i hate myself more than anything.

ꟷ Я думал, ты появишься раньше, ꟷ он не может видеть того, что происходит за спиной. Он просто знает, что Барнс придёт. Так должно было произойти. Баки не удивлён. Земо всегда просчитывал всё наперёд. Пока враги копошились на месте, барон был уже на два шага впереди. Он чертовски умён, и это ещё слабо сказано. Именно поэтому Баки молча подходит к каменному мемориалу, на котором выбиты лица людей, и встаёт рядом с заковианцем. Молчание растягивается слишком надолго, повисая в воздухе густым, смрадным облаком, медленно отравляющим лёгкие. ꟷ Почему ты сбежал? ꟷ голос предательски дрогнул на последнем слоге. Вопрос звучит намного более наполненным эмоциями, чем должен был. Держать себя в руках становится всё тяжелее, а сжимание и разжимания кулаков всё меньше помогает контролировать свою злость. Баки злился. Он был почти в бешенстве. Он ненавидел сейчас Джона Уокера, который посмел осквернить честь Капитана Америки в одну секунду. Честь Стива. Он ненавидел Карли Моргентау, которая буквально сошла с ума окончательно и доставляла всё больше проблем. Он ненавидел весь этот чёртов мир. Психолога, который каждый раз достаёт его одними и теми же вопросами, что-то постоянно записывая в своём дурацком блокнотике. Гидру, которая разрушила и почти уничтожила Баки, заставила его убивать и стать их личным псом на привязи. Он ненавидел кошмары, из-за которых не спал сутками. Ненавидел шум улиц, из-за которого иногда кружится голова, мерцающие вывески. Ненавидел каждый день, который так или иначе похож на прошлый. Но больше всего он ненавидел себя. Потому что в той самой чёртовой комнате с окнами из разноцветной мозаики, когда Айо ловким движением отсоединила вибраниумную руку, он чувствовал не разочарованность или злость. Безусловно, он был растерян, но понимал мотивы вакандцев. Ненавидел себя Баки за скребущую боль в груди, когда не обнаружил тогда в помещении Гельмута Земо. ꟷ Я устал, Джеймс, ꟷ звучит очень тихо, но Земо уверен, что его слышат. Повисает ещё одна пауза. Баки молчит, ждёт продолжения, но его не следует. Хочется сказать о том, как же он бесит Барнса, о том, что в любой момент за бароном придут Дора Милаж и заберут его в Рафт. Хочется сказать столько всего, но он молчит. Молчит и агрессивно выдыхает воздух сквозь плотно сжатые зубы, ꟷ Карли не остановится. Вам нужно что-то сделать с ней, и ты понимаешь на что я намекаю, Джеймс, ꟷ он продолжает безучастно смотреть на каменные лица перед собой, и теперь Баки не выдерживает. ꟷ И это действительно то, что тебя волнует сейчас? ꟷ он дёргано разворачивается к барону лицом. Слышится механический щелчок раздвигающихся пластин. Земо глухо усмехается, ꟷ Они придут за тобой и в этот раз точно не отпустят. Отсрочки не будет. Снова тишина и давящая недосказанность каждого из них. На языке крутится миллион слов, предложений, но ни одно из них не будет озвучено. * ꟷ Они убьют тебя. Даже если не сейчас, то когда-нибудь в будущем. ꟷ Вероятнее всего, ꟷ слетает с губ так же просто, как если бы речь шла о какой-то книге или блюде на ужин. Такое безразличие и спокойствие безумно раздражает Баки. Но смирение в связи со своей возможной смертью не кажется чем-то неправильным и пугающим. Баки знает. Баки, чёрт возьми, понимает. Но если барон может так просто принять факт своей вероятной кончины, то Барнс этого сделать не может. Не хочет. ꟷ Ты должен уходить. Их взгляды встречаются. Баки будто прошибает маленькими разрядами, когда в этих карих глазах вместо удивления, возмущения, насмешки или прочего он видит глубокую печаль и вину. ꟷ Я так не думаю. ꟷ Почему? ꟷ вопрос слетает с уст раньше, чем Баки понял это. ꟷ Прости, Джеймс. Желание. Баки хмуро сдвигает брови к переносице. Они оба знают, что после Ваканды на него больше не действует старый код. Под ложечкой неприятно засасывает. Ржавый. Печь. Девять. Баки хочет сказать Гельмуту прекратить сейчас же это дерьмо, что времени так чертовски мало, но он не может произнести ни слова. Добросердечный. Возвращение на Родину. Один. Внизу живота скручивается болезненный узел. В голове словно начинают двигаться старые позабытые шестерёнки. Неужели?.. Товарный вагон. Осознание бьёт в голову слишком поздно. Его рука уже поднимается, чтобы заткнуть барона, но он не успевает. Ненависть. Окружение меркнет, а когда Баки приходит в сознание, то видит на руке капли крови.

***

Закатные солнечные лучи освещают серую каменную плиту и отражаются на гладкой поверхности озера. Ни единая птица не смеет произнести ни звука. Деревья стоят бездушными неподвижными изваяниями. Здесь так тихо, что пробирает до костей. Здесь пахнет печалью, скорбью и смертью. Всё точно такое же, как и прежде. Тот же мемориал, на котором выбиты мёртвые лица людей, то же спокойное озеро, те же деревья. Здесь изменилось лишь одно. На каменном выступе сидит человек и смотрит вниз. В его чёрно-золотой руке в свете закатных солнечных лучей переливается серебристый кулон на тоненькой цепочке. На месте, куда смотрит мужчина, больше нет багрового пятна, но он помнит, как много крови там было. Он помнит печаль, боль, вину и карие глаза. Ощущая тяжёлую влагу на ресницах, он думает, что больше всего на свете ненавидит себя.