Сновидения

      За окном беспросветная темень; по оконному стеклу надоедливо стучат ветви старого дуба, а половицы собственной комнаты раздражающе скрипят, словно от тихих шажков. Батарея ещё со вчерашнего дня не греет, но внутри разливается тепло, резко переходящее в мучительный жар. Дыхание спёрло, оно вырывается лишь короткими рывками, заставляя сглотнуть ком, подкативший к горлу.       — Я!.. — слышится сквозь дрёму восклик позади, и Томас резко подскакивает с постели, оглядываясь назад, но не находит ничего кроме стены, украшенной старыми постерами и изрисованным портретом старого хозяина небольшой комнатушки. Он на мгновение задерживает дыхание, осматриваясь, а затем встаёт на носочках, босыми ногами топая по холодному полу. Риджуэлл останавливается посреди комнаты, крепко сжимая кулаки. Он недолго играет желваками, а после устало потирает виски. Нужно просто выпить воды и успокоиться, верно? Не нуждается он в каких-то там таблетках. Всего лишь показалось. Он просто весь извёлся в последнее время, вот и появились результаты его беспрерывной работы и стресса. — Я не позволю ему спать в моей комнате, Эдд! Мэтт, ты, конечно, не гений, но пойми! Он... он!..       — Том, — Риджуэлл вздрагивает и разворачивается к приоткрытой двери, из-за которой сочится свет. Он широко открывает свои чёрные, бездонные глаза и, опешив, делает несколько шагов назад, глотая воздух, словно задыхается. — это ты пойми, что Торд — наш друг. Не только мой и Мэттью, но и твой тоже. — продолжает Гоулд, но уже шёпотом. А Том, застывший на месте, помнит этот день наизусть, пытаясь подавить слёзы и новый приступ, так и норовящий вырваться из его рта вместе с отчаянным криком.       — Он мне не друг! — рычит парень, — Эдд, ты хоть сам понимаешь, что, чёрт возьми, несёшь?! — в его голосе слышится сардоническая усмешка, и Томас мелкими шажками подступает всё ближе и ближе к двери. — Пусть он хоть сдохнет... — Риджуэлл на мгновение вздрагивает, слыша в своём голосе полное спокойствие с нотками раздражения. — ...взорвётся, задохнётся, инвалидном станет. Мне по-барабану, понимаешь? Он этого заслуживает. — Том резко распахивает дверь, видя полную картину: вот он, Эдд и Мэтт стоят в гостиной. Мэтт с виноватым лицом покусывает печеньку, переглядываясь то на Эдда, то на Тома. Эдд стоит со скрещёнными на груди руками, злобно хмурясь, а Том сжимает кулаки, не зная, куда деть свою едва сдерживаемую агрессию. — Ты хоть представляешь, как он годами измывался надо мной, а? Ненавидел, гнобил время от времени. Мог даже врезать, если я был особо напористым.       — Том, он не... — не успевает договорить Гоулд и, содрогаясь, слышит, как Риджуэлл ударяет кулаками по столу. Кажется, по нему проходит мелкая трещинка, и Эдд сглатывает, с волнением глядя на друга.       — Что, не? Он не плохой? Он не хотел меня обидеть? Ты точно так в этом уверен, Эдвард? — его голос вкрадчивый, а губы растянуты в болезненной усмешке. — Может, скажешь, что он моё внимание так пытался привлечь? Испытывал ко мне тягу? Даже думать об этом противно.       Перепуганный Том оборачивается на тяжёлое дыхание из-за спины, едва сдерживая слёзы. Торд стоит позади, глядя на озлобленного Риджэулла большими, но чересчур пустыми серыми глазами. Ларссон не отводит от друзей взгляда, тщетно стараясь не сжимать рукава красной толстовки. Чуть позже он тянется к телефону, набирая неизвестного Риджуэллу Патрика, а затем удаляется, тяжёлым шагом ступая к входной двери. Том может расслышать лишь негромкое:       — ...скоро закончу. Приезжайте в ближайшее время.       Том глубоко вздыхает, и гадкая слезинка всё же катится по щеке.       — Прости, пожалуйста, прости... — шепчет он, скатываясь по стене и закрывая лицо руками. — Я не хотел этого. Правда не хотел.

***

      — Эй, полудурок, очнись! — Том слышит знакомый прокуренный баритон, и вновь вскакивает с постели. Он дрожит, но поворачивает голову к парню, чувствуя, как его взволнованно потряхивают за плечи. — Ты как? Чего глаза вытаращил? Будто призрака увидел, ей-богу... — Ларссон пытается всем своим видом выражать надменность, но в его глазах, чуть ли не на самом дне, виднеется беспокойство. Он ухмыляется, но надломленно. На его лице красуется след от подушки, волосы растрепались, а матрас, служащий его ложем, лежит неподалёку от постели Томаса. Когда Риджуэлл долго не отвечает, Торд с подозрением смотрит на него и вскидывает бровь. — Чего молчишь? Будить людей посреди ночи своими криками и ворчаниями ты умеешь, а по-человечески говорить совсем никак?       Том на секунду — всего на секунду! — задерживает дыхание, подавляет слёзы и, счастливо осклабившись, глухо произносит:       — Всё в порядке. Я... просто подустал немного.       Торд в ответ лишь недоверчиво смотрит, а после аккуратно, словно боясь реакции, приобнимает Риджуэлла за плечи.       — Ты только не умирай, ладно? — Том тихо всхлипывает, утыкаясь носом в ларссоново плечо.       — Ладно. Так уж и быть, постараюсь... — отвечай он с грустной усмешкой. — Пообещай мне, что тоже... никогда не уйдёшь.       — Обещаю.