Осень рыжих листьев.

Роман шёл по улице вперёд спиной, оживлённо общаясь с Антоном Петровым, который смотрел за тем, чтобы Пятифан не свалился куда-нибудь. Они шли в школу, сейчас уже октябрь, и осень по-настоящему пришла: все деревья окрасились в золото, шуршащие листья попадали с пышных крон, оставляя лишь голые ветви, а перелётные птицы покинули и без того пустынный поселок. Ромка резко обернулся, заприметив большую кучу листьев и, сбросив рюкзак на землю, побежал назад. Петров остановился, удивлённо глядя на него и губами выводя такое частое в его лексиконе слово «придурок». Схватив рюкзак, Антон пошёл в сторону Ромы, валяющегося в разбросанных по пожелтевшему газону листьях и делающего снежного ангела. Открыв глаза и обратив своё внимание на подошедшего, Роман замер в ожидании нравоучений от мальчика, но Петров молчал. — Ты можешь поваляться ещё семь минут, — Улыбнулся он, — Мы успеем в школу, при этом останется пять минут до звонка. Ромка поправил свои штаны и пнул горстку листьев прямо в лицо Антону. Глаза мальчика округлились, став вдвойне больше из-за линз очков, а Пятифан лишь ухмыльнулся. Антон, сняв рюкзак, поставил тот на землю и присел на него, подпирая голову кулаком.        — Ну, веселись, — Он вздохнул, — Чего ждёшь?        — Обычно ты кричишь на меня… что случилось с тобой, Тоша? — проигнорировав этот вопрос, Петров потянулся к Ромке и, вытянув руку, взъерошил тому волосы и рассмеялся.        — Веселись, — сказал Антон, и Рома, словно сорвавшись с цепи, начал кататься по оставшейся горке листьев. В другой любой день Антон запретил бы Ромке делать это, но сегодня он понял, что он — это маленький ребёнок, которому нужно веселиться