Новолуние

«Нас не корите тем, что палачам Мы в руки были отданы судом: Ведь слишком часто, как известно вам, Где зло, где благо, мы не сознаем.»  — «Ballade des pendus», Франсуа Вийон

      Напрягающая тишина в тронном зале. Еë нарушают лишь два сердцебиения: одно — спокойное, не ускорившееся ни на секунду, другое — гулкое и бешеное, заставляющее хозяина еле заметно пошатываться. Он сидел на коленях перед королëм. Голова была опущена, что золотистые растрëпанные кудри закрывали собой лицо. Несмотря на дикий страх, внешне Набиу́ сохранял покой и дышал ровно. — Есть всë же доля правды и в твоих учебниках, братец. — сказал тот, подняв взгляд светлых глаз и язвительно улыбаясь. — Вот, сейчас лежу в твоих ногах в ожидании смертного приговора. И кто же в этой ситуации оказывается злодеем? — Набиу попытался подняться. Трое суток заточения без солнечного света и еды давали о себе знать. Сильно шатаясь и превозмогая боль после удара о кафельный пол, он облокотился о возвышающуюся у стены колонну. — Но не стоит судить о целом клане по себе.       Брат вспыхнул, и вскочив с трона, впечатал безвольное тело мужчины в стену. — Нотации вздумал читать, осмелел перед смертью?! — прорычал тот невольнику в лицо, схватив его за шкирку. — Раз знаешь больше других, нечего было от престола отрекаться!       Полдюжины стражников, стоявших у входа и готовых в любой момент схватить… нет, не озверевшего короля, а его брата, опасного преступника, навострили клинки мечей. Каждый холуй рвался собственноручно отрубить голову этому пленному наглецу, заслужив тем самым повышение должности и большее доверие монарха.       Вспомнив наконец про них, Сан машинально рассëк рукой воздух в направлении воинов, после чего наконец озвучил решение: — Набиу Сан приговаривается к пожизненной ссылке… На Луну. — он жестом показал рукой на окно, за которым сиял алый спутник. — Смертная казнь для нашего любителя справедливости была бы слишком жестокой мерой. Но король должен быть милосердным, так? Что же, раз решился защищать полуночников, жизнь среди них не будет тебе в тягость. Да, братец? — брат не слушал. Приговор для него прогремел как гром средь ясного неба. В ту же секунду он лишился сил, и бледный словно мертвец, скатился по стене обратно на пол, уперевшись взглядом в стену перед ним. — Оставьте залу и соберите лошадей. — отдал приказ страже Сан.       Все шестеро вышли, оставив правителя наедине со смертником. — Ваше Величество, браво. — прошептал Набиу надтреснутым голосом. Говорить было физически тяжело. — Превзошли сами себя. Народ Вас непременно возненавидит. Не думайте, это не пустые слова, — сказал тот в ответ на насмешку в глазах брата. — Им не нужен я, чтобы оголить правду. Это вопрос времени. Вскоре этот замок — да что там, всю Землю, украсят реки крови. Реки Вашей серой крови и Вашего сына. — Руку. — прошипел король сквозь зубы. Набиу не смел больше ослушаться.

***

Невольника тащили по длинным коридорам дворца к выходу. Позади, любуясь этим перформансом, шëл король. Стоило им преодолеть порог, как к пленнику пулей кинулся ребëнок. — Дядя Набиу! Тебя тоже казнят? — раздался голосок мальчика лет пяти. Мужчина тут же поднял голову. На него был устремлëн взволнованный ожиданием взгляд племянника. Широкая одежда, словно мешок — совсем не по-королевски — висела на тощем теле ребëнка. Потëртая и испачканная в траве белая жилетка была расстëгнута, открывая широкую полупрозрачную рубаху. Принадлежность к королевскому роду в мальчишке выдавала разве что бледность кожи, аристократически прямой нос и впалые щëки. Его волосы — густые и тëмные, как у матери-полуночницы, не вязались с привычным землянам абстрактным образом златовласого миловидного принца в дорогих расшитых золотом одеждах. — Вот же дьяволëныш! — процедил монарх, окинув сына презрительным, вовсе не отцовским взглядом. — Было велено не выходить из покоев по ночам. Который раз за эту неделю ты ослушался?       Малец насупился и строго посмотрел куда-то в сторону отца, но будто сквозь него. — Если не ослушаюсь — не замечу, как всех вокруг казните. Я должен попрощаться с дядей. — сказал тот, решительно подбежав к Набиу.       Опустившись на колени перед племянником, Сан старший крепко обнял его и дружески потрепал по голове. — Не раскисай, Солнце, мы рано или поздно встретимся. Но не жди этого. Надеюсь, не скоро настанет момент, когда твой отец окончательно выживет из ума и… — осëкся. Не от страха за свои высказывания перед братом. Смертнику терять нечего. Его остановил испуганный взгляд ярко-синих глаз мальчика. В тот же миг Набиу почувствовал резкую боль в спине: один из стражников пнул его коленом, намекая, что прощание затянулось. — До встречи, Солнце моë. — сказал Набиу племяннику, мысленно прощаясь и со всем тем, что прежде делало его человеком. Теперь же в венах, как и в душе, царила пожирающая его пустота. Но ни магия, ни былое величие уже не нужны были Набиу, ведь на Луне от Солнца никакого проку.       Не в силах больше смотреть на истерзанное новой порцией мучений лицо племянника, невольник поднялся, и стража повела его к уже готовому обозу. Сан младший остался стоять рядом с сыном. Набиу был погру́жен, в ту же секунду лошади тронулись, и повозка стала всë дальше отдаляться от места, куда Сан уже никогда не вернëтся.