Бууу!

— Слышь, Танюх, — позвала подругу симпатичная девчонка, стоя у зеркала в дамской комнате ночного клуба «Жара» и энергично роясь в сумочке. — У тебя еще осталась кровь? Наконец она нашла карандаш и, смешно открывая рот, начала подравнивать размазавшуюся красную стрелку на правом глазу. — Во-первых, я не Танюха. Я Изабелла. Ну ты чё, забыла, мы же договаривались, что в клубе используем ролевые имена. Я — графиня Изабелла, — зачем-то уточнила вторая девушка из туалетной кабинки, шурша синтетическими отвратительно блестящими красными юбками. — Во-вторых, эта маскарадная дрянь у меня закончилась сразу же как мы пришли в клуб. Жижа эта дорогая и Ирка мне ее отлила полстакана только. И то говорила, что брат-актер ее прибьет, что сперла кровь у него в гримерке. — Блин, мне срочно надо накрасить эту кровь на левую сиську. Кто-то размазал ее в темноте, когда включили стробоскоп. Зырь, даже пятерня осталась. Татьяна громко захохотала из туалетной кабинки, смывая за собой. — А помнишь, как полгода назад, на Хэллоуине, специально вырубили свет и когда снова включили — Маринка была на полу с задранной юбкой и какой-то зомби ползал и очки там искал. Девчонки грубо захохотали. Так, как смеются лишь подвыпившие подружки, когда рядом нет представителей мужского пола. — Жаль, — грустно сказала Таня, поправляя пушап. — Хорошие вечеринки устраивал VamPir. А теперь даже на мои сообщения не отвечает и пропал куда-то. — Ирка говорит, ему кол в грудь вогнал какой-то религиозный придурок, — поделилась слухами подруга, подтягивая чулки в крупную сетку. — А Маринка рассказывала, что сама видела как его бабка метлой гоняла и крестом осеняла, — тоскливым голосом сказала Таня и еще туже затянула шнуровку корсета. — Может он от этого приболел? — Дядя Саша говорит, он в Москву поехал, учиться. Ему надоели смоленские клуши. Для такого бедового парня столичные фифы самое оно, — вздохнула подруга и подрисовала красным карандашом неровные потеки крови на левой груди. — Бгыы! Вампир в Москве, — хохотнула Таня. — Вот наделает он там шороху. — Ну рил! Тетя Катя, соседка его деда, говорила, так что это не треп, — обиделась подруга. Девушки уставились в зеркало, синхронно приоткрыв ротики и подкрашивая ресницы. — Бууу! — внезапно раздалось из-за спины. Девчонки замерли, глядя в зеркало, но оттуда на них смотрели лишь смазливые личики двух вампирш, карикатурно выглядывающих из высоких порядком помятых воротников платьев, с неприлично глубокими декольте. — Чё это? — спросила Таня. — Хз. Конкурсы, наверное, начались, — пожав плечами ответила ее подруга. — Бууу! — повторили за спиной еще громче. Но девушки уже не обратили внимание, продолжая поправлять потекший макияж. — Да, я это! — воскликнул обиженно мужской голос за спиной и девчонки разом обернулись. В открытой двери туалетной кабинки было видно сидящее на унитазе белесое облачко. Как раз в той кабинке, в которой только что была Таня. Мутное облачко медленно оформлялось в фигуру отлично знакомого им парня. — Идиот! — взвизгнула Татьяна и бросила в парня пачку влажных салфеток — Извращенец! — закричала ее подруга. — Вали отсюда! — Да ладно-ладно, — примиряюще сказал парень. — Я не смотрел, когда ты ссала. Только, когда ты юбку поднимала. — Извращенец! — заорали дружно девушки. — Мудак! Идиот! Маньяк! Парень пятился задом от двух разъяренных девченок, возмущенных пребыванием парня в женском туалете. Они лупили его сумочками и бутафорскими веерами, совсем не обращая внимания, что эти предметы проходили сквозь парня вовсе не задерживаясь. Дверь приоткрылась и попытавшаяся войти в нее третья девушка, увидев перед собой разъяренных девчонок, попятилась от них. Парень, сквозь которого просвечивал танцпол и пляшущие люди, выскользнул в дверь. — Сумасшедшие вампирши, — обиженно сказал Женька. — Зайду снова после следующего конкурса. Может поссать зайдет та блондиночка с рогами. Он довольно улыбнулся, оскалив клыкастые зубы, и смешался с толпой упырей, зомби, дракул и франкинштейнов. «Все же призраком быть намного удобнее, чем просто вампиром, — подумал Женька. — Возможностей больше, да и подсматривать за девчонками удобней. Опять же, и голода больше нет».