Когда-то

Светлые занавески на кухне развивает соленый ветер с моря. Слепое солнце, проигравшее облакам не показывается, и это очень похоже на их обычный апрель. Оно только-только поднималось над горами, скрывающих остров от внешнего мира. На кухне домика с синими стенами и белой трубой темно и холодно. С улицы пахло весной, водорослями, дождем и только что ушедшей ночью. Но эти живые запахи больше не бодрили, не приводили в чувства, а наоборот. Они только напоминали о тоске, возвращали ее по новой. Они все — это Он. Тот, кто выбирает море. Старые половицы на кухне скрипят, безмятежную тишину нарушают шаркающие шаги. Сейчас он зажжет плиту, ловко откинув от себя едва потушенную спичку, поставит турку. Кофе сбежит через две минуты, когда стрелки часов перелезут на шесть сорок три, и тогда он заварит чай. Ему будет холодно, пальцы не слушаются, и в груди покалывает, будто глотнул ледяного воздуха. Ему всегда так холодно в этих одиноких комнатах. Уже непозволительно поздно для утренней газеты, но слишком рано для новостей из дневной, так что завтракать он будет, глядя в стену перед собой, отстукивая ритм вальса под столом. Будет зябко, хлеб черствый, зеркало у двери грязное и мутное, а фотографии в рамках будут смотреть осуждающе и с сожалением. Потому что до возвращения кораблей в порт еще два дня и четыре часа, а Гарри уже не может найти себе места, маринуясь в томительном ожидании. Он видит это сказкой. В ней капитан дальнего плавания променял просторы тысячи морей на одни любимые глаза. Там теперь вместо новых горизонтов — десять детей и счастливая старость. Но только его капитан дальнего плавания — на самом деле просто боцман, а вместо светлого совместного будущего — белые скрипучие качели в чахлом саду за домом, да рыжая соседская кошка. И ни за что он не променяет море на него, Гарри. Какими бы красивыми и любящими не были его глаза, но мальчик с голубыми глазами выберет морские просторы, вольный ветер в лицо и долгие месяцы в дали от привычной серости дома. Гарри часто хочется быть таким же, как его море. Свободным, влекущим и независимым. В конце концов, Гарри самому хочется быть его морем. Якорем, держащим его в равновесии или небесной картой, направляющей и верной только ему одному. Ночами Гарри часто задирает голову, чтобы видеть то, в чем находит покой его любовь. Он где-то там, далеко, бороздит морские просторы, но тоже иногда смотрит на светлые родинки небес, чтобы угадать дорогу дальше. Но Гарри хочется думать, что сегодня они смотрят на одни созвездия. Так его хоть и нет рядом, но на секунду могло показаться, что они все еще крепко связаны. Уходя в последний раз, Луи оставил ему только вновь опустевшие комнаты одинокого дома, который и домом теперь было сложно назвать. Ведь это просто дерево, стекло, ткань и кирпичи. А его настоящий Дом ушел так далеко за горизонт, так далеко в неспокойные воды, что становилось страшно, что его синие глаза могли навсегда слиться с закатным небом. Гарри скучал каждый день, и проклинал чертово море, которое оказалось интересней и лучше его самого. Он не мог себе этого простить. Может, дело в цвете? Зеленым бывают только болота, тина, водоросли и лицо юного матроса в первый шторм. Ничего, что было бы важным. Массивные напольные часы показывают семь сорок три. В городе в нос бьет резкий запах рыбы, соленый ветер облизывает порозовевшие щеки. Люди на пристани неожиданно живые, снуют туда-сюда, носят какие-то коробки, раскладывают снасти и громко перекрикиваются с одного шаткого мостика на другой. Женщины, сидевшие у входа в их единственный бар, вели разговор о том, что погода неблагосклонна к ним сегодня, и что они опасаются за своих благоверных. Для Гарри это было странно, ведь их мужья абсолютно точно рыбаки, и до туда, где они сейчас, скверно моросящий дождь и холодный ветер еще не добрались. Он махнул рукой девчонкам на пристани, вырядившихся так, будто здесь ещё остались те, кого можно удивить, и направился к дальнему причалу, у которого собралась кучка детей. Они визжали что-то нечленораздельное, напоминая голодных наглых чаек, и скакали взад и вперед, таща откуда-то взятые сети. — Мерзкая погода, стоило все-таки задержаться на пару дней, — Хрипит прокуренным голосом седой старик, разгоняющий детей-мальков с моста, — идите, давайте, кыш! — Легко говорить о задержках, когда тебя никто не ждет. Гарри боится, что мог пропустить несколько дней в календаре. Потому что милый сердцу голос он не спутает ни с одним другим. — Будто ты кому-то нужен, — Хмыкнул старик в ответ, потупив серые мутные глаза. Ну конечно, конечно нужен. Для Гарри на несколько секунд перестал существовать весь мир, все сущее сузилось до их порта, мокрых мостиков и холодного дождя. До теплых глаз, темного дождевика и дурацкой панамке, съезжающей с чужой лохматой макушки. Он улыбается, и с его волос на резиновые сапоги капает вода. Луи без Гарри — как корабль, которому в море маяк не светит. Он потерялся, и никакие звезды и карты теперь ему не помогут. Он боится, что однажды может остаться совсем один, на совсем бескрайней воде, с совсем пустым сердцем. Потому он и тут, потому он и возвращается каждый раз. Каждый раз он делает теперь уже легкий для себя выбор между морем и домом. Оно — временное пристанище, чужое и мертвое, пока Гарри чахнет один. Потому что Он сам — единственный дом для Луи, и пока они вместе — Луи свободен. В их спальне свежо, пахнет дождем и только что вывешенной постиранной одеждой. Свечи плавятся, заливают воском тумбочку и пол под ней. Звезды светят им двоим, и Луи наконец точно может сказать, что его путеводная звезда здесь только для него. Они сидят под одеялом бок о бок, Луи молча теребит кольцо на пальце Гарри. Ему есть что сказать, но их молчание — глубже и важнее каких-то слов. Гарри гладит волосы Луи, приглаживая мягкие вихри, будто волны успокаиваются в его ладонях. Луи говорит, что любовь — только для смелых. Луи говорит это, а потом отдает Гарри свой компас, свою душу, все море и солнце ложится в его ладони, и Луи чувствует себя самым сильным человеком, пока Гарри держит его за руки. Он готов рушить для Гарри любые стены, готов забыть море и ветер. Он готов жертвовать, но Гарри не станет об этом просить. Луи больше не нужны неизведанные просторы, потому что у него в руках целый космос, мигающий двумя зелеными спутниками-огоньками. А Гарри наконец-то дома, потому что его душа вернулась к нему из дальнего плавания, и ему наконец тепло.