которого к полицейской работе на пушечный метр по-хорошему пускать не стоит, не говоря уже о подобных заданиях с целью накрыть банду торговцев оружием. Игорь морщится, делает глоток своей разноцветной бурды и глазами выискивает в толпе знакомую чуть растрёпанную макушку.       Хазин явно чувствует себя гораздо комфортнее. Трётся с какими-то типами у противоположной барной стойки, хлещет текилу прямо из бутылки — ему-то поебать на трезвость ума, и изредка покачивается в такт грохочущей музыке. Узкие тёмные джинсы идеально облепляют упругую задницу, которой сидящие неподалёку девицы, регулярно посещающие спортзал, могут только позавидовать. Гром не хочет зацикливаться на деталях, но глаза не прислушиваются к доводам здравого смысла. Продолжают изучать стройный, даже худощавый силуэт, скользя по резким изгибам. Хазин весь из себя такой — угловатый какой-то, с этими своими острыми скулами, о которые, как в том анекдоте, можно порезаться. С чётко выступающим подбородком и выпирающими ключицами. Их даже отсюда видно, выделяются под тонким слоем чёрной водолазки, облепляющей тело подобно второй коже. Говнюк, будто почувствовав на себе чужой взгляд, поворачивается, смотрит Игорю прямо в глаза и нахально улыбается, не забыв отсалютовать бутылкой.       Врезать ему хочется жуть как. С размаху, смачно, чтобы стереть эту гадкую ухмылочку с тонких губ и разукрасить фингалом красивую мордашку с намертво приклеенным к ней самодовольным выражением.       — Сочувствую, не повезло тебе с напарником, — приятный мелодичный голос, раздавшийся над ухом, немного успокаивает и отвлекает. Игорь тяжко вздыхает и смотрит на устроившуюся рядом Юлю.       — Он мне не напарник. Просто временная головная боль.       — Да-да, конечно. Я так и поняла, — Пчёлкина слишком красноречиво лыбится, отпивает немного шампанского из высокого бокала и подмигивает Игорю. — Повторяй это себе почаще, стоя перед зеркалом. Только внимательно следи, чтобы во взгляде не читалось желание разложить его прямо на этой барной стойке.       — Юля, блядь! — шипит Игорь так возмущённо, что из ушей едва дым не валит. — Я не для того тебе рассказал, чтобы ты капала мне на мозги.       Пчёлкина поднимает руки ладонями вверх в примирительном жесте и вновь возвращается к своему излюбленному занятию — наблюдению за людьми. Ей легко, она ведь, в отличие от него, не на задании находится. Пришла за очередной громкой сенсацией, сидит с телефоном наготове, чтобы всё заснять. Игорь, вообще-то, должен за шиворот вытолкать её из клуба, ибо съёмка во время оперативных действий строго запрещена, но это же Пчёлкина. Её проще игнорировать, нежели пытаться ей помешать.       Игорь пальцами трёт переносицу, притормаживая головную боль, которая начинает постепенно подкрадываться. Подобные шумные заведения не для него. Он бы сейчас с удовольствием заточил шаву у своего дома, среди тишины тёмной улицы и с видами ночного питерского неба, а вот это мракобесие со светомузыкой и хреновой выпивкой вертеть он хотел на одном месте. Но служебный долг обязывает, торговцы оружием сами добровольно в участок не пойдут, да и задница Хазина сама себя от неприятностей не убережёт. А в том, что московский пижон притягивает неприятности подобно магниту, сомнений не остаётся.       Пётр… не, стоп, какой Пётр? Просто Петя. Ему до Петра ещё топать и топать с таким блядским характером и тараканами в голове размером с большую собаку. Так вот, Петя тот ещё кретин. Не тупой, не медлительный, как некоторые, а просто кретин. Потому что только истинный идиот может вечно влипать в такое дерьмо, которое простым смертным даже в кошмарах не снится. У Пети две беды: слишком длинный язык и слишком быкующий нрав. Он говорит прежде, чем думает, лезет в самое пекло раньше, чем успеет оценить обстановку. В этом они с Игорем немного похожи, только вот Гром родился и вырос в Петербурге, знает, куда лезть можно, а куда без подкрепления лучше не соваться. А этот московский понаехавший хлыщ пытается везде протиснуться без смазки, усложняя жизнь и себе, и другим.       Игорь не может удержаться, снова смотрит на него, уже на автомате выхватывая среди кучи посторонних лиц одно единственное, вызывающее интерес. Юля права — разложить прямо на стойке его хочется дико, потому что этот провокатор того и добивается. Локтями опирается о лакированную поверхность и прислоняется к ней спиной, выгнувшись так, чтобы торс дугой выступал. Игорь уверен: если подойти сейчас и провести рукой по мягкой ткани водолазки, можно без проблем нащупать под ней выступающие рёбра. В обычном состоянии их не видно, Хазин не настолько тощий, но во время этих пируэтов с изгибами кости проступают особенно чётко. Игорь знает. Игорь помнит. Игорь, блядь, почти каждую ночь его щупает и трогает, сохраняя ощущения на кончиках своих пальцев.       Он не виноват, что не удержался. С первого дня знакомства мысленно делал ставки, что случится раньше: либо он Хазина завалит из табельного, либо же завалит на ближайшую горизонтальную поверхность. Победил второй вариант. Засранец просто не оставил ему выбора.       Петя оказался слишком лакомым кусочком, чтобы пройти мимо. Да, кусочком, который каждый раз застревает в глотке, едва не угробив, но тем не менее.       Игорю всё ещё перманентно хочется ему врезать, а у Хазина будто в заводских настройках заложено умение выводить его из себя одним только словом и взглядом. На работе они стараются не пересекаться, ибо их столкновение грозит участку ядерным взрывом. Коллеги косятся странно, подозревают будто в чём-то, а Прокопенко улыбается, как кот Базилио. Думает, что под пышными усами ничего не видно. Игорь в такие моменты пониже натягивает кепку и спешным шагом покидает участок от греха подальше.       Сегодняшний случай исключение из всех правил. Им приходится сцепить зубы и вместе переться на задание. Они даже по дороге ругаются, пока Хазин на серьёзных щах объясняет Игорю необходимость сменить гардероб. Останавливает машину у какого-то магазина, тащит Грома внутрь и полчаса выбирает ему рубашку. Узкую пиздец, сковывающую движения, так ещё и белую какого-то хрена. Теперь они с Петей как те самые пресловутые Инь и Янь. А Юля, увязавшаяся с ними за компанию, судя по всему, их Хуянь. Идеальное трио.       Пчёлкина вдруг пихает Игоря в бок и показывает ему пальцем на Хазина. Тот, ещё минуту назад пребывавший в праздном одиночестве, теперь оказывается зажат между двумя барышнями с выдающимися аппетитными формами. Они обклеивают майора, как лаваш шаверму — плотно так, близко очень. А тот и не думает сопротивляться, едва в рот им не заглядывает, текилу свою продолжает хлестать. Сукин сын, конечно, но Игорь ведётся. Скрипит зубами, мысленно матерится и подскакивает на ноги, направляясь прямиком в сторону этой развесёлой компании. В спину ему летит смешок Юли.       — Девчат, я заберу у вас этого овоща, если вы не против, — Игорь очаровательно улыбается и, не дождавшись разрешения, буквально вытаскивает Петю из цепкой хватки наманикюренных пальцев. Девушки смотрят обиженно на рыбака, посмевшего урвать их улов, но Игорю поебать.       Он тащит Хазина в ближайший тёмный угол, где людей поменьше, и припечатывает его к стенке.       — Ты нажрался на задании, говна кусок, — шипит Игорь, нависая над этим недоразумением в чёрной водолазке.       — Тихо-тихо, Отелло, не задуши, — Хазин продолжает улыбаться и выглядит не таким пьяным, как Игорю показалось в начале. Актёр от бога, блядь, зарядить бы ему по башке золотой статуэткой. — Я всё контролирую, — добавляет он самоуверенным тоном, но не предпринимает попыток отстраниться. Позволяет Игорю вжимать себя в стену, чувствуя, как широкие ладони давят ему на плечи.       — И член в штанах тоже? — с сомнением спрашивает Игорь, бросив быстрый взгляд на пах своего вынужденного напарника. Под плотной тканью джинсов отчётливо проступает бугор.       — Я не виноват, что он так реагирует на твои сцены ревности, — засранец снова улыбается. Поднимает руку и осторожно кладёт её на колючую щёку Игоря. Гладит, приятную дрожь по коже рассылает. — Тихо, дядь, ну ты чего? — снова сыплет своими тупыми остротами, но Игорю наплевать.       Гром наклоняется к нему ниже, носом по виску мажет, движется чуть дальше, зарываясь лицом в мягкие пряди волос. Они знакомо пахнут мятным шампунем, что заметно успокаивает. Игорь рядом с ним становится жутким собственником — это факт. Делить Хазина с окружающим миром равносильно самоубийству, но и запереть его дома, не выпуская никуда, Игорь не может. Приходится смириться.       Петя тянет его ближе к себе, привычным требовательным движением впечатывается в губы и целует, обжигая привкусом текилы. Темень клуба приходится как нельзя кстати, да и на окружающих пофиг. Прогрессирующее общество, от вида сосущихся мужчин вряд ли в обморок хлопнутся.       Игорь буквально вжимает его в себя, ладонью скользит по спине, ниже на поясницу, пока пальцами не пролезает под ткань водолазки. Тёплая гладкая кожа на ощупь мягкая, бархатная почти. Игорь так и не понял, как говнистый характер и не самое чистое нутро могут быть завёрнуты в такую красивую оболочку без изъянов. Хазин стонет — пошло и вызывающе, сам же жмётся к нему теснее, потираясь через несколько слоёв одежды. Игорю выть хочется от острого желания, плавящего мозги, но он всё ещё помнит о задании.       Они на работе, и с этим фактом надо считаться. Игорь не может затащить его в ближайший туалет и как следует оттрахать, наслаждаясь симфонией стонов вперемешку с трёхэтажным матом. Когда Петя на грани, он несёт такую пошляцкую ахинею, что уши в трубочку закручиваются.       Приходится взять себя в руки и, напоследок поцеловав паршивца в уголок губ, отстраниться. Хазин смотрит с упрёком, но Игорь только качает головой.       — Потом, — обещает он и уходит.       Торговцев они накрывают спустя час в одной из вип-кабинок, прямо в процессе пересчитывания денег. Везут их в отдел, долгое время ебутся с протоколами задержания и прочей бумажной волокитой. К утру устают так, что сдохнуть хочется, не говоря уже о сексе.       Хазин растягивается на своей массивной кровати в одном только белье и мигом отрубается, обняв подушку. Картина умилительная, если забыть о том, что ещё совсем недавно он выбивал дерьмо из мужика, посмевшего что-то вякнуть. Потрескавшаяся кожа на костяшках пальцев служит лучшим доказательством.       Игорь раздевается и лезет к нему под одеяло, прижимаясь к тёплому родному телу. Перед тем, как отключиться, напоследок проверяет телефон. Тот уже не кнопочный, пришлось повестись на провокации и купить новый.       На сенсорном дисплее красуется значок непрочитанного сообщения от Пчёлкиной. Игорь смахивает иконку и щурится от яркого света. Когда глаза привыкают, он вглядывается в фотографию. Она немного размытая, будто снятая второпях, с разноцветными бликами, гуляющими по поверхности. Но всё равно достаточно чёткая, чтобы рассмотреть две мужские фигуры, обжимающиеся у стены ночного клуба. У Юли глаз-алмаз и чуйка на сенсационные кадры.       «Напарники по жизни из вас гораздо лучше, чем по работе».       Короткий текст сообщения заставляет Игоря улыбнуться. Заблокировав и отложив телефон в сторону, он поворачивается на бок и прижимается к мирно посапывающему майору.       Мысленно благодарит то ли бога, то ли дьявола, пославшего ему этого невыносимого придурка.       Петя всё ещё немного кретин, но сам Игорь тоже не лучше, если ему хватило мозгов по уши втрескаться именно в Хазина.