Карантинопись

Часть1 Карантин, день первый ознаменован переездом всего важно-развлекательного в одно место. Чувствую тревогу, тоску и что-то неуловимо неприятное. Семья полна энтузиазма, впереди семейные ужины, настольные игры, круглосуточное общение. Весь этот щенячий восторг каждый разделяет радостным вилянием хвоста внешне, и раздумьями породистого кота внутри. В первый день даже семейный ужин состоялся на час раньше обычного. Все напоминает новый год: утка, шампанское, свеча с ароматом кленового сиропа, все дома и несказанно рады. День второй: утро и кофе в постель! На поздний завтрак допиваем шампанское, все еще царит первоянварская эйфория, но шампанское на исходе. Волевое решение сделать то, чего никогда не делали в принципе (нет, не трепанацию соседскому коту) - прогуляться, терпит фиаско, виновато проклятое вино, надумавшее закончиться, идем в магазин, но через парк. Более печальное место скорби я еще не посещала, пока обошли парк вокруг, чуть не подхватила депрессию приправленную манией бренности бытия. В продуктовом пережила атаку теток у овощного отдела, поддавшись всеобщему настрою, радовалась, отхватив 3,5 кг стирального порошка так, будто порошок пришел из самой Колумбии. Ничего не предвещало большего восторга, но в мясном случилась фраза, о которой мечтает каждая девушка, достигнув подросткового возраста. Итак, на 6 году отношений, мужчина вдруг сказал самое сокровенное: “Возьми мои деньги”, а будучи еще и интеллигентом, добавил: “пожалуйста”. Тут уж надо бы добавить что-то вроде мотто “любите ли вы карантин, как теперь люблю его я” и немного про “коннектинг пипл”. Покупка мешка средства для стирки спровоцировала внезапную стирку штор, запланированную еще в внезапямятные времена. А также еще 8 загрузок и легкое головокружение от аромата лугов омытых альпийскими кристальными ручьями. Мытье холодильника оставили на завтра, должен же быть в день хоть один серьёзный, крупный интертейнмент. К обеду рассосались по взаимной договоренно - разобранным еще в первый день рабочим местам. Мне досталась спальня, из техники – массажер. Массировала травмированную еще месяц назад руку 5 минут, теперь болит шея, все еще стучат зубы. Сижу в спальне, жду время для приготовления сильно запоздалого ужина, на который обещали выйти все без исключения заключенные в карантине. Если такой план продолжиться, количество свиданий за карантин побьёт рекорды всей жизни. День третий. Переломный. Новый год подошел к концу, графики нагнули, но не сломали. Холодильник недовольно бурчит в процессе разморозки, морозилка плюют ледышками. Рабочие заработали, иждивенцы ушли в творчество. Никаких завтраков-обедов и ужинов, все, улыбаясь, как едва знакомым коллегам в коридорах, избегают общения друг с другом. О былом поднятии духа едва слышно напоминает треклятый аромат канадского сиропа. Ночью мужчина ушел на диван. “Заебали” - подумал он. “Заебали” – мысленно согласилась я. В пять утра глава всея изоляции вернулся в семейное ложе. “Неудобно на диване” – подумал он. “Замерз” – поняла я. Когда закрыл балкон, мысленно дописала очко своей догадливости. В отместку получила локтем под глаз, ночь длинна, карантин жесток! День следующий, которым счета нет. Утром доели последние признаки празника - “Оливье”, каждый по своему индивидуальному графику. Кажется, самоизоляцию все поняли уж очень буквально. Хорошо хоть накануне выбросили 2 самых тяжелых сковородки, пока обходились без драк, но кто знает, впереди десять дней. Свечу на столе, воняющую энтузиазмом с приторным кленом, я так и не увидела.