Укуси меня, да посильнее.

— Эй, чёртов придурок, открой мне эту гребанную дверь, — вопил Кацуки, стоя за большой, тяжёлой железнной дверью. Шото с нескрываем пренебрежением нехотя поковылял к источнику звука. Парень уже хотел потянуться к замку, дабы открыть дверь, как вдруг, с подъезда донеслись оглушительные удары, от чего затряслась и их дверь. Тодороки инстинктивно отпрянул от двери, продолжая испуганно смотреть на неё. — Я же сказал, открой мне дверь, — кричал Бакуго, — ты оглох что-ли? Опомнившись, Шото снова подошёл к дверце и уже открыв её, впустил Кацуки. Когда-то, его идеально белые кроссовки были чистыми, сейчас же, парень зашёл весь в крови и в непонятной грязи, которая находилась как и на лице, как и на одежде. Блондин сразу побрёл в комнату. Скинув грязные вещи на пол, парень пошёл в ванную комнату, видимо для того чтобы принять душ(Кацуки так делал только в стрессовой ситуации). Шото, как понятливый парень, не стал донимать итак замученного Бакуго, и просто прошёл в комнату для того чтобы устранить бардак, устроенный Кацуки. Шото старался мыслить трезво, дабы не успокоить себя и волну переживания, бушующую в нём. Гетерохром прекрасно знал о занятиях своего возлюбленного и спокойно принимал это. Кацуки занимается умышленными убийствами за неплохую сумму – так парни и жили. Обычно, Бакуго приходил домой без единой царапинки, сейчас же, ситуация, да и сам Кацуки совсем другие. То что Шото переживал ещё мягко сказано, внутри словно бушевала буря, готовясь вот-вот вырваться наружу. Минут, наверное двадцать прошло, а Кацуки ещё не вышел, даже знаку не подал. Тодороки был терпеливым парнем, он готов ждать хоть всю жизнь, но когда дело доходит до родных и дорогих ему людей, сидеть сложа руки и ждать дальнейшего развития события было невозможно. Парень, не стучась, просто забежал в ванную комнату. Под холодным, можно сказать ледяным душем, стоял Кацуки. Гетерохром сразу посмотрел на накаченное тело, быстро пробежался глазами по каждой мышце, по каждой выпирающей венке. Бакуго обернулся и презрительно косился на парня, стоящего лицом к нему. — Тебе что-то нужно? — начал Бакуго, – если нет, то проваливай. Кацуки вытянул руку, и указательным пальцем показывал на дверь, ведущую в коридор, а там уже и в комнату. Шото повторять несколько раз не нужно, он понял всё с первого раза. Ситуация слишком сложная и будет лучше если он оставит Бакуго одного, наедине со своими тревожными мыслями. Гетерохром решил не дожидаться парня и лёг в кровать, не снимая с себя уличную одежду. Так же, Шото отодвинул край одеяла рядом с собой - это было место, приготовленное для Кацуки. Парни любили лежать вот так, в обнимку, совсем одни и просто наслаждаться присутвием друг друга. Бывало что им хватало лишь вдыхать запах друг друга, чтобы придти в чувство сладостной эйфории. Слишком сильна их любовь. Шото уснул, но проснулся буквально спустя минут тридцать, от того что почувствовал грубые прикосновения губ к своим. Открыв глаза он увидел перед собой Кацуки, по глазам было видно как он страдал и явно хотел близости. Тодороки всё понял. Парень приподнялся с кровати, опираясь локтями. Шото снова притянул Кацуки за подбородок и поцеловал. Поцеловал более требовательно, оставляя на итак искусанных губах новые кровавые отметины. Тодороки полностью поднялся, теперь парни сидели друг напротив друга. Кацуки одной рукой зарылся в волосы партнёра, а другой нежно поглаживал спину, переходя к более интимным зонам. Шото разорвал поцелуй дабы убрать руки Бакуго. — Рано, милый, — приторно, еле слышно прошептал Шото прямо в губы Кацуки, от чего у того мурашки заполонили всё тело, – потерпи ещё чуть-чуть. Бакуго тяжело вздохнул, смотря прямо в глаза парня, от чего тот лишь улыбнулся, и снова притянул его для поцелуя. Их языки словно танцевали страстное самба, перерастая в варварской грубость. Шото любил так измываться над возлюбленным, нравилось тянуть до последнего, но сейчас, самому гетерохрому стало сложно сдерживаться и просто не сорвать всю одежду с парня и трахнуть его прямо здесь и сейчас. Шото, разомкнув поцелуй, повалил Кацуки на кровать, а сам навалился сверху, нежными, неторопливыми, грациозными движениями он исследовал тело парня, словно делает это впервые. Тодороки приподнял футболку, оголяя прекрасное тело парня, оставляя на нём багровые укусы. — Укуси меня, да посильнее, — просил блондин. Шото делал это очень медленно, плавно, слово пробуя парня на вкус. Бакуго закрывал руками, красное от смущения, лицо. На людях парень ведёт себя крайне грубо, общаясь со всеми лишь на оскорбительном тоне. Сейчас же, этот нахал, лежит полуголый перед своим парнем, еле скрывая смущения. Тодороки же стянул с блондина футболку полностью, кинув её куда-то в угол комнаты. — Там ей и место, — сказал вслух парень, нагинаясь к обнаженному телу. Горячее дыхания обжигало кожу и невероятно возбуждало Бакуго. Блондин отчаянно хватал воздух ртом, словно рыба, находящаяся на суше. Тодороки лишь самодовольно улыбнулся. — Пожалуйста, не останавливайся, — хрипло простонал Бакуго, — я прошу тебя. У Шото и в мыслях не было прекращать, было интересно наблюдать за реакцией парня лишь от простых касаний. Тодороки, сидя на паху парня, снял с себя футболку и она отправилась туда же, где лежала скомканная ткань, принадлежащая Кацуки. Бакуго смотрел лишь на горячее, обнаженное тело, заставляя блондина содрагаться лишь от одной мысли, что эти мускулистые, ловкие руки будут выделывать разные грязные вещи. Штаны Бакуго полетели куда-то за спину Тодороки. Твёрдый, возбужденный член виднелся через ткань трусов Бакуго. Шото, сглатывая слюнки смотрел только туда, пытаясь держаться изо всех сил. Кацуки, заметив это, прикрыл ручками сокровенное местечко и снова залился краской. Шото решил снять и свои штаны, уж больно они ему мешали. Тодороки лёг на Бакуго, сжимая ягодицы блондина до крови и багровых садин. Шото любил оставлять укусы, засосы абсолютно во всех частях тела парня, чтобы все, кто хотя бы раз посмотрел на Бакуго, уяснил – этот мальчик мой. Шото прижимался своим пульсирующим членом, к органу Бакуго, заставляя того закрыть от накатывающей волны возбуждения, глаза. Тодороки медлил, специально оставляя самые приятные чувства на потом, ему нравилось смотреть на то, как Бакуго умоляет его войти в него, а тот лишь ухмыляется. Шото слез с Бакуго и лёг между ног блондина так, что голова оказалась около паха. Гетерохром начал облизывать ткань трусов, немного прикусывая. Сладкий стон донёсся до ушей Тодороки звенящем эхом. Дальше в ход пошли руки, а вернее ловкие пальцы Тодороки. Указательным пальцем парень надавливал на головку члена через трусы, а второй рукой медленно проводил по набухшему органу. Снова стон, но уже громче. — Я прошу, Шото, войди, — не унимался парень, — я так больше не могу! — Я тоже, милый, — почти вслух сказал гетерохром, — я тоже. Тодороки продолжал нажимать на пульсирующий член, доставляя парню колоссальное удовольствие. — Думаю, с тебя хватит, — туманно произнёс Шото, — я тоже больше не смогу. Мокрая ткань полетела вниз, теперь член Бакуго оказался перед глазами Тодороки. Парень обхватил двумя руками половой орган и взяв в его в рот, круговыми движениями облизывал головку, переходя всё ниже. Бакуго, держа руки у лица, уже не смог сдержать прерывистые стоны. Тодороки смачно сосал член, одновременно надрачивая его, принося неимоверное количество незабываемого удовольствия. — Я сейчас, — тяжело дыша, Бакуго пытался что-то сказать, — кончу. —Забавно, а ведь я ещё и не входил в тебя, — с нескрываемой насмешкой сказал Шото. Тодороки резко перевнул Бакуго, поставив его раком. Такая поза ему нравилась, прекрасно видна дырочка Бакуго, которую следовало бы растянуть. — Ты не против если я вставлю сразу три пальца, — улыбаясь произнёс гетерохром, — думаю, нет. Бакуго уже было хотел открыть рот и что-то сказать в ответ, но не успел. В задний проход вошло сразу три пальцы, от чего блондин вскринул, но тут же прикрыл ротик рукой. — Приятно, так ведь? — не унимался тот, — конечно приятно. Тодороки вытащил пальцы и Бакуго облегчённо вздохнул, и тут же повернулся к парню. — Почему ты всё ещё в трусах, — поднимая бровь, показывая удивление спросил блондин, — это не честно, ведь я перед тобой полностью в обнаженном виде. Тодороки улыбнулся, в голове мелькнула мысль. — А ты сними их, — спокойно проговорил гетерохром, — без рук, попробуй зубами. Бакуго, убрав руки за спину, нагнулся к зоне паха и цепляясь зубками за мешающую ткань пытался её стянуть. Сначала ничего не получалось, но дальше Бакуго приложил больше усилий и ткань поддалась. Два парня сидели друг на против друга совершенно голые. Шото надоело это мучительное молчание и он снова одним движением сильных рук поставил Бакуго в ту же позу. Сейчас гетерохром собирался войти в блондина. —Прошу, будь медленнее, — молил, словно о пощаде, Бакуго. — Ага, — еле слышно брякнул Тодороки. Шото не собирался действовать так, как приказал ему Бакуго, если бы он мог, гетерохром достал бы членом до внутренних органов, и двигался бы так быстро, как только мог, а Кацуки стонал бы его имя, кричал бы на всю квартиру так сильно, чтобы соседи слышали и им было бы плевать. Тодороки взяв член в правую руку, направил его прямо в уже растянутую промежность. Парень начал двигаться уверенно, не щадя блондина и не давая ему шанса вымолвить хотя бы одно слово. — Я хочу чтобы ты повторял моё имя каждый раз, когда я буду в тебе, — издевательски сказал гетерохром. Бакуго кивнул трясущейся головой. Забавно. Толчок. Гораздо быстрее и более ощутимей чем, тот, что был пару секунд назад. Бакуго же выполнял поручение Шото и пытался произносить его имя, но получалось слишком странно, что только веселило гетерохрома. Дальше толчки стали более ритмичными, Кацуки уже привык к ним и больше не чувствовал той нестерпимой боли, а лишь непередаваемое наслаждение. Шото с лёгкостью мог бы двигаться грубее, быстрее, но не мог. Просто не мог ведь он любит этого парня и причинять ему такую боль он просто не смог бы. Толчок. Они одновременно кончают и обессиленые, потные лежат в кровати, полностью голые, держась за руки.. Эта ночь запомнится им надолго.